Иллюзия детской игры
Шрифт:
Пока это только каркас из железных лесов, вознесшийся до облаков. Проект весьма амбициозный, но двадцать тысяч заключенных в качестве бесплатной рабочей силы гарантируют скорость постройки и сдачу объекта уже следующей весной.
Кварцевая глыба с глухим стуком падает на землю. Киркой я начинаю отбивать от нее куски. Сейчас я работаю быстро и аккуратно. Первые пару дней солдаты били меня кнутами за обломки неправильной формы и за слишком медленный темп. Здесь, вдалеке от назойливых нуль-магов, проще использовать магию, не боясь попасться, а в нашем отряде хватает шаманов, умеющих заживлять рассеченную кожу. Я слушал их рассказы. Незначительные нарушения, ошибочные опознания и — в большинстве случаев — обвинения в предпреступлениях, основанные на фантазиях магов-предвидцев, запершихся в высоких белокаменных башнях.
Art by: Even Amundsen
Во время обеда ко мне подходит Ольрих, что-то прячущий за спиной. Он дарит мне тонкое витое ожерелье из крысиных позвонков: «Знаю, что праздновать тут особо нечего.»
Я почти забыл, что сегодня последний день Ярофеста. Кажется, целую жизнь назад я вошел в магазинчик Зиты, решив перестать быть мразью и стать просто другом, но с того момента и недели не прошло. Надеюсь, она веселится где-то на улицах, где воздух пропитан кровью и творится настоящий хаос. Это время для распутства и извращений.
Я смотрю на скелет башни Экснер. Он буквально ощетинился железом, но я уверен, что смогу подняться по нему за какие-то секунды. Мысли начинают нестись вскачь, время на организацию плана стремительно сокращается. Предвидцы вот-вот заберутся ко мне в голову. «Ольрих, — трясу я его за плечи, — помнишь штуку, которую ты проглотил? Она еще там?»
«Да, спазмы от нее будь здоров, но вытошнить все недосуг было».
«Блюй».
«Но...»
«Давай! Быстрее!»
Ольрих являет на свет амулет. Не через то отверстие, на которое я рассчитывал, но выбирать не приходится. Я хватаю амулет и бросаюсь к недостроенной башне. Солдаты вскакивают; вслед мне щелкают кнуты, с концов которых летит пронзающая воздух магия. Она настигает меня, но я не обращаю внимание на боль и взбираюсь по каркасу, снова ощущая себя артистом: кручусь, ныряю, выполняю опаснейшие прыжки. Там, куда они целятся, через мгновение меня уже нет...
Я достигаю вершины и замираю, наслаждаясь видом. . .тысячи и тысячи заключенных подо мной — и сотни стражников. Когда Люсинка говорила, что мы освободим невиновного, я думал, что она имеет в виду Зиту, а не бесчисленных жертв беззакония..
Я бью камнем амулета о железные леса, но ничего не происходит. Над горизонтом появляется дюжина архонов, источающих белое пламя. Их летающие зверюги ныряют в низкие облака, набирают скорость и стремительно приближаются. Предвидцы подбираются ко мне и оказываются в зоне действия того безумия, которое здесь начнется, если я сумею высвободить магию. Для церемониймейстеров это было раз плюнуть, но надо учесть, что их амулеты не бултыхались в брюхе дьявола, несколько дней разлагаясь в бездне чистейшей тьмы. Но если камень такой прочный, может, и магия в нем будет посильнее? Я собираю всю свою мощь, напрягаю укрепившиеся на стройке мышцы и еще раз бью камнем о железо.
По амулету пробегает трещина, и из него вырывается рой черных щупалец, заслоняющих свет и обращающих день в ночь. Амулет пульсирует насыщенным красным — цветом свежей крови, — а затем камень окончательно раскалывается, посылая в почерневшее небо огненный магический поток. На секунду воцаряется абсолютная тишина, а потом взрыв лишает меня чувств. Я цепляюсь за леса, в то время как вниз сыпятся тлеющие угли Кровавой Стычки, полностью покрывая всю стройплощадку.
Когда дым рассеивается, я вижу приближающихся архонов, но уже слишком поздно — никто не в силах остановить настолько массовое побоище. Безумие охватывает всех и вся. Инструменты становятся оружием. Воздух пропитывается густой кровью, и дух сезона наполняет меня поистине совершенной яростью. С блаженной детской улыбкой я бросаюсь в эту бойню, истово желая принять участие в самом грандиозном праздновании Ярофеста за всю его историю.
Вокруг стола Люсинки стоят три кресла, одно с подушечкой; на столе — обернутая фольгой коробка. Зита, Ольрих и я рассаживаемся, пока хозяйка копошится в складках своей кожи, словно где-то там есть прореха, куда нам не стоит заглядывать.
«Когда я смогу...» — начинает Зита, неискушенная в разговорах с магами-предвидцами.
«Вернуться в магазин? Боюсь, что никогда. Забудьте о своих прежних жизнях. Азориус не прекратит охоту до тех пор, пока каждый сбежавший во время бойни не будет предан суду. Официальное количество — 3300 человек, но реальное — гораздо больше».
Зита хмурится. Я знаю, как много для нее значит этот магазинчик. «Ладно, куда...»
«...вы отправитесь отсюда? Вы начнете новую жизнь в Подгороде, — отвечает Люсинка. — Вы втроем отлично работаете. Соберете новую труппу. Окружите себя людьми, которым сможете доверять».
Ольрих оживляется: «Подгород. Труппа? Только представьте. . .самые скабрезные шутки, самые смертельно опасные трюки, самые экстравагантные костюмы!»
«Костюмы, — произносит Зита уже более уверенным голосом. — Я умею шить костюмы».
Люсинка понимающе улыбается: «Они вам понадобятся, потому что ваша будущая работа как труппы будет выходить за рамки легкомысленных развлечений. Хотя большинство заключенных, которых вы освободили, — это хорошие и добрые люди, есть и такие, о которых нам придется позаботиться. Об одном уж точно».
Я бросаю взгляд на коробку: «А то, что внутри, поможет нам в поисках?»'
«Ха-ха, нет. Это свадебный подарок тебе и. . .— она смотрит в выпученные глаза Зиты. — Ай, не обращайте внимание. Просто еще один вопрос, который вы пока не успели задать. Я и вправду худшая в мире предвидица».
Под столом Зита сжимает мое колено. Я смотрю на нее и улыбаюсь. Завтра, возможно, окажется иллюзией, но именно в нее я хочу верить.