Чтение онлайн

После этого мудрец спрашивает старца: "Кто же ты есть, старче, и к какому разряду людей принадлежишь ты?" — Нищий дал немедленно следующий ответ:

"Кто бы я не был, я доволен своим уделом и не променяю его на богатства всех царей. Царем может быть назван каждый человек, умеющий благоразумно и мудро управлять и владеть собою."

"Царь ли ты, спрашивает мудрый нищего, и где твое царство"? — "Там," отвечает нищий, указывая перстом на небо, "царь есть тот, для кого царство написано в книге судеб особыми отличительными чертами."

Желая положить конец вопросам, спрашивает мудрец нищего: "у кого ты, старче, научился тому, что ты мне изложил теперь в своих ответах, кто вложил тебе в ум это"? — "Открою тебе поистине и это, господин! Я все дни провожу в молчании, в молитвах, или добрых и благочестивых размышлениях, а более всего постоянно содержу в уме и памяти тщание о том, как бы мне крепче и теснее войти в единение с Богом посредством безграничной покорности Его святейшей воле. Такое посвящение себя всецело Богу может научить усердного человека многому истинному, доброму, святому, как в знании, так и в жизни."

О многом хотел еще спросить мудрец у нищего духом, но имея твердую надежду найти для этого другое благоприятное время, простился с ним, говоря: "Будь здоров, старче," и ушел от него, внутренне размышляя в себе и как бы говоря: вот нашел я истинного учителя правого пути к Богу.

Прекрасно об этом же выразился блаженный Августин: "являются некнижные и опережают нас в царствии небесном — мы же со своей мудростью о нем неусердно печемся, а толкаемся бедственно здесь, в этой жизни, погрязая в сквернах плоти и крови." Об этом же самом противоречии между духовным смиренномудрием и мирской мудростью Иисус Христос в благодарственной Своей молитве к Богу Отцу говорит: "Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли! что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам (т. е. чистым в сердце): ей, Отче, ибо таково — Твое благоволение" (Матф. 11:25–26)!

Действительно, под худым рубищем часто скрывается высокая мудрость. И кто бы мог предполагать и поверить, что в столь простом, незнатном человеке заключается такое высокое познание о Божественном Существе. Кто мог бы поверить найти в безкнижной простоте такую высокую мысль, как представление убогого старца о двух руках несокрушимой силы — т. е. о всецелом приношении себя Богу, и всецелой своей любви к Нему, выражаемой исполнением Его заповедей — этими руками действительно попускает Бог связывать Себя человеку, от других же прикосновений к Себе Он устраняется.

По вступлении на престол Персидского царя Артаксеркса сделано было им распоряжение собрать со всех сторон царства лучших и знатнейших девиц в знаменитый город Сузу для нахождения их при дворе в царской свите. На приготовление их к достойному царской особы представлению себя назначен был им годичный срок для устройства себе нарядных уборов и других украшений телесных и для усвоения себе добрых душевных свойств и поведения, подобающих лицам, удостаиваемым такой высокой чести.

Если требуется столько времени для приобретения различных украшении телесных и усвоения себе качеств душевных, чтобы сделаться достойными пребывания при дворе царя земного, то с каким постоянством должны мы обращать ежеминутно внимание свое на собственную нашу волю — дикую, эгоистическую, лишенную истинного душевного благородства и красоты добродетельной, дабы преобразовать ее, мало-помалу отсекая от нее черты дикого безобразия, бессловесных животных инстинктов, самодовольства и эгоизма.

Таким образом и приготовим ее быть достойной величайшей чести служить вечному Царю небесному и здесь на земле, живя непорочно по вере и любви Евангельской, припадая пред Ним, нашим Спасителем, в искренней молитве с сознанием своего недостоинства и с твердым намерением исправить себя и вести жизнь беспорочную, очищая ее, по совести, принятием святых таинств Тела и Крови Христовой после твердого обещания не идти впредь по тернистому пути греха, и там, — в загробной жизни, когда Он неожиданно днем или ночью потребует нас на праведный суд Свой для решения последней вечной нашей участи.

Желая обстоятельнее и подробнее объяснить упомянутое выше приготовление нашей воли для достойного единения ее с Божественной волей, укажем открытый нам Словом Божьим для того путь и те условия, которым обязана подчиниться человеческая воля для обновления в душе своей первого образа и подобия Божьего, избегая при этом дерзости вполне постигнуть ограниченным нашим умом глубочайшие тайны беспредельного ума и премудрости Божьей. Законность и правда указанных условий (т. е. заповедей или повелений Божьих) открывается не только из их Божественного начала, но объясняется также и общей, врожденной людям, земной справедливостью.

Так господин или хозяин, принимая себе в дом нового служителя или служанку, наперед договаривается с ними, предлагая им свои условия: "я хочу, чтобы ты, живя в моем доме, не выдумывал бы нелепых басен, не произносил бы слов оскорбительных для Бога и для всего того, что признается церковью святым и священным, не любил бы противоречить истине, не пьянствовал бы и не бездельничал, а напротив, старался бы быть верным, усердным, послушливым и заботливым в исполнении порученных тебе дел или занятий." Каждый хозяин имеет право предлагать своей прислуге такие условия и требовать исполнения их под страхом удаления неисполнителей из своего дома. Неужели же Всемогущий, Праведный и Премудрый Бог, вступая в завет соединения с волей людей, не волен предлагать им Своих условий для такого соединения?

Рассмотрим в следующих отделениях главнейшие из свойств человеческой воли, желательных и угодных Богу, сообразных с Его святейшей волей.

Первое требование от нас, или условие, со стороны нашего Господа и Владыки, чтобы воля наша была невиновна ни в чем греховном.

Небесный, превосходящий всякую земную чистоту, жених душ наших, требует и от нас великой душевной чистоты, не имеющей пятна, скверны или порока, или чего-либо подобного (Ефес. 5:27). Воля, желающая обвиться вокруг Него, как розга виноградной лозы вокруг вяза, пусть с себя сбросит и отбросит от себя греховную нечистоту; пусть не только не служит сребролюбию, возненавидит блудные дела и всякую плотскую нечистоту, не распаляется гневом, но даже если и ощутит только побуждение в себе к чему-либо подобному, пусть мужественно усмирит и умертвит его в себе, выбросив из мысли и воспоминание об нем. Самое же мышление пусть упражняет и занимает предметами серьезными, способствующими благосостоянию жизни здешней и загробной.

Но наша речь не об этом, что и без нас всем хорошо известно. Есть иного вида падение, подкрадывающееся к нам незаметно, или же мгновенно обхватывающее душу — это зависть, или беспокойство, досада, производимая в душе нашей благополучием, счастьем или преимуществами, которыми пользуются другие, а не мы. Да будет же воля наша вовсе непричастна этому пороку, свободна от него, невиновна в нем и не порабощена ему — свободной да хранит она себя от этого порока. Человек, стремящийся к подражанию Христу, должен хранить себя вне всякого зазрения в этом пороке — видя других счастливыми, должен не завидовать им в том, своим же несчастьем или не успехами не озлобятся, в бедах не возмущаться и не роптать, потому что всякий, приближающийся к Богу, видя других в счастье и богатстве, не завидует им, но, обращаясь к Богу, говорит: