Чтение онлайн

В этом отношении не отличаемся мы от жителей Ветилуи, которые во время осады Олоферном их города, говорили всем начальникам и старейшинам его: "суди Бог между нами и вами; вы сделали нам великую неправду, потому что не предложили мира сынам Ассура; и теперь нет нам помощника: Бог предал нас в их руки, чтобы погубить нас жаждою и великою погибелью. Пригласите же их теперь и отдайте весь город на разграбление народу Олоферна и всему войску его, ибо лучше для нас достаться им на расхищение: хотя мы будем рабами их, зато жива будет душа наша, и глаза наши не увидят смерти младенцев наших и жен и детей наших, расстающихся с душами своими. Призываем пред вами во свидетели небо и землю, Бога нашего и Господа отцов наших, Который наказывает нас за грехи наши и за грехи отцов наших, да соделает по словам сим в нынешний день" (Иудиф. 7:24–28).

О нетерпеливые и слабодушные граждане! Отчаянье, обнявшее вас, заставляет вас предать родной свой город на разграбление — вас уличает в вашем малодушии добрый священник ваш Озия, уговаривая и прося вас со слезами: "не унывайте, братья! потерпим еще пять дней, в которые Господь, Бог, наш обратит милость Свою на нас, ибо Он не оставит нас вконец. Если же они пройдут, и помощь к нам не придет, — я сделаю по вашим словам" (Там же 7:30–31). О возлюбленный Озия, прекрасный пастырь и наставник народа! Сколь не высокого мнения ты о людях вообще: вы назначаете определенное время Богу для оказания вам помощи? Потому-то погибло у вас и совершенно предано забвению долготерпение.

Не перенесла такого малодушия своих граждан мужественная Иудифь. Она, узнав о таком решении своих сограждан, созывает к себе старейшин города и в том числе самого Озию и говорит им: "Что это за предложение, сделанное Озией и принятое вами? Вы намерены сдать город Ассириянам, если в течение пяти дней не получите помощи от Бога? — Кто вы такие, что смеете искушать Господа? — Принятое вами положение не таково, чтобы оно могло призвать милость Божью к вам; напротив, оно возбудит в Нем негодование и гнев Его против нас. Вы по своей воле назначаете Господу срок и дни для оказания Им вам Своей милости." После разумной и мужественной речи Иудифи старейшины отвечали ей полным согласием на задуманную ей меру для спасения родного города и совершенным повиновением ее распоряжениям, в чем и не были ею обмануты (Иудиф. гл. 8-я и проч.).

Пример Иудифи показывает, что только долготерпеливая воля человеческая так крепко соединяет человека с Богом, что чем более скапливается над ним невзгод и печали, тем более утверждается его надежда на помощь Божью. При этом он всегда взывает к Богу: по святой воле Твоей, по множеству благости и милосердия Твоего поступай со мною, Господи! "Если десять лет, двадцать, тридцать и более стану повторять Тебе мою просьбу, то не прекращу ее, и не назначу Тебе никакого срока для удовлетворения ее. Если бы даже несомненно было мне известно, что прошение мое не будет услышано, и тогда уверенность моя в Твоей благости, вера моя в Тебя, Господи Боже мой, учит и утверждает меня в том, что я не буду отпущен Тобой без ничего. Если не дашь просимого мной у Тебя, то наградишь меня лучшим, нежели просимое." В этом удостоверяет нас пророк Аввакум, говоря: "хотя бы и замедлило, жди его, ибо непременно сбудется, не отменится" (Аввак. 2:3).

Пятое свойство совершенства человеческой воли, любящей Бога, есть горячая деятельность ее в исполнении воли Божественной.

Деятельность эта выражается в том, что человек, истинно любящий Бога, не только желает или не желает того, чего Бог желает или не желает, но именно ради этой воли Божьей, первое (желание Божье) приводит с пламенеющей ревностью в исполнение, а второе (нежелание Божие) тщательно отвергает. И если бы кто спросил, почему он желает первого и исполняет его самым делом, а второго не хочет и отвращается от него — он в своем ответе не указал бы другой тому причины, кроме той, что первое — угодно Богу, а другое не угодно Ему.

Бог же есть высочайшая Любовь, Любовь деятельная, и действующий по ее законам пребывает в Боге (и Его Любви) и Бог пребывает в нем (1 Иоан. 4:16). Эту же мысль некто выразил так: "люблю, потому что люблю, и люблю для того, чтобы любить, ибо любовь есть всегда любима."

По учению блаженного Августина, нам нужно превратить самих себя в одну любовь, с тем чтобы как Бог пожелал привести в бытие вселенную ради Самого Себя, так и мы (Его творение) в благодарность к Нему обратили самих себя в любовь к Нему, единственно ради Бога и Его святой воли. Не отличается от этого и учение философа Эпиктета (ум. 90 г. по Р. Хр.): что значит выражение "предать себя Богу"? — Это значит: чего хочет Бог, того же самого желает преданное Ему существо; чего Он не желает, не желает того и Ему преданный. Но этого единства воли человеческой с волею Божьей не могло бы произойти, если бы вселенной не управлял промысел Божий. И преданность наша Богу была бы не истинна, если бы мы не признавали, что все случающееся с нами в жизни (доброе или злое, по нашему мнению), происходит по воле Божьей или по Его допущению.

В ветхозаветной Церкви, до преобразования ее через Богочеловека Иисуса Христа в новозаветную, угодно было Богу повелеть Моисею и Аарону при переносе Скинии в походе Евреев по Аравийской пустыне все священные принадлежности алтаря и украшения их покрывать багряным покрывалом и поручать их для несения Левитам.

Повеление это выражено подробно в гл. 4-й Кн. Чисел ст. 5-20 приблизительно в таких словах: "Аарон и сыны его, войдя в скинию первую (собрание церковное) снимут завесу, осеняющую ее, и покроют ею ковчег откровения (Ковчег Завета, или Святое Святых) и обовьют его покрывалом из кож синего цвета, а сверх накинут покров весь из голубой шерсти и укрепят Ковчег на его шестах носильных (ст. 5–6). Следуют за тем наставления об укупорке стола предложения хлебов и наконец золотого жертвенника с его принадлежностями: "и очистят жертвенник от пепла и накроют его одеждою пурпуровою, положат на него все сосуды его, которые употребляются при Богослужении, и вложат их в одежду пурпуровую и покроют их покрывалом из кож синих и возложат на носилки" (Там же, 4:15–16). Все это законоположение установлено было, как полагают, по той причине, чтобы прочие из народа, по одному любопытству, не искали случая увидеть самые священные предметы прежде их покрытия, под той угрозой, что человек непосвященный, их увидевший, а тем более прикоснувшийся к священной вещи, должен умереть.

Таким образом люди, несшие священные принадлежности скинии, ни одной из них не видели, а только чувствовали на плечах своих тяжесть их, потому что все сокрыто было багряным покровом от очей носящих. Подобно этому каждый, кто только совершенно предал себя воле Божией, избегает исследования непостижимых причин Провидения и Премудрости Божьей. Тягость такого ограничения нашего любопытства должен каждый из нас нести охотно — довольно для нас быть уверенными, что носимое нами бремя, обвитое синим, голубым или багряным покрывалом, т. е. сокровенное в пучине непостижимой воли Божией — для нас спасительно.

Наконец человеческая воля, чтобы быть ей благоприятной Богу, должна быть доброплодной.

Доброплодной называем такую волю, которая, по подобию плодоносной земли, производит из своего сердца (внутреннего человека) многоразличные высокие помыслы и пожелания и усердно посвящает их славе Божьей, как первородные плоды. Именно здесь проявляется глубокое благоразумие — ум, тяготеющий к Небу. Здесь воздыхания, полные любви, и стоны сердечные, возносящиеся горе: "о милостивый Боже, как я желаю не только страдать, но и умереть за Тебя, хотя бы то было самой тяжкой и поносной смертью."

Этими небесными мыслями Бог и человек столь тесно соединяются во всяком добром деле, что от этих внутренних благоприятных соотношений между Богом и человеком, является невидимое, но ощутимое общение человека с Богом и самый искренний союз с Ним — до того искренний, что невидимо сообщается человеку свыше великая Божья милость относиться к Богу во всяком событии так, как добрый сын относится к своему отцу, говоря: "ей, Отче! ибо таково было Твое благоволение" (Матф. 11:26). "Так, Отче, если мы все доброе получили и получаем от руки Твоей, то неужели ничего злого не перенесем на себе"?

Так истинный христианин все, что ни случается с ним доброго и недоброго, все принимает охотно, как посланное ему от Бога. Эта истина была известна еще древним мудрым мужам; один из них, Эпиктет так учит: "никогда не смей говорить: я потерял то или другое что либо; но говори: я то, или что-нибудь другое (которого ты лишился), отдал Богу. Умерло ли у тебя дитя — оно отдано Богу; отнято ли кем имение — и оно не отдано ли Всевышнему. Быть может скажешь: злодей отнял его у меня — зачем говоришь так: Господь дал, Господь и взял. Но как скоро оно взято, ты заботься о нем столько же, как бы заботился о чужом имении, или как путешественник заботится о том доме, где он имел отдых или ночевал."