Чтение онлайн

Овчарка села у ног хозяина и пыталась перехватить его взгляд, но Аякс словно забыл о ней. Он снова нажимал кнопки на черной коробочке.

— Если в течение трех дней эксперты не приедут, избавьтесь от товара, мы не можем больше его хранить. Через три дня могут начать заезжать гости, нужно освободить для них место и обеспечить конфиденциальность. Что? Мне все равно, это не мое дело. Конечно, максимально аккуратно. Сын? С ним проблем не будет, полковник все поймет правильно. Да, разумеется, его тоже. До свидания.

Аякс отключил связь, сунул телефонную трубку в карман и потянулся за ярким пакетом с собачьим кормом.

— Что, девочка, — приговаривал он, пока кусочки «Чаппи» с приятным шорохом сыпались из пакета в миску, — проголодалась? Не кормит тебя хозяин? Ах он мерзавец, ах, мерзавец, совсем забыл о своей девочке, все делами какими-то занимается. Ну не сердись, моя хорошая. Кушай на здоровье.

Грета хорошо чувствовала интонацию и поняла, что хозяин не кормил ее не потому, что она сделала что-то не так и в чем-то провинилась. Это было самым главным. Законы собачьей преданности предписывали не нарушать волю хозяина. Грета кинула на Аякса взгляд, полный немого обожания, и лизнула его руку.

Власть и силу денег Александр Ташков понял, как известно, очень давно, хотя самого механизма так и не усвоил, просто принял факт как данность. Он знал, что очень многие преступления совершаются именно ради денег, даже если риск разоблачения со всеми вытекающими неприятностями чрезвычайно велик. Почему-то в девяноста девяти случаях из ста жажда денег перевешивала любой страх.

Он трезво оценивал ситуацию с расторжением договора аренды и знал, что если аренда была оформлена с помощью больших взяток, то лица, от которых зависит вся эта бумажная канитель, так просто от своих обязательств перед арендаторами не отступятся. Если бы было достаточно времени, можно было бы с помощью фонда «Счастливое детство» организовать в местной прессе мощную кампанию, поднять волну, мобилизовать общественное мнение, после чего потрясать кулаками и требовать досрочного расторжения договора, выражая готовность заплатить любую неустойку, потому что интересы детей-сирот важнее. Можно было бы даже попробовать добиться признания договора недействительным. На гребне такой волны чиновники, от которых зависит судьба договора аренды, просто не смогут долго сопротивляться, аргументов у них не будет в защиту арендатора. Но на это нужно не менее трех-четырех месяцев. Такого резерва времени у Ташкова не было. Единственным способом вывернуть руки тем, от кого зависит быстрое оформление бумаг, была взятка еще более крупная, чем та, которую они уже получили от лиц, арендовавших усадьбу. Конечно, давать взятки — дело нехорошее, кто ж спорит. Ташков и не спорил, он ее просто дал, дал из денег, полученных по наследству от классика советской литература Михаила Федоровича Богатова. Разумеется, делал он это не сам и не впрямую, все было обставлено красиво и даже как-то интеллигентно, но в то же время достаточно жестко, чтобы взяткополучатели не вздумали финтить и играть одновременно на две команды. Чиновники были уверены, что попали в клещи к еще более могущественной мафиозной группировке, которая все про них знает и всюду достанет, если что не так, и которая хочет свести какие-то свои счеты с арендаторами.

Больше всего их пугало то, что нужно было официально явиться в усадьбу бывшего детского дома и известить арендаторов о необходимости срочно освободить помещение. Одно дело оформить бумажки у себя в кабинете и поставить все нужные подписи, и совсем другое — говорить слова, глядя в глаза тем, от которых взял деньги и которых, мягко говоря, «кинул», польстившись на более крупную сумму. Что и говорить, мероприятие не из приятных.

Еще какая-то сумма ушла на организацию пикета. По всей округе собрали жителей, вручили им плакаты с надписями «Детский дом — детям!» и «Долой пришлых из детского дома!» и объяснили, что и как нужно делать. Пикетчики должны были обеспечить официальным лицам моральную поддержку и выступить живым аргументом в пользу скорейшего расторжения договора.

— Мы не хотели беспокоить вас раньше времени, мы полагали, что все обойдется одними разговорами, — говорил арендатору представитель местной администрации. — Но видите, как все обернулось. Я ничего не могу с этим поделать, договор аренды был заключен с нарушением закона и в обход правил, вы сами это знаете. Мы могли сдать усадьбу в аренду только на короткий срок с условием немедленного освобождения помещения арендаторами, как только появится возможность финансировать детское учреждение. Мы отступили от нормы, мы заключили с вами договор на три года, потому что были уверены, что за три года деньги на детский дом не появятся. Но они появились. У нас уже и без того крупные неприятности из-за трехлетнего срока договора. Поверьте мне, мы сделали все, что могли, чтобы отстоять ваши интересы, но увы.

Ташков стоял в толпе жителей, изображавших разгневанную общественность, и внимательно изучал окрестности. Бетонный забор, окружавший усадьбу, был высоким, и Александр, играя роль энтузиаста-активиста, забрался на крышу автобуса, который привез пикетчиков, и поднял плакат высоко над головой. Наметанный глаз его то и дело выхватывал из коричнево-зеленой массы деревьев, окружавших здание, движущиеся объекты. Да, охранников здесь более чем достаточно. И что хуже всего, они несут службу не только по ту сторону бетонного забора, внутри огороженной территории, но и снаружи, на склоне горы. Серьезные ребята эти арендаторы. Если затевать силовую комбинацию, то потери будут нешуточными. Правильно он сделал, что пустил в оборот деньги Богатова. Если можно обойтись без крови, то нужно обходиться, каких бы денег это ни стоило. Жаль только, что не все руководители это понимают.

Василий Игнатьевич не вышел на крыльцо проводить визитера. Все происшедшее было как гром среди ясного неба. И надо ж так, одно к одному: Аякс дал команду через три дня избавиться от девчонки и от Мирона, а тут еще эта неприятность. Из трех отпущенных дней прошло полтора, но предпринимать ничего пока нельзя, могут приехать эксперты. И показывать им нужно живую Наташу, а не труп. Ничего, может быть, к утру все утрясется.

Но дело принимало совсем плохой оборот. После отъезда официального гостя пикетчики не разъехались, как ожидал Василий, а продолжали стоять вокруг усадьбы, не выказывая ни малейшего намерения расходиться. Более того, когда начало смеркаться, они вытащили из автобусов палатки и стали разводить костры с явным намерением готовить еду. Да они что, ночевать здесь собрались? Идиотизм. Василий набрал в грудь побольше воздуха и вышел за ворота.

— Граждане, — громко и как можно увереннее сказал он, — собирайте свои вещи и расходитесь по домам. Представитель администрации поставил меня в известность о принятом решении, я с ним согласен и ничего не оспариваю. Мне была дана неделя на то, чтобы вывезти имущество и освободить особняк. Даю слово, что через неделю нас здесь не будет. Ваша демонстрация лишена смысла, меня ни в чем не нужно убеждать. Мы решили все вопросы.

В ответ ему раздался рев голосов, над толпой взметнулись новые плакаты, которых днем Василий не видел. «Кацапы, долой с украинской земли!» «Украинские земли — украинцам!»

— Мы останемся до тех пор, пока вы не уберетесь отсюда!

— Вам верить нельзя!

— Убирайся из усадьбы, она принадлежит детям!

— Кацап толстобрюхий, на украинском хлебе отожрался!

— Мотай отсюда, пока цел! Нам работать негде из-за таких, как ты!

Агрессивность выкриков нарастала, и Василий понял, что мирными переговорами он ничего не добьется. Не стрелять же в эту толпу. Его фамилия стоит во всех документах на аренду, и если пострадает кто-то из пикетчиков, спросят в первую очередь с него.

— Чего вы добиваетесь? — громко спросил он, стараясь не терять хладнокровия. — Почему не расходитесь?

— Тебя караулить будем, — раздался голос из толпы. — Посмотрим еще, как ты имущество начнешь вывозить. Все машины проверим, чтобы ты детдомовского чего-нибудь не прихватил. Давай, иди, собирай свои манатки.

Это уже совсем никуда не годится. Значит, Наташу вывезти отсюда не удастся, ни живую, ни мертвую. Можно, конечно, выпускать машины в сопровождении охраны и не допустить досмотра, но охранники у него такие, что невооруженным глазом видна их национальная принадлежность. Не хватало еще, чтобы пошли разговоры о том, что Карпатах осели вооруженные чеченцы. За нарушение конфиденциальности Аякс голову оторвет.

Выхода нет, придется ждать, пока не истекут трое суток, и решать вопрос с Наташей и Мироном прямо здесь. Хотя какого черта ждать? Надо срочно давать отбой приезду экспертов. Толпа их не пропустит, а если и пропустит, то информация о прибытии иностранцев сразу разойдется куда не следует. Василий вернулся в дом и вызвал к себе Марата, начальника охраны, рослого крепкого мужика с лицом, до самых глаз заросшим бородой.

— Надо срочно все сворачивать, нам покоя все равно не дадут. Сегодня же ночью закончи все, что нужно, и будем собираться.