Чтение онлайн

Широкий человек рассматривал происходившее, и вдовы великой семьи, пользуясь мгновением тишины, расползались по сторонам. Они молчали, и даже двое уцелевших мальчиков не издали ни звука.

Кто-то из толпы крикнул негромко: «Кто эти женщины и откуда они?!»

Вместо ответа широкий человек позвал Оленегонку и сказал, что не видит обещанного ему подарка. Оленегонка бросился к Являне.

— Где заморыш?

Девушка Луч, перепуганная вусмерть, заговорила, глотая слова: — Он сам не пожелал идти, мы поругались из-за какого-то жалкого старика, который сам, наверное, ушел в тайгу умирать, а Ильгет отказался оставить его…

— Кто такой Ильгет? — спросил широкий человек.

— Тот, кого ты искал, — сказал Оленегонка. — Он остяк из людей Большого Окуня. Теперь у него есть имя и род.

— Какой старик? — глухо, почти равнодушно спросил Ябто.

— Ненец, — сказала женщина.

Ябто обернулся к воину Нойнобы.

— Почему ты, вооруженный, не скрутил его?

Воин медлил с ответом и пытался достать глазами вдовы, но она, с разбитым лицом, стояла далеко.

— Его защитил Йеха, — сказал он.

— Огромный и слепой, — пояснила Являна.

Ябто повторил вопрос.

— Он мой брат, — собравшись силами, ответил воин.

— Тебе говорили, что этот заморыш — ваш входной подарок в мое племя?

— Да.

— Как же ты, единственный вооружённый мужчина, осмелился прийти ко мне без обещанного подарка?

— Как подниму руку на брата…

— Он при своей бабе, как пес! — крикнул кто-то из женщин.

Ябто усмехнулся, коротко глянув, как утирает ладонью окровавленный рот вдова Передней Лапы. За все время, пока широкий человек говорил с людьми, никто не видел его рук — пальцы за спиной сжимали краешек древка пальмы, широкое лезвие чутко лежало на земле…

Не успели вздохнуть люди, как вспорхнуло железо, и голова воина Нойнобы покатилась к реке.

— Эти женщины — мой подарок вам, — сказал Ябто среди тишины.

Он приказал Оленегонке поставить их в ряд, умыть лица, чтобы все увидели — подарок не так уж плох.

— Мы новый народ, а народа без женщин не бывает. Пусть эти будут первыми.

Он ждал прежнего вопроса — о том, что подарок слишком мал для воинства, в котором все по справедливости, но вопроса не было.

В тот день больше никто из войска не видел женщин. Ябто приказал спрятать их в дальнем чуме и стеречь, иначе головы стерегущих окажутся там же, где и голова воина Нойнобы, имени которого я так и не узнал.

Не то что вновь он упустил своего тщедушного и непонятного врага и не известие о старике, слегка уколовшее что-то внутри, занимали его ум. Демон за спиной нашептывал о другом, более важном.

Ябто собрал воинов и говорил с ними:

— На нас готовится войско десятеро сильнейшее нашего? С кем я выйду против него? С псами, не прижившимися у хозяев и собравших свою свору?

— Ты называл нас новым народом, а теперь мы свора?

Голос вождя обратился в крик.

— Что есть новый народ? — спрашивал он. — Ну? Кто скажет?

Ответа у войска не было. Наконец кто-то крикнул, что новый народ живет по справедливости, в нем нет обездоленных, и об этом Ябто не раз говорил сам.

— По справедливости? Можете ли вы по справедливости и без обездоленных поделить тех женщин, которые дрожат, что вы сожрете их?

Опять молчало войско.

— Если нечего сказать, говорить буду я, а вы изощряйте слух и не пропустите ни слова. Не вы меня нашли, а я собрал вас волею богов и духов, имена которых скоро узнаем.

Он заговорил тише, обращаясь к каждому.

— У тебя, Ивняковый, отец отобрал наследство, пустил нищим, и ты хочешь отомстить отцу. Ты, Тэндо, горбатился на родственника, а он так и не дал тебе невесту.

Он поднялся и шел меж рядами сидящих, тыча каждому в грудь.

— Тебя прогнали от очага, потому что вместо лба у тебя вырос камень. Тебя оскорбил дележ битой птицы… Так?

— Ты знаешь наши жизни Ябто.

— Можно убить того, кому досталось несправедливое стадо, — Ивняковый так уже сделал. Забрать всех дочерей у того, кто пожалел отдать одну? Разорить очаг родственников каменного лба…

Тут заговорили люди, поднялся гвалт, в котором слышалось одно: да, так и надо было сделать и делать впредь!

— Вот поэтому вы глупы, как охотник, преследующий зайца, когда рядом бежит лось.

— Говори нам, чего ты хочешь! — закричали люди.

— Я собрал вас волею богов, дал светлое железо вместо рваных малиц, дал победу над лучшими воинами тайги. Зачем? Чтобы гоняться по стойбищам и мстить обидчикам, которые мне самому нечего плохого не сделали? Нет. Я гоню другого зверя.

— Какого?

— Мой добрый демон за плечами называет его Миром. Моя добыча — мир на всем великом древе Йонесси. В нем лучшие не умирают вместо худших, нет обмана при дележе угодий, добычи или невест. Пусть мир будет, как стойбище хорошего хозяина, где всякая вещь лежит на месте, и можно перекочевать с одного края земли на другой и найти свою вещь нетронутой. Разве вам не нравится такой мир?

Спросил вожак сомату:

— А мы в этом мире получим те же замерзшие болота?

— Брат Сойму, топкие земли получит тот, кто их достоин. Я вижу, что это не ты и твои сородичи.

Сойму просиял.

— Тогда мне нравится твой мир. Говоришь, как мудрец, Ябто.

— Каждый делает то, что должен и получает то, чего достоин, — об этом непрестанно говорит мой демон между лопатками. Такой же есть у каждого из вас — иначе зачем бы вы пришли ко мне?

Тогда люди, очарованные словами Ябто Ненянга, спросили, как достичь этого мира. Широкий человек ответил:

— Нас много, но мы ничтожны.

Он смотрел на людей и видел, что его не понимают.

И Ябто продолжил свои слова.

— Однажды я шел по гребню скалы. Гребень был узок, а скала высока, ветер хлестал со всех сторон, хотел сбросить меня. Так вышло, что надо было идти по этому гребню, — другого пути по земле для меня тогда не нашлось. Внизу ждала смерть, если не от высоты, то от чужого оружия. И вот я шел и думал: вся моя жизнь зависит от того, чтобы не сделать ни одного движения в сторону. Временами гребень становился настолько узким, что даже взгляд в сторону грозил гибелью. Я понял, что дойду и выживу, если буду смотреть только вперед, пусть даже вокруг меня будут танцевать все небесные демоны.