Чтение онлайн

То есть по долгу службы вы совершите тяжкий грех, и, независимо от того, были ли вы на это благословлены своим духовником, и что именно вы исполняете, вы будете до конца своих дней каяться за те души, которые вы забрали у людей. Уподобившись, к сожалению, Богу. Потому что убийство человека – это грех отождествления себя с Богом. Бог дает жизнь, и Он ее забирает. В данной ситуации мы неминуемо грешим тем, что пытаемся себя олицетворить с Богом. Вот почему «не убий» – потому что не по праву.

И, тем не менее, я вспоминаю слова, которые, опять же, часто повторяю, поскольку их можно повторять чуть ли не каждый день, особенно для солдат и офицеров. Это слова Антония Великого Александрийского, отца Церкви, который говорил: «Убийство врага на поле боя есть проявление доблести и чести». То есть доблесть и честь – да, но и каяться, и сопереживать убийству человека мы должны, если мы Православные люди, чтобы воинская служба и убийства на войне не превратились в работу наподобие работы дворника, сметающего на обочину человеческие души.

Да, конечно, ко всему люди привыкают, и если каждый врач будет «умирать» с каждым больным, который ушел из его палаты на тот свет, то он протянет недолго. Но это единственный способ не стать циничным палачом в белом халате. И единственный способ не стать палачом в военной форме – это сопереживать тем, кто ушел под вашими ударами или выстрелами. Какими бы подонками, негодяями и воплощениями зла они при этом ни были, как бы они собой ни оскорбляли эту землю и ни унижали вашу Родину, тем не менее, если мы – Православные, то исполняя свой долг и не сомневаясь в этом не секунды, мы должны помнить: это – человек, в нем – образ и подобие Божие.

– Как, на ваги взгляд, владение оружием меняет человека? Может ли владение оружием сделать мужчину лучше, чем он был тогда, когда не имел с ним дела?

– Недавно я ляпнул: говорить о том, что водка убивает Россию – это всё равно, что говорить, что Пушкина убил пистолет, а не Дантес. Продолжая эту мысль, могу сказать, что оружие само по себе не в состоянии изменить ничего, человек меняется сам в избранном собой направлении. Если он стремится к добру и свету, то он становится светлее и добрее. Если же он понимает, что он – демоническая личность, то оружие усилит и это проявление.

Приведу простой пример. Приходит ко мне человек с бритой головой. Смотрит на мою бритую голову и понимает вдруг, что я – скинхед и его, что ли, некий собрат по фашистской идеологии. Начинает мне таинственным шепотом говорить, что очень-очень часто использует боевой нож, и так бы он хотел научиться это делать еще с большей эффективностью, что… и так далее, по списку. Я понимаю, что всё это – вранье чистой воды, потому что меня крайне сложно обмануть, я слишком взрослый парень. А человека всё прет и прет в его экстремистском направлении. Говорю: «Да не вопрос! Вы пришли по адресу. Давайте-ка посмотрим, что вы там делали со своим боевым ножом». Берем два наших учебных деревянных ножа, которые сами по себе являются довольно серьезной штукой, и начинаем драться. Я разбил ему башку секунд за двадцать, он потрепыхался еще пару минут и всё: на этом его желание изучать нож закончилось, и он исчез.

Ну не задерживаются у нас идиоты! Я – Православный человек, и для того, чтобы ко мне не пёрлись садисты, радикальные исламисты, фашисты и тому подобная публика, я взял и повесил икону Божией Матери в зале. Этого хватило! Нет, люди любого вероисповедания и любых убеждений могут к нам приходить, если они принимают образ Спасителя как естественное состояние, а если они считают, что это противоестественная вещь, то им нечего делать со мной рядом.

И проблема отношения к оружию – это опять тот самый случай, когда всё в основе своей для Православного человека строится вокруг Спасителя. И кажется, что же за зашоренность-то такая? Что за закидоны, причем тут это, когда тебя спрашивают о совсем других вещах? Вы можете обладать нешуточной силой и быть хороши собой, но… у вас, скажем, вялый позвоночник – голова ваша упала в трусы и вы задохнулись. Бесполезно разговаривать о хорошем белье, замечательных часах, об оружии, о машине, о доме, об окружающих людях, когда у тебя «голова в трусах». Так вот, моя голова держится на ломе, который называется Православие. И как я могу не говорить об этом?! Когда я вешаю Икону в зале, то я верю, что нас не испортит ничего, и в том числе оружие, как власть над людьми. А оружие – это власть над людьми, это – способ управления людьми страхом смерти. Чем не абсолютная власть над миром, чем не повод для сделки с диаволом, если Душа не на месте? Если нет того самого лома, который придерживает твою голову на той высоте, на которой тебе видно Бога. А не на той, когда ты смотришь себе в трусы.

Сколько раз я видел ущербных, ничтожных, подлых, злых людей, которые сладострастно объясняли мне, что надо, надо нам закон об оружии, чтоб у каждого в кармане был пистолет! Ребятки, почитайте статистику применения травматиков и ужаснитесь количеству убитых из них людей! Например, на дорогах, когда какой-то упырь в очках ни с того ни с сего, просто пытаясь реализовать свои комплексы неполноценности, простреливал голову молодым ребятам, ничем ему даже не угрожавшим! И хамство это с убийством человека родилось потому, что ему показалось, что оружие дает ему право на подобные вещи.

Только настоящее ничтожество представляет себя Богом… Ну или полубогом с оружием в руках.

Нам категорически нужен порядок, а не суды Линча на дорогах. Анархия и самосуд еще ни разу в истории не привели социум к достатку и процветанию. Порядком должно, нет – ОБЯЗАНО заниматься государство, а если у него это не получается, оно обязано измениться так, как требует того нация, его создавшая, если она его создавала.

Так вот, оружие усиливает сильные стороны человека и извращает слабые, и никогда не оставляет человека посередине. Это та самая лакмусовая бумажка, которая показывает, скис ты или нет. В этой связи я совершенно уверен, что характер обращения с оружием – это всего лишь оценочная часть того, что представляет из себя человек, но никак не формирующая.

Единственная положительная роль оружия в моей жизни заключена в том, что когда у меня с собой оружие, а оно, извиняюсь, у меня с собой всегда, я понимаю, что если Господь меня поставит на самый край, то я уйду хотя бы не один. И это дает мне спокойствие в душе и наполняет меня уверенностью, которая препятствует истероидным проявлениям в отношении людей, даже хамящих мне, потому что в этом случае их хамство для меня смехотворно. Если едет какая-то машина и мальчики оттуда показывают мне «Fuck», я думаю: «Господи, только бы не остановили! Едьте домой!» И мне смешно! И они довольны – они крутые, и мне смешно, и все радостные разъехались. Потому что я знаю, что если они перегородят мне дорогу и попытаются что-то там мычать в лицо, я достану из машины топор и сделаю из них «суповые наборы», ответив потом по закону, но я не искал этой битвы! Это битва, по Промыслу Божьему, искала меня, а значит, я не побегу от нее, потому что непресечение зла есть зла умножение!

Вот поэтому я и думаю: «Господи, отведи, отведи! Пожалей ребяток этих глупых, недалеких, злобных! Хамье вот это пожалей! Сохрани мне Свободу и огради от греха!» И Господь отводит, слава Богу. Если бы не было этого топора под ногами, то, возможно, я б подумал, как бы выглядеть получше, как бы брови сдвинуть гуще, и выглядел бы на самом деле уморительно. А тут я выгляжу так, как, мне кажется, должен выглядеть Русский мужчина. Уверенный и спокойный в своем национальном благородстве. С топором под ногами, а если понадобится – то и в руках (о мотивации использования топора см. мою книгу «Мужик с топором»). Не ищите беды, иначе вы ее найдете, но и не бегите от нее, она явно быстрее вас.

– Хотелось бы поподробнее поговорить о проблеме гражданского оружия в современной России, которую вы только что затронули. Ваш друг, священник и артист Иван Охлобыстин, является, если судить по СМИ, и владельцем гражданского оружия и сторонником расширения прав граждан России на обращение с ним. В частности, и он, и другие любители оружия настаивают сегодня на необходимости разрешения продажи гражданам нашей страны короткоствольного оружия, стреляющего собственно уже не резиновыми, а свинцовыми пулями. Как вы считаете, насколько необходима эта либерализация оружейного законодательства? Как вы относитесь к мысли о том, что в сегодняшней России мужчинам следовало бы больше и лучше вооружаться?