Чтение онлайн

Есть замечательный человек в Петербурге, зовут его Николай Кудряшов. Он преподает «Боевые искусства Гипербореи»… Чудно мне так было это, посмотрел я, что он делает: в своем спортивном, даже скорее физкультурном контексте это напоминает гимнастику типа тай-чи. В своей динамике, в своем движке. Я говорю ему: «Коль, скажи, пожалуйста, а с чего ты взял, что это боевое искусство Гипербореи?» На что он, посмотрев на меня добрыми глазами дедушки Ленина, ответил: «Ну это и так понятно». Как можно спорить с этим аргументом? «Во что веровали древние славяне?» – «Да это и так понятно!» – «В смысле?» – «В прямом!» – «В каком прямом?» – «Да вот в таком!». И этот диспут об истинности неоязыческих верований типа «давайте потаскаем ослика за уши» всегда выглядит примерно так.

Причем единственная тема, когда псевдоязычники раскрывают крылья, единственное, когда им дышится хорошо, так это когда они предлагают «давайте поговорим про жидохристианство» и начинают выдергивать из Библии скользкие, по их представлениям, места, которые должны поставить нас в тупик. Ну типа: «А почему у вашего Спасителя Мама – еврейка?» «А почему Спаситель говорил, что пришел сюда к детям Израиля и только для них?» «А почему?..» – и понеслось.

На этот счет протодиакон Андрей Кураев, профессор Московской духовной академии, сказал поразительную по глубине и простоте вещь: Святое Писание изучается две тысячи лет. Существует целая наука – теология, которая занята изучением той Благодати, которая пришла к нам через этот источник. Все спорные места, все разночтения, которые вам могут там показаться, были давно обсуждены, и по каждому из них давно появилось так называемое consensus patrum – согласие отцов, то есть коллегиальное решение людей, достойных и значимых для Церкви. И при этом теология продолжает развиваться, и более чем серьезно. Это одна из крупнейших социальных наук, плоды которой имеют действительно практический смысл. Это не абстрактная наука – она объясняет нам механизм устройства мира и правильность принятия решения в каждом конкретном случае, описанном в Законе Божьем, истолкован и передан в Святоотеческом Предании до нашего поколения.

В этой связи я бы крайне не хотел уподобиться скандалистам-атеистам и шельмовать псевдоязычников, но, к сожалению, должен сделать вывод: они вовсе не язычники, они – их подделка на злобу дня. Потому что они не приносят жертвы, у них, в большинстве случаев, нет болванов, вкопанных в землю. То, что они слегка чем-то увлекаются, еще не означает, что они в это верят. Готовы ли они принять смерть на косом Кресте за Веру свою, как это сделал Андрей Первозванный? Его святое имя я ношу. Он, попав в пределы Римской империи, был схвачен римлянами, которые уже тогда казнили христиан, и заточен в камеру. К нему пришел охранник и сказал: «Я – тайный христианин, и нас много. Завтра, когда тебя выведут, мы перебьем язычников и вернем тебе свободу». А апостол ответил на это буквально следующее: «Если смерть моя объяснит хоть кому-нибудь, за что умер этот человек и во что он веровал, то я приму ее с благодарностью. Потому что это смерть честная, такая, которую принял мой учитель и Спаситель. И не стоит моя жизнь ни одной жизни другого человека, чтобы можно было ее отнять за меня». И апостол был приколочен к косому Кресту, который затем получил его имя. И этот Крест освещает флаг над нашими войсками уже тысячу лет.

Так вот, критика Православия, заложенная в фундамент верований псевдоязычников – это вульгарный атеизм, протестующий против Бога. Их религия – богоборческая, они не веруют в своих богов, а веруют в борьбу против Бога истинного, Спасителя Иисуса Христа, уподобляясь в этой борьбе самому диаволу. К сожалению, это так.

Никаких ярких эпитетов применять не буду, постоянно утверждаю, что говном грязь не вымыть. И когда на меня начинают бурно нападать очередные критики, а происходит это уже много лет, я всегда готов противопоставить им свою совершенно четкую позицию: я не собираюсь переубеждать псевдоязычников, чтобы завтра они пришли в Храм. Но меня из Храма им не вытащить. При этом любые диспуты с ними абсурдны уже в силу того, что мы даже не можем определиться с используемой терминологией. Они совершенно не понимают того, что говорят, но при этом у них есть резвая эмоциональность и набор не ими созданных шаблонных вопросов и ответов.

Подобная игра есть в маркетинге, когда коммивояжеры ходят по квартирам и пытаются продать какие-нибудь товары. Если они оказываются успешны, то это продавцы высшего пилотажа, потому что им нужно втюхать что бы то ни было человеку, который совершенно не планировал это покупать. И для того чтобы им было проще, для них специалистами по оболваниванию создаются памятки: «40 аргументов в пользу того, чтобы купить ваш товар» или «20 контраргументов против отказа от покупки». То есть если покупатель сказал вот это – ответь ему так, а если это – то контраргумент должен быть таким. Это – механика переговорного процесса, ущербная по сути своей, косная, не имеющая живого контекста, это не субъект-субъектная связь, а автоматическое перебирание аргументов и фактов.

Так вот это известная тема. Этим же пользуются протестанты, когда пытаются вербовать себе паству, ходя по парадным и останавливая людей на улице. Эта же техника стоит на вооружении сегодняшних псевдоязычников. Потому что настолько заученно, одними же и теми же словами они задают одни и те же вопросы, что это даже слегка раздражает.

Но тут другое: получается, что и мне самому приходится отвечать им одними же и теми же словами, я постоянно бубню одно и то же. Потому что сложно находить какие-то еще иные аргументы, когда уже есть главные – более чем основательные. Вот и выходит, как в одном кривом анекдоте: сидят люди на подводной лодке. Все анекдоты уже по многу раз рассказали, поэтому, чтобы не терять времени зря, поместили их в единый список и присвоили каждому номера. Ну и один человек говорит: «Семнадцать!» Все раз – и ржут. Второй говорит: «Двадцать один!» Все молчат. Он спрашивает: «А чего вы не смеетесь?» А ему и отвечают: «Да понимаешь, друг, кто-то умеет анекдоты рассказывать, а кто-то нет…»

Рассказывают они мне свои «анекдоты», а мне на них в ответ даже «номера своих аргументов» выдавать уже не хочется. Вначале казалось, что существует здравый смысл и диалектика в развитии человека, и поэтому я пытался с ними каким-то образом вести диалог. Сейчас понимаю, что если им хочется бороться с Православием – то пусть пробуют, это их выбор, а значит, это война против Веры нашей и грех хулы на Господа. А значит, мы – Воины Христовы, сражающиеся прежде всего с грехом, обязаны не уклоняться от этой войны, а искать её с именем Бога на устах! И пусть победит достойный Победы, если «язычники» веруют более нашего – они и победят, но не стоит лукавить, нет в них веры, не верят ни в Перуна, ни в Одина, ни в Бабу Ягу. Они не делают ничего конкретного, что бы выражало их веру. Они не режут жертвенных животных, не приносят человеческие жертвы. Они не трахают землю для хорошего урожая (как было принято в древности у славян): весной древний язычник должен был сделать на краю поля дырочку и совокупиться с землей. Оплодотворить ее, чтобы поле принесло хороший урожай. Назовите фамилию человека, который делает это сейчас! А какое он имеет право нарушать древние языческие обычаи? Где вкопанные на капищах идолы, где пляски под бубен и свальный грех на Ивана Купалу? Брезгуем? Гнушаемся? Языческих богов предаем? Так какие они язычники после этого? Фуфло картонное.

Для псевдоязычников их родноверие (современный термин) – это форма, под которой прячется вульгарный атеизм. Я понимаю, зачем она нужна. Поэтому если человек атеист – то в России это автоматически означает, что он является «внуком Троцкого и Ленина». И здесь поразительна извращенность того, что они нам говорят – одного из самых основных, броских их обвинений, что христианство было придумано иудеями, которые через эту религию пытаются поработить весь мир. Если Православие – это часть иудейского заговора, то почему, когда большевики (где 100 % верхушки – евреи и масоны) захватили власть в 1917 году, первое, что они сделали, приказали расстреливать как можно больше попов, как гласила одна яркая телеграмма господина Ленина? И храмы начали взрывать, и такое понеслось, что иначе, как геноцидом Православия, не назвать. Так какие же мы «жидохристиане»? Для иудеев мы – сектанты, верующие в лжемашиаха, истинное пришествие которого они ждут по сию пору. И есть все основания полагать, что их миссия является антихристом в понимании Православия. Вот такая история.

Добро не ищет борьбы со злом потому, что добро – это Бог, а Бог не ищет повода сражаться с сотворенным Им падшим ангелом. Это зло борется и сражается с добром. Другое дело, что добро должно быть с кулаками. И мне очень нравится фраза «осенИ десницею своей уста, возносящие хулу на Господа, освяти руку!» (с). Я живу по этому принципу, разговариваю с язычниками не потому, что собираюсь их крестить и привлечь в Церковь, а потому, что Вера наша – это дар Божий. Я – не Бог и не могу дарить подобную Благодать. Но «осени десницею своей…», и именно поэтому я сражаюсь за Веру Христову там, где пригождаюсь. Без всякой надежды на Победу над кем-либо, но по Вере своей. А в этом и есть красота Веры Христовой: мы не ждем Победы, потому что она уже произошла, и Бог – с нами, Христос Воскресе! И чем бы ни закончились мои земные сражения, меня более интересует, смог ли я выполнить задачу, которую передо мной поставил Спаситель, дав мне жизнь.

Итог я узнаю, но вряд ли о нем будет в курсе кто-то еще. Потому что, видимо, я тогда уже буду перед Богом. Желаю только одного: желаю, чтобы ребята в своем религиозном искании уподобились бы однажды Батюшке Серафиму Роузу, который прошел всё: и язычество, и протестантизм, и буддизм, и сектантство. А в конечном итоге зашел в Православный храм в США и был тронут до глубины сердца его убранством, запахом и тишиной. Меня спрашивают: как начать жить церковной жизнью? Что для этого нужно сделать, с кем поговорить? Я отвечаю: начните с малого. Придите в храм между службами, когда там никого нет, посидите на лавочке. Ощутите благодать. Вдохните воздух, наполненный запахом ладана и масла. Увидьте лики, с икон смотрящие на вас. И поймите: вас любят. Возлюбите тех, кто любит вас!

Православие – это религия Любви. Что там можно найти кроме нее? Я, по скудоумию своему, не нашел ничего кроме. Я нашел религию Любви, где Любовь есть Бог, а Бог есть Любовь. И люди, протестующие против Православия, протестуют против Любви.

Люди, оскверняющие народную память о Православии, оскверняют тысячелетнюю историю России, которая по своему героизму не имеет аналогов. Ни одна нация не совершила ничего подобного. Ни одна нация не имеет столь достойной территории для своего существования. Ни одна нация не победила в стольких войнах, ни одна! Самая победоносная история на планете – это история Русского оружия, история Православных войск. Когда для тех казачков, которым приписывают языческие верования, высшей наградой был «Георгиевский бант» – четыре Георгиевских креста с выбитым ликом Георгия Победоносца, священномученика, на каждом из них.