Чтение онлайн

Кроме того, Иисус при всяком удобном случае напоминал окружающим – даже Своим ученикам и последователям, – что детьми нельзя пренебрегать. В известном смысле дети были человеческим образцом. Когда ученики затеяли неуместный спор «кто больше» (этот случай описан во всех трех Евангелиях (Мф. 18: 1–4; Мк. 9: 33–37; Лк. 9: 46–48), Иисус подозвал к себе ребенка, поставил перед учениками и сказал им: «…если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное». Иисус и учил, и был глубоко убежден в том, что, наблюдая за детьми, можно многому научиться. Матфей пишет о том, как радовался Иисус, когда в один из последних Своих дней земных пришел в храм, а дети приветствовали Его и восклицали: «…осанна Сыну Давидову!» Когда же первосвященники и книжники вознегодовали, утверждая, что подобные приветствия неуместны, Иисус ответствовал: «…да! разве вы никогда не читали: из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу?» (Мф. 21: 16). Также следует отметить, что самые яростные упреки и предупреждения Иисуса относились к тем, кто обижал или совращал детей. Евангелие от Матфея приводит слова Иисусовы: «Смотрите, не презирайте ни одного из малых сих…» (Мф. 18: 10), и «…кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской» (Мф. 18: 6).

Женщины и дети занимали особое место в сердце Иисуса, в Его понимании невинности и добродетели. А старики? Почти неминуемо многие из исцеленных Иисусом были стариками – далеко не все случаи исцеления описаны в Библии. Калека, потерявший надежду и лежавший у купальни Вифезды на протяжении без малого сорока лет, наверняка был немолод. Старушка, маявшаяся «кровотечениями» много лет, потратившая все деньги свои на врачей, так и не излечилась до встречи со Спасителем. Иисус примечал и добродетельных стариков, и вдову, которая опустила в ящик для пожертвований свои две лепты. Но старость как таковую Он отнюдь не считал особой добродетелью. Правоверные иудеи числили всякого старца существом высшим, но Иисус не разделял их суждения. «Начальниками» синагог и храмов становились по праву старшинства; на каждом уровне священнической иерархии возраст играл важную роль. Само понятие «старейшина», присущее иудаизму, свидетельствует об уважении к возрасту независимо от заслуг. Иисус видел: зачастую перед Ним «старейшины во грехе». В Евангелии от Матфея Иисус говорит старейшинам: «…мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие» (21: 31–32). Когда Иисус родился, в Иерусалимском храме возможно еще было встретить праведного старца, подобного Симеону или Захарии. Но когда земной путь Иисуса близился к завершению, там уже не оставалось достойных стариков. Иосиф Каиафа, первосвященник, много лет занимал свою должность; вероятно, ему было под шестьдесят. Его тесть, Анна, прежде служивший первосвященником, продолжал цепко держать власть в своих руках и был еще старше. Многие правоверные иудеи, которые слушали Иисуса в надежде уличить Его в чем-то недостойном или в богохульстве, тоже были стариками, а некоторые – вышеупомянутыми старейшинами. Общественным устройством, против коего часто выступал Иисус, по существу, заправляли старцы. Следовательно, слова Спасителя о том, что нужно «заново родиться» и стать «новым человеком», дабы попасть в Царство Небесное, допускали двоякое толкование. В Новом Завете настолько часто используется образ ребенка и называют блаженных «чадами Божиими», что сравнения эти стали неотъемлемой частью образного ряда, что создается впечатление: среди людей, ищущих Бога, понятие возраста или вообще исчезает, или меняется в корне.

Впечатление усиливается описанием Преображения Господня, одного из самых удивительных и замечательных событий, упоминаемых в Евангелиях. За несколько дней до Преображения Иисус спросил Своих учеников: «…вы за кого почитаете Меня?» (Мф. 16: 15, Мк. 8: 29, Лк. 9: 20). Петр ответил: «Ты – Христос, Сын Бога живаго». Иисус молвил в ответ: «…блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах; и Я говорю тебе: ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16: 15–18). Спустя шесть дней Иисус взял Петра, вместе с Иаковом и Иоанном, «…и возвел их на гору высокую одних, и преобразился пред ними: и просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет» (Мф. 17: 1–2). И Марк (9: 2–8), и Лука (9: 28–36) тоже утверждают: лицо и тело Иисусовы блистали. Все три евангелиста говорят о Богоявлении. Матфей говорит: «…се, облако светлое осенило их; и се, глас из облака глаголющий: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте» (Мф. 17: 5).

Преображение толковали по-разному. Однако смысл его ясен. Иисус был Человеком. Но не только. Он был также Богом, Сыном Своего Отца. Он существовал вне времени и пространства – но пребывал на земле. Изреченное Им истинно вовеки – и для земного мира, и для грядущего. Открылась эта истина людям в маленькой римской провинции в начале I века от Р. Х. Но истина сия относится ко всем народам и ко всем временам; истина сия преображает историю и географию, распространяясь повсеместно, стирая различие между Вселенной, которую Бог сотворил, и бесконечностью, в коей пребывает Он Сам.

Все новое, что Иисус принес человечеству, в течение двух последующих тысячелетий будет медленно и коренным образом изменять общество, а значит, Господне Преображение на высокой горе как бы предуказало грядущее постепенное изменение людского ума и духа.

Иисус не стремился изменить мир. Он стремился подготовить обитателей нашего мира к пришествию Царства Божьего, что «не от мира сего». Понятия древних иудеев о земном существовании и о посмертии были неотчетливыми; лишь постепенно учились люди верно рассуждать о грядущей вечной жизни. Во времена Иисуса многие иудеи – например, саддукеи – по-прежнему отказывались принимать мысль об инобытии. Неудивительно, что вера в Христа, Мессию, Спасителя, или Искупителя, преобладавшая во времена Иисуса, была запутана донельзя. Но так или иначе, в Его пришествие на разные лады верили все евреи. Верили и самаряне: женщина, встреченная Иисусом у колодца, сперва имела пять мужей, а потом не слишком заботилась о нравственности и жила во грехе, но знала о Христе и с восторгом признала его в Иисусе. И те и другие – иудеи и самаряне – лишь гадать могли: явится Мессия светским или духовным вождем? Саддукеи видели в нем Давида, коему надлежало возродить великое еврейское царство, процветавшее за тысячу лет до описываемых событий. Фарисеи видели в Мессии теократа-первосвященника, что сосредоточит всю власть в руках служителей храма.

Иисус унаследовал учение о мессианстве, но никак не заблуждения, связанные с ним. Сын Божий, Он никогда не сомневался: «дело Отца Моего», как называл Он свою миссию, состояло в том, чтобы показать всем, кто будет слушать, как подготовить себя к загробной, вечной жизни. Иисус не требовал хранить Ему верность, как новому Давиду, или мирскому правителю, или даже царю-первосвященнику. Он призывал верить в Него как в духовного Наставника, Чья власть и Чье Царство обретаются в вечности. Иисус подчеркивал, что Он не потрясает общественных устоев и не восстает против римского владычества или властей иудейских. Он не делал ничего, что нарушало бы существовавшее политическое и общественное спокойствие. Только никто Ему не верил – даже собственные ученики. Апостолы не знали, чем закончится Его земная миссия. Им оказалось трудно понять, что Иисус был Искупительной Жертвой, что Ему предстояло умереть и воскреснуть во спасение человечества. И ведь ученики были благочестивыми, преданными людьми, всякий день общались с Учителем. А чем дальше люди отстояли от Иисуса, тем меньше знали они о Его учении, тем подозрительнее к Нему относились. Первосвященники, несомненно, считали Иисуса смутьяном, завидующим их положению и намеренным отобрать их власть, обычным подстрекателем черни, собиравшимся насмерть поссорить иудеев с римлянами – а этого они боялись больше всего. Мысль об Учителе и Наставнике, Чьи понятия и цели были чисто духовными, не приходила им в голову.

Сам Иисус недвусмысленно и постоянно разделял земное и Божественное. Спасителя не заботили ни политика, ни даже политическая философия. Он знал, что в 6 году в Палестине и Сирии вспыхнул мятеж, вызванный переписью населения и окончившийся кровопролитием, ибо римские легионы оказались вынуждены подавить бунт. Население переписывали, дабы упорядочить налоги – подушную подать. Иисус ведал: Его враги-священники, «люди из храма», попытаются вовлечь его в политические споры о взимавшейся подати. Ведь проще всего было представить Спасителя римским властям как мятежника, который выступает против имперских налогов и подстрекает людей уклоняться от них. Именно в этом первосвященники и обвинили Иисуса, когда наконец привели Его на суд к Пилату: «…мы нашли, что Он развращает народ наш и запрещает давать подать кесарю, называя Себя Христом Царем» (Лк. 23: 2). Это было заведомой ложью. Иисус выступал вовсе не против подати. Фарисеи и сторонники Ирода Антипы пытались заманить Его в эту ловушку. По словам Матфея, они умышленно называли Спасителя бесстрашным противником существующей власти, который говорит лишь правду: «Ты… не заботишься об угождении кому-либо, ибо не смотришь ни на какое лице. Итак, скажи нам: как Тебе кажется? позволительно ли давать подать кесарю, или нет?» Но Иисус, видя лукавство их, сказал: «…что искушаете Меня, лицемеры?» И потребовал показать монету, которою платится подать. Ему принесли динарий. «Чье это изображение и надпись? Говорят Ему: кесаревы. Тогда говорит им: итак, отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу». Этот великолепный ответ заставил лицемеров замолчать. «Они удивились и, оставив Его, ушли» (Мф. 22: 16–22).

Эта метафора – отличный пример тому, как Иисус старался показать: Его учение безусловно отличает мирское от духовного, юдоль земную от жизни грядущей и вечной. Иисус пришел в юдоль не для того, чтобы освобождать евреев от римлян, а для того, чтобы показать всему человечеству, как освобождаться от греха. Не класть начало новому политическому строю, а предначертать новый образ жизни. Этому перевороту надлежало состояться лишь в умах и душах. Это было восстанием против своекорыстия и алчности, жестокости и предрассудков, гнева и похоти: потрясающим переходом от себялюбия ко всеобщей любви и всеобщему братству. Человек возродившийся будет начисто иным, и все изменится. Но внешне мир будет оставаться прежним.

Но будет ли? Ключ к тайне Иисусовой жизни – великий парадокс, наиболее поразительный и важный парадокс во всемирной истории. Спаситель стремился показать мужчинам и женщинам, как подготовиться к переходу в иной, и лучший, мир, в Царствие Небесное, как удостоиться этого Царствия. Иисус делал это с таким достоинством, с такой мудростью, с таким философским блеском и живостью, что одновременно представил образец поведения, следуя коему люди могли становиться лучше, а следовательно, и счастливее уже в мире земном. Подражание Христу – средоточие христианского вероучения. В Евангелии показано, как ведет себя, как думает и говорит совершенный Человек. Следуя Христову примеру по мере скромных сил и способностей, последователи Христа за две тысячи лет смогли сделать наш мир лучше, позволили земным обитателям жить счастливее. Поиски мира иного преобразили наш собственный. Но пример, поданный Иисусом, сколь бы ни был он убедителен, – не единственная движущая сила в преобразовании мира. Человечество предрасположено и к добру, и к злу. Иные, хотя и менее влиятельные, исторические лица подавали дурные примеры. Было написано и сказано много лживых слов, что вводили в заблуждение и развращали. Я пишу эту книгу в начале XXI века и могу как историк проследить изменения, происходившие на протяжении двух тысячелетий. В этот период разворачивалась битва за людские души между последователями Иисуса и силами, которые Он сам назвал бы силами тьмы. Наша цивилизация переживала великие эпохи перемен в мировоззрении: возникновение христианства в Европе, его триумф и его упадок; Ренессанс и Реформацию; первую научную революцию XVII века; XVIII столетие – век Просвещения; промышленную революцию, наступление эпохи рационализма и преобразований; колоссальные умственные и общественные перемены, пришедшие в XX веке и продолжающиеся доныне. Во всех этих событиях переплетались добро и зло, справедливость и первобытная дикость, нежность и жестокость, прогресс и вырождение. Но если сегодня, во втором десятилетии XXI века, мы отделим все полезное и целесообразное от постыдного и прискорбного, если задумаемся над тем, что есть достойного и ценного в наших современных взглядах, то увидим: все естественные положительные сдвиги в жизни людей и в их взаимных отношениях берут свое начало в учении Христа, и главное – в примере, Им поданном.

На собственном примере Иисус явил новые десять заповедей в действии. Внимательное изучение Евангелий – подобное тому, которое я попытался отобразить в этом кратком жизнеописании, – позволяет нам понять, какие это заповеди. Первая: каждый из нас должен развить в себе истинную личность. Иисус учил: каждый из нас неповторим, у каждого, помимо тела, есть еще и душа, хранилище нашей личности. Если тело бренно, то душа неразрушима и бессмертна. Это наиважнейшее наставление Христово, оно звучит или подразумевается во всех Его высказываниях. Мы должны познать самих себя: отнюдь не в некоем эгоистическом смысле слова; следует лишь понять, что все мы – творения Божьи. Мы живем в обществе: мы члены своей семьи, своего племени, народа, расы, религиозной общины, профессионального союза, наконец. Однако личность, которую мы в себе ваяем и воспитываем, предстает Богу наедине. Всевышний ведает о нас все, Он видит и взвешивает все, что мы делаем, говорим или думаем. Осознать это – и есть познать самого себя. А с самосознанием тесно связано и самоопределение, свободное волеизъявление. Каждый человек обладает волей; силой воли мы ваяем и чеканим свою личность, каждому данную от рождения и навсегда. Каким бы незначительным и беспомощным любой из нас ни казался, у каждого есть воля – и она свободна. А значит, каждый способен к волеизъявлению – и это неотъемлемое человеческое право. Личность обладает всей полнотой власти над своей волей, она всегда свободна. Именно это имел в виду апостол Павел, когда спустя десятилетия после Христовой смерти и Воскресения писал: «Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода» (2 Кор. 3: 17)

Политическое и общественное значения личности безграничны; более того, они становятся ныне сущностью христианства. И то и другое складывалось в течение двух тысяч лет, и продолжает складываться поныне. Личность, неповторимость всякого человека – блеск и гордость людского племени. Но у всякого человека есть обязанности. Во-первых, ответственность: мы, и только мы, в ответе за свою личность, которую ваяем в течение жизни. Умерев, мы должны отчитаться в работе над совершенствованием своей личности. День Страшного суда и его последствия для вечности – вот цена, которую мы платим за свободу волеизъявления. Во-вторых, каждая личность неповторима, но все же несовершенна. Душа дана от Бога, в ней заложено неискоренимое стремление вернуться к ее Создателю. И душа не обретает покоя, доколе не достигнет этого. При наличии свободной воли это возможно. Если та личность, которой мы наделены и которую помогаем образовать, угодна Богу, то мы войдем в Царство Небесное, как называет его Иисус. Если же нет, врата замкнутся пред нами. Иисус неоднократно говорил об этом, используя всевозможные метафоры. Он ясно давал понять: смысл и цель земной жизни в том, чтобы душа наша стала угодна Богу. Строптивость навлечет на нас кару, которую Фома Аквинский зовет «болью утраты», используя сравнение с утратой и обретением, часто встречающимися в учении Христовом.