Чтение онлайн

Нас интересует итог, и аргументация этого итога от субъекта, который смог его достичь посредством тех вещей, которые видятся ему важными, если этот итог представляет собой доказанный и признанный успех. Не более и не менее. Вот что дает мне право говорить о событиях моей жизни, глядя на них через призму Промысла Божьего.

Стараюсь не козырять своими успехами – стесняюсь, но только потому, что с точки зрения Православного человека понимаю свое очевидное несовершенство и лишь очевидную Милость Божью, а не личное «везение». Что же касается профессионализма – имею право на свои слова по факту успешности проделанной работы, выполненных задач. Мне даже хватает того, что где-то ошибаясь, будучи неубедительным, тем самым заставляю людей, меня слушающих, спорить со мной и составлять собственное мнение, часто диаметрально противоположное моему. И слава Богу, лишь бы только не сидели, как овощи, в ожидании вкусных пестицидов, лишь бы только пиво у парадной не пили, стекленея мозгом. Работали там, где еще вчера не видели ни одного шанса чего-то добиться…

Не надо со мной соглашаться, не надо мне верить, возможно, я всего лишь отправная точка вашего истинного пути, мне не известного. Делайте хоть что-нибудь! Однажды даже высказал крамольную мысль, что гражданская позиция активного «фашиста», который является противоестественной формой жизни на территории России, более понятна мне, чем бессмысленная жизнь деградировавшего «компьютерного планктона», вся жизнь которого – пиво, Интернет, чипсы и бесноватый троллинг.

Потому что человек активный в любом случае разберется в праведности или ложности того, что он делает, в силу личного опыта, в силу изучения через меру своей совести итогов того, что он делает. Я не верю в абсолютное зло, мысль о наличии которого в каких-либо людях нам пытаются привить, у всех есть шанс на покаяние и Царствие Небесное. Но при этом активность любого человека в любом деле – основа и залог того, что он добьется чего бы то ни было. Не бывает остановок в движении, любая пассивность (остановка) – это падение назад.

С Божией помощью я и Братья мои во Христе пока движемся вперед. Часто против течения. И никто не стоит на месте. Каждый выбирает направление сам. Я свое выбрал.

– Что вы знаете о Православии такого, что подтверждает для вас его истинность среди прочих религий?

– Я сын своего народа. В отличие от многих своих собеседников знаю основателя своего рода, потому что казак в восьмом поколении, а родоначальник семьи нашей был Фомка Кочергин, сотник казачьего войска Красноярского. Согласно летописи, именно Фомка Кочергин «со товарищи» победил бурятского князя и заставил его войти под корону Российской империи и платить дань. Земли Сибири, которые принадлежали бурятам, стали, таким образом, Русскими посредством моего пращура. Православного парня с оружием в руках.

Есть ли религиозный выбор у человека, родившегося у Православной мамы от Православного папы, знающего, кто его пращуры? Мой покойный ныне отец родился 1 декабря, но всю свою жизнь праздновал не день своего рождения, а день своих именин, 19 декабря, приходящийся на праздник зимнего Николы Чудотворца. И все считали именно этот день днем рождения моего отца. Ну как я мог быть другим? Я Православный по факту своего рождения.

Ну и второе. Как я обычно говорю, грубость опять же: богатым и здоровым Бог не нужен, он нужен бедным и больным. Я далеко не богат и далеко не здоров. Всю свою жизнь удивляюсь той разнице между журнально-телевизионным восторгом в отношении жизни и тому, что есть жизнь для меня – это же ужас! Это тяжкий труд, это мир, полный предательства, обмана, злобы, несчастий и боли, и я, волею «чугунной судьбы» постоянно сталкиваясь с этим, вижу, как больно живется человеку на этой планете. Мне Бог нужен до зарезу. Мне без него смерть – петля мира на моей шее. Когда к сорока годам понимаешь, что подавляющее большинство людей, с которыми ты был знаком в юности, уже либо мертвы, либо сидят, либо с ними произошло что-то такое, что лучше и не знать, то понимаешь, что остаешься один, и только промыслом Божиим продолжаешь двигаться туда, куда должен дойти. Столько событий в жизни произошло, которых не назвать иначе, как чудом! И слова, которые в моем детстве испуганный мальчик лепетал о Боге, не умея еще молиться, до сих пор огнем горят в моем сердце. И как я могу быть другим? Как я могу быть не тем парнем, который принял на себя Крест, который несли на себе все мои предки, отказаться от того, что генетически является самым трепетным делом в моей жизни?

Я более чем серьезно изучал и дзен-буддизм, и философию господ Ницше и Юнга, учась в военном вузе, получал высшие оценки в конкурсах по научному коммунизму. Меня крайне интересовали философия, различия между протестантизмом и ортодоксальным Православием, между восточными мистическим учениями и Верой Христовой. Изучал я это для того, чтобы еще более утвердиться в том, что Вера моя, помимо своей преемственности, имеет и философское, рассудочное обоснование, когда мы осмысляем, осознаем и умополагаем то, что несет в себе наше вероисповедание. Православие – самое стройное и фундаментальное из всех вероисповеданий, существующих сегодня. Самое неброское. Самое интимное, потому что в основе его лежит идея личного спасения через труд и Подвиг. Я бы назвал это личной формой взаимоотношений с Богом, потому что мы думаем прежде всего о себе, поразительным образом при этом помогая всем вокруг. Вера Христова, это лишь во вторую очередь изучение и принятие разумом канонических основ бытия, а в первую – Дар Божий, Благодать.

В этой связи я крайне благодарен судьбе за то, что родился в России, что родоначальником моего рода является именно Фомка Кочергин, что под Минусинском в Сибири стоит село Кочергино, откуда род мой. Что дед мой по отцу был казаком в Первую мировую и умер в тридцать первом году, не дождавшись своего восемнадцатого ребенка, который стал моим отцом. Что дедушка мой по маме, Стёпа Рогожников, вернулся с фронтов Великой Отечественной войны, да так и не оправился от ран, умер, не успев состариться. И всё это говорит о том, что мой выбор был предопределен. А все остальное Господь сделал по трудам нашим, и Он помогает и милует меня раз за разом. Видимо, надеясь на то, что я оправдаю его помощь своим трудом во Славу России, Христа ради! Своей помощью тем ребятам, которым я что-то своей жизнью, пройденным мною путем сумел показать, объяснить.

Объяснил в вещах сложных, часто крайне интимных и трепетных, не насилуя их при этом своими убеждениями или голословными заявлениями, доказывая только личным примером: говори то, что думаешь, поступай так, как говоришь!

Если я что-то и заявляю, то всегда ссылаясь на собственный пройденный путь и на то, что видел своими глазами, и только Вера Христова, – Дар Божий не требует ничего, кроме истинно Веры…

Все события, которые я описываю, имеют свою дату, место и время. Часто люди, которые в них участвовали, еще живы. Я говорю о Боге, ссылаясь на конкретные факты. Это очень удобно: меня всегда можно проверить.

Вот почему я, милостью Божьей, Православный парень.

– Как вы считаете, почему в обществе, в котором мы живем, по-прежнему, и в том числе среди молодежи, остается популярным атеистическое мировоззрение?

– Я – еще из той жизни. Я такой бодрый только на вид, так-то мне сорок восемь лет. Соответственно, я помню то время, когда все были комсомольцами. Я искренне был секретарем комсомольской организации. Тогда уже был со свистком в голове, и мне казалось, что надо делать нашу работу, как следует, и заставить ее делать других. Но была вот какая неувязка: мы не были атеистами в плане борьбы против Бога, мы не знали, как именно веровать в Него и при этом нас учили, как верить в партию и Ленина. Мы веровали. Мы верили в XXVII съезд и материалы пленумов ЦК. У нас в жизни явно существовало то, за что можно было решительно сдохнуть в следующей войне, и мы к ней готовились. Было, например, наследие Павлика Морозова, учившее нас, как в политическом экстазе стучать на своих родных (!?), мы изучали жизнеописание Марата Казея, Володи Дубинина, Лизы Чайкиной, погибших «За Родину, за Сталина!» У нас была «Молодая гвардия». Вы даже не знаете, что это такое. Мы занимались патриотическим воспитанием, примерно тем же, каким занимался господин Геббельс, во времена которого в одном только Берлине было 28 институтов, которые работали на идеологию и пропаганду в Третьем рейхе. Поэтому чего удивляться, что микроскопическая Германия, которой реально не видно на карте, ухитрилась, опираясь на идеологию, порвать в боях половину мира? И могла бы побеждать и дальше, если бы не пошла сдуру на Россию.

Так вот, идеология в наше время более, чем была. Поэтому когда мы говорим о сегодняшних атеистах, то они – действительно атеисты-богоборцы. У меня накоплен огромный по содержанию и объёму опыт общения с современными псевдоязычниками. Сначала я называл их, поддавшись общему влиянию, неоязычниками, теперь обоснованно называю их псевдоязычниками. Потому что они не язычники никакие, а именно атеисты, с точки зрения их богоборческой деятельности. Видимо, быть атеистом стало как-то старомодно, вот и перекрасили чубчик, выщипали бровки, – глядь, а это чисто маленький фюрер.

Впрочем, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не курило. Вот и получается странная штука: мне люди не моей Веры – с точки зрения критики – безразличны. Выбор Веры является делом сугубо личным. Точка. Я по умолчанию отношусь ко всем с теплотой, если это люди приличные, воспитанные. Не грубый парень, но он при этом не верит в Бога? Ну, что же поделаешь. Клеймить его позором при встрече на лестничной площадке? Я что, свидетель Иеговы, что ли, который даже в пустой подвал орет заученное на зубок: «Спасайтесь! Грядут последние дни!», пытаясь всучить бюстику Ленина «Сторожевую башню»? Нет, не тот я парень, чтобы ядом на окружающих дышать.

Есть люди, которые, по большому счету, являются неверующими в силу своей неграмотности. Об этом замечательно сказал Станислав Федоров: « Я атеист от незнания. Не потому, что я сопротивляюсь религии, а потому, что мне она не известна. Я родился перед войной, у нас была коммунистическая семья, и мне объяснили, что нужно жить вот так. Соваться куда-то там в храм? С какого перепуга, если я комсомолец? Я и не пошел. И поэтому я чувствую некую неловкость от того, что даже не знаю, во что люди веруют. Я – не верующий человек».