Чтение онлайн

— Пока устраивает.

В зал вошла кучка клиентов. Должно быть, закончился сеанс в кинотеатре.

Комиссар больше нисколько не сожалел о том, что остановился у «Ледника». Ламблен тоже очень выигрывал от более близкого знакомства.

— Вам случалось когда-нибудь писать сценарии?

— Есть такая слабость.

Ухватив двумя руками стакан, Ламблен вглядывался в Тьебо, заинтригованный его вопросом.

— Если бы вам понадобилось использовать в качестве сюжета для фильма смерть Красавчика Шарля, какие мотивы вы нашли бы для преступника?

Ламблен усмехнулся.

— Отвращение!

— А еще?

— Я бы назвал это убийство «Убийством Последней Капли» — знаете, когда чаша полна до краев…

— Преступник у вас — мужчина или женщина?

— Ну, это совершенно все равно.

— В вашей истории Красавчик Шарль гибнет из-за того, что хватил через край, так?

— Точно так!

Режиссер сделал несколько глотков, потом глубоко вздохнул.

— Знать, где этот «край», — большое искусство, господин комиссар!

— Мне говорили, что Мишель Ванье и Шарль Вале были близки одно время. Так это или не так?

Ламблен кивнул.

— Мишель Ванье — это модель, изделие и выставочный экспонат Вале. Позволю себе сказать, что он открыл ее в Лас-Вегасе, в ревю…

Тьебо почувствовал, как его кольнуло где-то в области солнечного сплетения. Лас-Вегас… Дженни Сен-Клер… Макс Дойл, организатор представлений, которому Шарль Вале, кажется, ни в чем не мог отказать… Круг замкнулся!

Может быть, Мишель тоже принимала участие в междусобойчике на вилле в Сен-Жермен?

— Правда ли, что Шальван собирается жениться на ней?

— Ну, это гениальный маневр девчушки, которая намерена отхватить свой приз, если можно так выразиться, примерно через месяц. — Ламблен потянулся, зевнул, потом выпил до дна, не оставив ни капли. — Даже гениям надо поспать. Давно пора в постельку, господин комиссар.

— Согласен. Сейчас доставлю вас к «Якобинцам».

После того, как они миновали несколько мостов, перекрывавших промышленную зону, маленькие серые поселки показались им менее печальными под ярким солнцем, какое всегда бывает при сухом морозе.

— Но она сообщила мне столько интересного, патрон!

— Касаемо чего, Довернь? Признайте, что, увидев, как вы распускаете павлиний хвост пред красоткой, зная, что вы с ней ужинаете, и не найдя вас в вашем номере, вернувшись ночью в гостиницу, я мог бы и призадуматься о природе расследования, которое вы вели…

— Я отработаю, если надо, патрон! — с обидой в голосе заявил Пупсик.

Комиссар улыбнулся:

— Узнаю ваше чувство долга!

Они не виделись с Довернем почти сутки. Утро Тьебо провел со своим коллегой Баррашеном, начальником местной полиции. Обедали они тоже вместе. А в промежутке комиссар связался по телефону с Ламбером и продиктовал тому вопросы для сыщиков Лас-Вегаса, касающиеся Мишель Ванье. Кроме того, он нанес визит вежливости прокурору.

— Вы ведь, конечно, пригласили ее не для собственного удовольствия, а чтобы допросить, так? Ну, скажите же, скажите, что намерены представить мне отчет о расходах!

Довернь засмеялся.

— Вот до этого, патрон, дело не дойдет. Мне удалось совместить приятное с полезным.

— Спасибо, что охотно признаетесь в этом.

Они уже добрались до развилки. Тьебо свернул и медленно поехал по Гран-Фону, где дорога представляла собой широкий бульвар между двумя рядами одноэтажных светлых домиков. На выезде из городка он ускорил ход.

— Ну, и что же вам рассказала прелестница Янник?

— Подтвердила то, о чем мы подозревали: Красавчик Шарль был, мягко говоря, несколько подловат.

— Всего лишь «несколько»?

— Манера говорить…

— Что, она тоже на него жаловалась?

— Ну да…

— Только не говорите, старина, что он взимал с нее сорок процентов зарплаты!

— Деньги ни при чем, патрон. Он с ней спал в течение четырех месяцев, Бог знает чего наобещал, а потом бросил, оставив подарочек.

Довернь не стал уточнять, какого рода был подарок, ограничился вздохом, но Тьебо заинтересовался:

— Какой подарочек?

— Пацана. Ему сейчас три года. Мать Янник воспитывает его в Нормандии.

— Так… Красавчик давал деньги на содержание своего отпрыска?

— Он никогда не хотел признавать его своим… Но в его оправдание Янник говорит, что он всегда находил ей работу. Она из редких помрежей в Париже, которые сразу переходят с картины на картину. Всегда или почти всегда.

На узенькой сельской дороге, куда они свернули, движения не было. С левой стороны деревья взбегали на пологие холмы, протягивая к небу свои обнаженные ветви. Правая была немного ниже, и в кронах тополей, выстроившихся бесконечными рядами, еще сверкали отдельные золотые листья. Деревья словно окаменели, они застыли, будто перед каким-то парадом или смотром в месте, совсем не подходящем ни для каких парадов, — и терпеливо ждали. Ждали, когда придет весна. Который раз Тьебо подивился этому несравненному терпению Природы…

Он поехал медленнее.

— В каких она была отношениях с Красавчиком?

— Благодаря помощи, которую он ей оказывал, между ними установилось что-то вроде перемирия.

— Понятно. А что она знает о его отношениях с Мишель?

— Говорит, что некоторое время они были близки…

То тут, то там, у подножия голубятен виднелись широкие плоские строения ферм, щеголявших своими бело-розовыми черепичными крышами. Казалось, их поместили в центр громадного букета из хвои, зелень которой резко выделялась на коричневом фоне свежей пашни.

Часто попадались и пальмы. Одна, две… Солнце играло в прятки с початками кукурузы в высоких зарешеченных амбарах…

— Не заметила ли она чего-нибудь необычного на вечеринке у Шальвана?

— Нет.

— Когда она приехала к нему?

— Около 21.30.

— Вы, случайно, не спрашивали вашу подругу, зачем это ей понадобилось снова выходить на улицу через полчаса?

Тьебо включил мигалку и, оставив справа шоссе на Пюимироль, свернул. После нескольких виражей дорога вытянулась длинной прямой лентой до Тейрака и пошла параллельно новым шеренгам тополей, таких же неподвижных.