Чтение онлайн

Thymelaea Tartonraria, All. (T. argentea, Clark). Очень часто около деревень, используется на растопку, например в окрестности Ин-Тепе (К., В.), Агиос-Деметриос-Тепе (В.).

T. hirsuta, Endl. Троада (У.).

Tiliaceae

Tilia intermedia, DC. Ниже источника Скамандра, очень редко (В.).

Typhaceae

Typha, sp. На Ин-Тепе-Асмак, над мостом (В. в.).

Umbelliferae

Eryngium campestre, L. Тенедос (Ф.). По-гречески .

E. bithynicum, Boiss.? (E. tricuspidatum, Sibth. et Sm, едва ли L.). Долина Трои (Сибторп).

E. Foetidum, Forsk., не L. Тенедос (Ф.).

Lagoecia cuminoides, L. Троада (В.).

Bupleurum trichopodum, Boiss. et Sprun. Троада (Ш.).

Apium graveolens, L. Assos (В.).

Ammi majus, L. Тенедос (Ф.). По-гречески .

Physocaulus nodosus, Taush. Троада (Ш.).

Anthriscus nemorosa, M. B., var.anatolica, Boiss. Гаргар (Оше).

A. vulgaris, Pers. Var. pubescens, Heldr. Троада (Ш.).

Scandix grandiflora, L. Троада (Ш.), например Гиссарлык (В.).

Bifora testiculata, DC. Троада (В.).

Smyrnium Orphanidis, Boiss.? Развалины Асса (В.).

Hippomarathrum cristatum, Boiss.? Троада (Ш.).

Echinophora Sibthorpiana, Guss. Троада (Ш.), на Тенедосе часто виноградники (Дюрвиль).

Oenanthe silaifolia, M. B. На Бунарбаши-Су, около моста (В.).

Foeniculum officinale, All. На Кимар-Су (В.).

Crithmum maritimum, L. Скалистое побережье Троады (У.).

Ferula communis, L. Троада (Ш.), например на Ин-Тепе-Асмаке, выше моста (В.).

Tordylium officinale, L. Троада (Ш.).

T. apulum, L. Троада (Ш.), Александрия-Троада (В.).

Opopanax orientale, Boiss. Троада (Ш.).

Daucus Broterii, Ten.? (Artedia muricata, Forsk.). Тенедос (Ф.). По-гречески .

Caucalis leptophilla, L. Троада (Ш.).

Urticaceae

Urtica pilulifera, L. Долина Фимбрия (Кимар-Су) (В.), Тенедос (Ф.). По-гречески .

Humulus Lupulus, L. В кустах по речным берегам долины Трои, часто (В.).

Morus nigra, L. Выращивается около деревень (В.).

M. alba, L. Выращивается около деревень (В.).

Ficus Carica, L. В диком виде в долине Трои, например в роще над источниками в Новом Илионе (В.), Бунарбаши (Оливье). Культивируется около деревень. В стране практикуется капрификация (У.).

Celtis Tournefortii, Lmk. В развалинах терм Александрии-Троады (У.).

Ulmus campestris, L. Кусты по речным берегам долины Трои, например на Калифатли Асмаке, на Скамандре, Симоенте, Фимбрии (Кимар-Су) (В.), около Бунарбаши (Оливье). упоминается у Гомера.

Valerianaceae

Valeriana Dioscoridis, Sm. Троада (К.). Верхняя часть долины Скамандра (В.).

Centranthus ruber, DC. Троада (У.).

Valerianella coronata, DC. Гиссарлык (В.), могила Батиеи (В.).

Verbenaceae

Vitex Agnus-castus, L. Троада (У.) например долина Симоента (В.). Также между Чигри-Дагом и Ине (Сэйс). По-гречески .

Violaceae

Viola silvatica, Fr. Чигри-Даг (В.), между Нурлю и Чаукларом (Ч.).

Viola olympica, Boiss. Между Нурлю и Чаукларом (Ч.).

Zygophyllaceae

Tribulus terrester, L. Троада (У.).

Peganum Harmala, L. Троада (У.), Тенедос, на побережье (Ф.). По-гречески , по-турецки yserlik.

Несколько лет назад, когда я писал о перуанских инках, об их цивилизации и знаниях в области изящных и технических искусств, я стал сомневаться в том, что с такой уверенностью утверждают некоторые историки, а именно в том, что Дети Солнца знали металлургический секрет, который ставит в тупик научное знание XIX века. Правда то, что у инков были зеркала из полированной меди, которые высоко ценили их женщины; и разве Гумбольдт не привез в Европу медное долото, которое было найдено в серебряном руднике близ Куско? И разве не правда, что многие сосуды, оружие, инструменты и украшения, которые относятся к временам инков и нередко обнаруживаются в различных областях Перу, имеют коричневый цвет, а не голубой или зеленый от ржавчины? И разве все это не доказывает, что инки владели искусством закалки меди и применяли его на практике?

Инки поистине были чудесным народом; их система колонизации и поселения достойна внимания современных государственных мужей. Их образ жизни был восхитителен и достоин подражания во многих отношениях: например, никто в их королевстве не мог умереть от недостатка хлеба; лень наказывалась, как преступление; никакой судебный процесс не мог быть отложен более чем на пять дней. Все получали образование, приличное их положению и состоянию. Обязательное обучение детей начиналось при рождении; поскольку ни одной матери не было дозволено взять свое дитя на руки, чтобы дать ему грудь, но она должна была наклоняться при том, что ребенок лежал на спине: это заставляло ребенка делать усилие, от которых он впоследствии не будет свободен всю оставшуюся жизнь, – а именно ему нужно было делать что-нибудь, чтобы зарабатывать свой хлеб насущный. За воровство наказывали, выкалывая глаза; за передвижение границы участка – смертью. Вода была сделана всеобщей прислужницей и рабыней человека; почву ежегодно делили поровну между богом, правителем и народом; землю обрабатывали радостно и с песнями; солнце было образом Творца, луна – его супруги; радуга была его вестником, и звезды, сиявшие в сапфировой ночи, вдохновляли чувство красоты, которое все утончалось, совершенствуя вкус всех зрителей. Но при всем при этом я не верю в то, что инки знали искусственные средства, с помощью которых можно было придать твердость меди. Это был народ, одаренный ясным взором на мир: они любили и почитали Природу в ее наиболее совершенных формах и подражали ей во всем: сады правителя были прекрасны не только своими изысканными цветами, птицами и яркими насекомыми, но и совершенными их изображениями из серебра и золота.

Длительные размышления об искусствах этого утонченного и глубоко религиозного народа заставили меня часто думать, мечтать и горевать, поскольку, бродя среди руин, которые они оставили после себя, я позволял себе испытывать то, что можно назвать «глубоким отвращеньем и ненавистью давней нутряной» [423*] к безупречным испанским христианам, которые убивали этих почитателей Природы, затаптывали сады их правителя в грязь, переплавляли их серебряные линии в пятишиллинговые монеты и их золотые примулы и бабочек в onzas, пуговицы для придворных обезьян и пряжки и браслеты для своих легкомысленных женщин. Все это и тому подобное крутилось у меня в уме, зачастую образуя картины, похожие на те, что создаются при ленивом вращении калейдоскопа; и несколько лет спустя, оказавшись в Кеевайвоне, некогда находившейся на территории племени, которое изготовляло прекрасные вещи из красивого материала, – индейцев-гуронов, занимавших южный берег озера Верхнего, – я однажды увидел большой камень своеобразной формы и цвета, который лежал на побережье среди других, отличных от него камней. Он был слегка тронут сине-зеленой плесенью, однако глубоко врезанные в нем трещины были яркими, как раскаленная докрасна проволока. Потом я подобрал несколько медных кинжалов изящной формы, с острым лезвием. Я также присутствовал при находке примерно в 30 футах ниже уровня озера Верхнего трех мечей длиной соответственно в 20, 18 и 16 дюймов, также со скошенным лезвием и острым концом, изящно сработанной ручкой и канавками по сторонам; они были не тронуты течением времени и лишь слегка запятнаны присутствием окиси. Вслед за этим я посетил область Онтонагон, где в первый раз в жизни увидел самородную медь, лежащую в своем скалистом лоне бок о бок с ее близнецом-серебром, блистающую светом, сравнимым лишь с сиянием небесных тел. В виде и присутствии большой, тяжелой массы, сверкающей из тьмы земли и сохраняющей свой блеск для глаза, захватывая его всей своей красотою, есть что-то такое, что можно сравнить с очарованием неожиданно послышавшейся в первый раз монотонной мелодии; и, прожив год в этой металлоносной области, я получил множество возможностей вернуться к этому сравнению и убедиться в его верности.