Чтение онлайн

Независимо от того значения, которое сами индусы придавали этой поэме, она является и для нас неоцененным источником знакомства с религиозным состоянием индусов в Средние века, потому что в этой книге выступают все основные религиозные направления более древнего времени: почитание Вишну, Кришны и Шивы, рассказываются их легенды, развиваются их теологические взгляды. Так, эпизод Харивамса есть изображение легенды Кришны, а особенно знаменитое стихотворение Багават-Гита является в высшей степени поучительным изложением философии почитателей Кришны. Герою Арджуне, который медлит вступать в борьбу против своих родственников, Кришна доказывает необходимость поступать согласно долгу, и разговор развивается в целую религиозно-философскую систему. И хотя она носит в известной степени эклектический характер, но, благодаря обилию мыслей и ее легкой форме, Багават-Гита есть во всяком случае один из прекраснейших примеров индусского философского рассуждения, так что и в самой Индии она пользовалась высшим уважением; всякое теологическое направление, желающее твердо установиться, должно точно определить свою отправную точку зрения посредством комментария к Багават-Гите.

Основной темой Махабхараты является борьба между двумя могущественными годами, Пандуидами и Куруидами, в которой, без сомнения, отражаются деревние события индийской истории. То же в значительной мере можно сказать и о великом южном эпосе, Рамаяне, потому что эта поэма, конечно, находится в какой-нибудь связи с распространением индусов к югу.

Рамаяна, состоящая из 24000 двустиший, по объему составляет лишь одну четверть Махабхараты; при этом по своей оригинальной художественной форме она вообще имеет такой характер, что ее следует признать за принадлежащую одному автору; таким автором называют поэта Валь-мики. По содержанию она во многих отношениях отличается от северного эпоса, и прежде всего она в гораздо меньшей степени имеет характер эпического сказания, заключая в себе – подобно Одиссее в противоположность Илиаде – гораздо более сказочного элемента и приключений.

Во время бегства изгнанного царского сына Рамы к югу и в его битвах, к которым принадлежат также его попытки возвратить свою украденную жену Ситу, появляются медведи и обезьяны в образе человекоподобных существ и помогают ему всевозможными чудесами; вообще, это произведение является плодом смелой романтической фантазии. Притом оно всегда пользовалось славой за свою нравственную идеальность и благодаря этой возвышенности и чистоте своих мыслей возвышается не только над грубой народной фантазией Южной Индии, но и над художественной поэзией индусов, не всегда безупречной в этом отношении.

Танцующий Шива

Собственно теологические сочинения сект составляют так называемые пураны, в числе которых есть весьма объемистые. Пурана значит "древний" и на древнейшем санскритском языке имеет значение космологии. По своей задаче пурана должна обнимать собою все развитие существования, начиная от космологии, мировых переворотов и генеалогии богов до исторических периодов человеческого рода и династий царей.

Но фактически они представляют собой довольно беспорядочные собрания теологических и философских рассуждений, легенд и сказочных преданий, обрядовых и аскетических наставлений и т.п., причем обыкновенно можно заметить весьма тенденциозное превознесение бога, почитаемого данной сектой. Каждая секта должна иметь свою пурану или придерживаться одной из них, и, без сомнения, даже первые секты имели свои собственные пураны. Однако те пураны, которые имеются у нас, оказываются все продуктами средневековыми, во всяком случае, позднейшего происхождения, нежели Ма-хабхарата, к которой они часто примыкают как ее теологические продолжения.

Самые известные из теперешних пуран – они обыкновенно называются по имени какого-нибудь бога – суть пурана Вишну (переведена Вильсоном) и Маркандейа-пурана. Большая, переведенная и изданная Бюрнуфом, Багавата-пурана – одна из новейших и признается Бюле-ром за подделку XII века. Поскольку наши пураны более позднего происхождения, они имеют лишь второстепенную ценность. Как теологические и философские произведения они стоят гораздо ниже Брахман и древних Упанишад, а в литературном отношении не выдерживают никакого сравнения с эпопеями. Из этого, однако, не следует, что со своими бесчисленными философствованиями, легендами и мифами они не составляли в высшей степени богатого источника для религиозной истории.

Как на дополнения к пуранам следует смотреть на Тантры, произведения последних веков. Это ритуалистические сочинения, состоящие довольно часто лишь из массы имен и формул; однако они особенно интересны благодаря тому, что содержат в себе правила тайного культа, который играет важную роль в современной Индии.

Религиозная литература индуизма содержит, кроме того, значительное количество стотр, или хвалебных песен, которые и до сих пор еще сочиняются и собрания которых играют такую же роль, как книга церковных песнопений в нашей церковной жизни. Впоследствии мы ближе рассмотрим этот важный для нашего ознакомления с индуизмом источник.

Мифологический элемент в индуизме отступает на задний план: центр тяжести его лежит в практической деятельности. Распознавать секты приходится по культу или, лучше сказать, по внешним формам жизни, а в их теориях основные философские воззрения часто играют гораздо более важную роль, чем представления о богах. Тем не менее эти представления во многих отношениях представляют большой интерес. Прежде всего своеобразно отношение индуизма к прежней мифологии. Из ведийских богов, конечно, нет ни одного, который бы на этой позднейшей стадии имел тот же самый характер или то же значение, какие он имел прежде; те боги, которые в Веде преимущественно выдвигаются вперед, здесь уходят на задний план, и наоборот, боги, менее уважаемые в Ведах, достигают здесь величайшего почета. Могущественнейшее божество Вед, царь богов Индра, хотя не исчез совсем в индуизме, но пережил самого себя. Сохраняется еще сознание, что это очень важный бог, любимые образы саг и мифов величаются еще почетным именем "сын Индры" и т.п., но настоящего могущества он уже не обнаруживает, и такое отношение господствует уже в древнейших частях Махабхара-ты; о постепенном исчезновении Индры в Махабхарате, которое желает доказать Гольцман, не может быть речи. Главный бог брахманского времени, сам Брахма тоже утратил свое настоящее значение. Он продолжает жить в Праджапати, но его действительные функции перешли к другим. Тем не менее он часто упоминается, и его изображение нередко можно отыскать среди изображений богов. Он стоит прямо на цветке; цвет его тела темно-желтый; у него четыре лица или головы; пятую у него отрубил Шива за то, что он называл себя высшим существом и утверждал, что сотворил самого Шиву; в локоны его волос вплетены нитки жемчуга. Две его руки воздеты для молитвы, две другие держат горшок и четки. Однако это изображение, говорит Цигенбальг, не считается предметом почитания, как изображения Вишну и Шивы. Брахма также не имеет ни своих пагод, ни праздничных дней и постов, ни жертв; ему поется жрецами лишь несколько хвалебных песен, вместе с тем он есть бог, живущий только в воображении, культ его угас, и упоминание его на первом месте при перечислении великих богов – лишь условная вежливость.

Большее значение имеет Сарасеати, его жена; хотя ей также не посвящено особого культа, однако она как богиня красноречия и учености имеет свое определенное место в индусском пантеоне; есть известия о праздниках в ее честь, при которых устраивались торжественные процессии и подносились ей в виде жертвы книги, грифеля и т.п.

Напротив, богиня солнца Сурия, по-видимому, не утратила своего культа. В Западной Индии вообще можно заметить сильную склонность к почитанию солнца, которая оказалась благоприятной и для ведийских богов. Некоторые секты считали Сурию мужчиной; ему поклонялись даже как главному богу, и в своих трех положениях на небе он отождествлялся с Брахмой, Шивой и Вишну.

Великие божества индуизма, как уже много раз упоминалось, суть Вишну и Шива. Оба бога имеют определенные связи с Ведой. О Вишну как ведийском боге уже было сказано выше: мы видели, что его образ находится далеко на заднем плане: это карлик, который в качестве спутника Индры умеет помогать великому богу и о котором, впрочем, рассказывается только то, что он в три шага шагает на небо или через него. Относительно Шивы, впрочем, нельзя ничего найти в Ригведе; но в индуизме он отождествляется с Рудрой и часто даже называется Рудрой; поэтому очень возможно, что на него следует смотреть как на продолжение этого ведийского бога – предположение, вполне подтверждающееся при сравнении обоих божеств. Переходную форму между обоими мы замечаем в Яджурведе, где существует молитвенное обращение к Рудра – Шиве.

Культ Вишну как высшего бога возник, по-видимому, одновременно с возникновением индуизма, так как Нарайана, которого почитают уже адживаки, есть не кто иной, как Вишну, и Вазудева, высший бог багаватов, также отождествляется с Вишну. В качестве верховного божества Вишну занимает сразу место и Брахмы и Вишну. Для умозрения он прежде всего представляет собой абсолют, то, что раньше называлось Атман или Брахман. Прямо говорится: "…нет ничего выше Вишну, Вишну больше чем Брахма". В то же время Вишну, подобно Индре, есть живой, деятельный бог, который является помощником людей и в своем телесном образе отличается определенными признаками, из которых некоторые унаследованы им от Индры. В качестве оружия он носит диск (чакра) и боевую раковину (санкха), также булаву, и на четвертой руке у него кольцо, если только обе верхние руки не представлены распростертыми "для утешения и даяния". Цвет тела часто зеленый или темно-синий; он пышно одет, увешан цветами и стоит на цветке лотоса. Он также изображается спокойно лежащим на извивах мировой змеи Ананта; у его ног восседает его супруга Лакшми (богиня красоты и счастья), и из его пупа на длинном стебле растет цветок лотоса, на котором помещается совсем маленькая фигура Брахмы – аллегория понятна сама собой. Наконец, Вишну изображается сидящим на птице Гаруда, убивающей змей, которой тоже оказывается почитание, в особенности на юге, и которой в таком случае придается смешанный вид человека и птицы.

Вишну всегда благосклонный бог, постоянное стремление которого – приносить людям всякого рода помощь, сообщать им истину, охранять их в опасности, избавлять от зла и принимать их к себе на свое небо, Вайкунту, которое представляется в виде рая. Но высшее блаженство заключается в том, чтобы сделаться тождественным с Вишну. Это участие Вишну в судьбе людей осуществляется им посредством его аватар, то есть воплощений, или, собственно, "нисхождений", через которые он приближается к людям или становится им подобным. В теологии эти аватары являются в виде глубокого таинства. "Это не преходящее проявление божества, но полное существование бога в этом живом существе: он есть истинно бог и истинно человек (или животное) в теснейшем их единении". Несомненно, что и эта мистическая черта, и происходящее при воплощении превращение божественного начала в чувственное влияние на распространение и утверждение религии в народе, однако это действие едва ли составляет первоначальную цель учения об аватарах. Последнее с самого начала, по-видимому, связано с той практикой приспособления, благодаря которой индуистская религия вообще приобрела свой характер. Это есть один из способов и, пожалуй, самый действительный, с помощью которого основатели сект включали существующие культы в свою религию, чтобы упрочить ее положение в среде народа.