Чтение онлайн

Скольких людей он «вытащил» с улиц и привёл в залы? Социальная значимость этого человека гораздо выше, чем у многих членов правительства, генералов и бизнесменов. Он – единственный на сегодня реальный, а не вульгарный авторитет для молодежи. Пример, в который никто не вкладывал деньги. Он до сих пор существует в автономном плавании, он по сию пору не отмечен полной мере, насколько этого достоин. Даже американцы говорят: если бы он жил в Америке, был бы национальным героем. Фёдор не национальный герой России. Он далеко не богатый человек. Человек, существующий на свой страх и риск. Тренирующийся, занимающийся в условиях, которые ему явно не соответствуют в полной мере, вынужденный выезжать за границу на сборы. Вот пример Православного воина, который сражается с именем Христа на устах и за свою великую страну.

На сегодня спорт – это поле политических сражений. Именно поэтому, скажем, Олимпиаду выигрывают китайцы: они демонстрируют, что китайская империя снова в авангарде мира. Она настолько сильна, что готова заносчиво противопоставить себя всему человечеству. Так вот, сегодня спорт – это именно война, тихая и бескровная война, которая демонстрирует силу государства. Имеем ли мы право её проигрывать? Нет. Есть ли там личные амбиции спортсмена, убивающие его душу? Допускаю, что есть, но их не должно там быть по факту Православия наших ребят, где прежде всего ортодоксальная Вера Христова и служение своему народу, а лишь потом – всё остальное, включая саму жизнь. Должны быть счастье и радость, что за твоей спиной Флаг твоей страны, и твои сородичи и единоверцы смотрят на тебя с надеждой, веря в твои силу и мужество.

Рецепт один: за Веру Христову! За Веру, Царя и Отечество! Вот призыв, который вел русских солдат в бой и приносил величайшие победы русскому оружию. Сегодня это оружие может быть спортивным, но грязными руками великие дела делать нельзя, – медали можно перепачкать. Поэтому мое глубокое убеждение – человек должен быть верующим. Я никому это не навязываю, но я абсолютно в этом уверен.

Что касается коммерческих видов спорта… К сожалению, это более бизнес, чем спорт. И чем больше там денег, тем меньше там именно благородного спорта, тем больше ты понимаешь, что люди те всё дальше и дальше уходят в гордыню, которая есть порождение диавола. Они кумиры молодежи, причем кумиры в полном смысле этого слова, часто богатые и крайне избалованные люди, например футболисты, получающие миллионы долларов в голодной стране, где моя мать-старуха живет на пенсию в 7,5 тысяч рублей, проработав всю жизнь. Остаться при этом человеком очень сложно, и для них сказал Иисус: «Проще верблюду пролезть в игольное ушко», чем этому упревшему в трудах игровых любимцу толпы попасть в Царствие небесное, если не ищет он смирения и покаяния, не жертвует на благие дела от сердца своего.

Что же касается совета, каким видом спорта заниматься… Да любым. Потому что спорт – это дисциплина, это планирование, это школа достижения результата, это труд, огромный труд. Но при этом всем, занимаясь совершенствованием физическим, человек просто обязан заниматься совершенствованием духовным. Здесь огромную роль играет личность тренера и личность родителей. У нас в организации «Кои» поразительным образом, без всяких на то ограничений или отборов, подавляющее большинство занимающихся ребят – это ребята Православные, ребята Русские. Хотя мы никому не запрещаем приходить к нам в зал, так получилось само собой. И я понимаю, почему: трудно заниматься, не будучи Православным, у Православных тренеров. Трудно быть в среде Православных ребят, не будучи верующим человеком, заниматься в залах с иконами. Подобное тянется к подобному, чуждое отторгается.

– Скажите, пожалуйста, стоит ли сегодня молодым людям служить в армии в свете тех преступлений, которые в ней регулярно совершаются? В период срочной службы, по контракту? Стоит ли поступать в военное училище? Стоит ли сегодня молодому человеку так или иначе связывать свою жизнь с армией?

– В научном коммунизме есть очень точная фраза: «армия – это кривое зеркало общества, которому служит» (с). Я более чем уверен, что в сегодняшнем состоянии в России жить оскорбительно. Сегодняшняя модель общества, навязанная существующим государством, это звонкая пощечина Русскому человеку за годы конформизма и продажи Веры в обмен на иллюзорные перспективы, обещанные Хрущевым о построении коммунизма (Царствия Небесного на земле) к 80-м годам прошлого века (ой, не сбылось!). И, видимо, чтобы покаяться в полной мере, нам придется вкусить горький хлеб жизни, оскорбленной нашей глупостью. Оскорбительная жизнь, оскорбительное государство рождает оскорбительную армию, к сожалению. И здесь я за многие-многие годы не знаю ответа на дилемму: служить или не служить в армии постсоветского периода. Потому что армия, потерявшая вероятного противника, потерявшая стратегическую доктрину, армией называется лишь по внешним признакам… Это хозвзвод, потерявший своего сержанта.

Я не могу взять на себя ответственность заявить что-то категорическое, бравурное: «Идите все в армию, будет вам счастье». Знаю другое: прятаться, бежать и вести себя нечестным образом, преступая закон, – по меньшей мере, оскорбительно по отношению к себе самому. А значит, отвечу неприлично длинно, на казалось бы, очень простой вопрос: я не готов сказать, что я рад тому, что мальчики сегодня идут служить в эту «армию». Потому что прекрасно понимаю, что за этот год, с тем уровнем боевой подготовки, которая ныне существует, это даже не курс молодого бойца, а профанация. Но и прятаться от армии, по сути своей, – унижение вашей Чести. Выбор в ваших руках, а не в моих, я свое отслужил.

Мне видится лишь один выход из этого циклического тупика: при изменении государственной направленности как таковой по отношению к народу, населяющему мою страну, к титульной нации прежде всего, отношение к армии должно кардинально поменяться. И вот тогда, я совершенно уверен, что если мы выйдем на профессиональную основу, если мы выйдем на некое резервистское пополнение армии (на случай войны) за счет начальной военной подготовки, по-серьезному выстроенной во всех учебных заведениях, мы будем понимать, что у нас есть резервисты, а есть профессионалы. То есть разделим пополнение армии на два достаточно независимых потока: а) постоянный состав – офицеры и прапорщики, действительные профессионалы своего дела и получающие достойную зарплату, при реорганизации и тотальном сокращении численности вооруженных сил (срочнослужащих) и даже родов войск, и б) резервисты, подготовленные на курсах «начальной военной подготовки» в школах и вузах, а затем на полевых сборах на случай войны. Каждый мужчина обязан иметь представление о службе в армии, но на уровне именно подготовки и периодических сборов, а не на уровне содержания в казарме с метелкой и лопатой в руках. То есть лучше меньше, да лучше.

– Андрей Николаевич, считается, что настоящий мужчина – физически сильный и способный при необходимости с помощью насилия отстоять свои интересы и защитить своих близких, себя. Насколько, на ваш взгляд, физическое здоровье, выносливость и способность к насилию важны для того мужчины, который хотел бы быть настоящим?

– Война – это насилие. Солдат, не способный проявить насилие по отношению к врагу, солдатом называться не может. В этой связи существование рукопашного боя в системе подготовки вооруженных сил – это не есть проявление тренинга арсенала выполнения боевой задачи. То есть рукопашным боем на современном театре военных действий задачи не выполняются. В рукопашную никто не ходит, тактические условия современной войны крайне изменились с 1945 года.

Совершенно невероятно, чтобы солдат заставляли выполнять задачу по уничтожению противника с малыми саперными лопатами или ножами в руках. В этой связи рукопашный бой – это всего лишь комплексный тренинг психической готовности и специальной физической подготовки. То есть, не имея под руками тренажерных залов, татами, рингов, подготовленных манежей или чего-нибудь в этом духе, руководитель физической подготовки в войсках вынужден прибегать к рукопашному бою как к комплексной системе подготовки, не требующей специальных условий реализации. Так вот, именно рукопашный бой тренирует психическую готовность к насилию в отношении тебя и в отношении противника. Если человек не может бить, он никогда не сможет убить. Извините, но солдат или офицер – это профессиональный убийца на службе государства. И когда милые родители отдают сына в военное училище, они отдают его государству, чтобы оно сделало из него убийцу. И это правда, относиться надо к этому спокойно и с пониманием.

После падения Адама нас окружает насилие, порожденное искалеченной природой человека. Только с одной стороны – есть насилие сладострастное, а есть насилие вынужденное, для пресечения большего зла, когда выбора, к сожалению, нет. Убивая микробов, мы побеждаем болезнь. А непротивление злу зло умножает, мы уже говорили об этом.

Несопротивление врагу отдаст нашу землю и наши семьи во власть врага. В этой связи мы вынуждены убивать и побеждать, повинуясь боевому приказу, присяге и благословению духовного Отца. И до второго пришествия мне другого исхода событий не видится. Насилие по отношению к врагу – проявление воинской доблести. Вспомним воина Христова Александра Пересвета на поле Куликовом, который смиренно принял бой с Челубеем, отринув доспехи, положившись на Волю Божью. Погибнув, просиял на века. Слава Богу! Есть у нас ориентиры для Русского солдата.

– Если поставить тот же вопрос ребром: мужчина, не умеющий драться, мужчиной называться не может? Не умеющий – не от трусости, не потому, что он боится, а потому, что он никогда не учился этому, не занимается единоборствами, не дрался во дворе.

– Мне или больше везло или совсем не везло, я даже не понимаю, как могут ухитряться не подраться ни разу… Я один раз видел человека, который заявил мне, что ему пятьдесят лет, и он ни разу не получал по лицу. Я даже не понимаю, о чем он говорит. Мне написал письмо мальчик, который сказал: «Андрей Николаевич, вы пишете какие-то ужасы. Про страшных людей и так далее. Я живу в Москве, играю на скрипке. У меня отец музыкант. Дядя мой музыкант. Папа мой никогда ни с кем не дрался, у него не было в этом необходимости. И дядя никогда ни с кем не дрался, у него тоже не было такой необходимости. Зачем же вы врете, что это всё происходит на каждом шагу? У меня не было ни одной ситуации, которая бы говорила мне о том, что мне нужно драться. Просто не было. Я уверен, что такой ситуации не будет никогда».