Чтение онлайн

Алексей Сковородников вновь установил свой фантом рядом с холовским в каюте Ника Улина, чтобы вместе наблюдать за процессом проникновения в неведомое. Пытаясь вырвать квартарца из-под нескончаемого потока вопросов Яфета, спросил:

— Почему так много шума вокруг каких-то несчастных проб? Что за важность такая? Ведь сделали уже много внешних замеров физико-химических параметров квантита. Неужели нельзя обойтись без лабораторных исследований вещества оболочки?

— Квантит — это не вещество, — мгновенно среагировал Яфет.

— А что это? — изумился Сковородников.

— Это квантит.

— Яфка, не нервируй меня.

— Можно сказать, что квантит — это один из видов существования материи наряду с веществом и полем, — серьезно сказал Ник Улин. — А можно сказать иначе: это качественно следующая ступень материалов, которые мы называем живыми.

— Витасплавами, — встрял Яфет.

— Что, на мой взгляд, не совсем точно, — поправил Ник Улин. — Термин «сплав» я бы относил только к металлическим смесям со слабыми атомно-кристаллическими связями.

— Ну, взяли, и решили назвать «витасплавами». Что здесь плохого?

— Неточно. В обыденной жизни без метафор и гипербол не обойтись. И ни к чему запрещать устойчивые словосочетания наподобие «увидел сон», «заболел идеей», «столкнулся с неожиданными трудностями» и им подобные. Всем ясно, что сны, например, переживают, а не разглядывают глазами, как и не болеют идеями. Но язык науки и техники, я считаю, должен быть более точным. Более адекватно описывать явления.

Яфет неопределенно махнул рукой, то ли соглашаясь, то ли в знак пренебрежения.

— Кстати, недавно я вычитал, — сказал он, — что в незапамятные времена способы изготовления витаматериалов называли нанотехнологиями. Однако первоначальный термин не прижился. Почему?

— Слова — слова и есть. Думаю, потому, что «нано» — это что-то очень малюсенькое и плохо ассоциируется с окружающими нас изделиями. Ныне все они за малым исключением имеют сложную структуру, кирпичики которой — соединения одно — или двухатомных слоев. Этим конструкциям научились придавать массу всевозможных полезных свойств. А создавая внутри них сильные электромагнитные потенциалы, смогли в тысячи раз повысить прочностные характеристики. Есть, например, изделия, предназначенные для работы при температурах в десятки тысяч градусов, а с отводом тепла — выдерживающие воздействия среды, нагретой до миллионов градусов.

— Хорошо. Но причем здесь квантит? — Алексей Сковородников вернул разговор в прежнее русло.

— Это, как я уже сказал, можно назвать качественно новой ступенью витаматериалов. — ответил Ник Улин. — Пропитывание вещества не электромагнитными, а квантовыми полями. В результате материальные частицы связываются ког-взаимодействием до такой степени, что полностью теряют свою индивидуальность. Исчезает информация, из чего квантит создавался — из каких атомов, каких элементарных частиц. Все они становятся неотличимыми друг от друга. Да и вся квантитная оболочка «ядра» по сути представляет собой единую сущность.

— Откуда вам это известно? — удивился Алексей Сковородников. — Как вы можете столь определенно утверждать что-то о незнакомом прежде материале, ни одного образца которого не смогли заполучить?

— Теория, мой друг. Если нельзя нечто подержать в руках, попробовать на зуб, остается одна сухая теория. На острие пера получены химеры и похлеще квантита.

— В теории… а в жизни?

— На практике сложнее. Пока еще ни одна из предложенных технологий изготовления квантита не дала результата. Не получается.

— Так, может, теория неверна?

— Скорее, неполна. Человек много знает, еще больше предполагает, но в обыденной жизни пользуется жалкими крохами знаний. Скажем, сразу при появлении квантовой механики были предложены правдоподобные физические механизмы образования некоторых «чудес», включая левитацию, телекинез, мгновенную связь на большие расстояния, возможность воздействия на прошлое. Ну и что? С тех пор научились воспроизводить совсем ничего из того, что вроде бы стало понятным.

Из днища «Проникателя» высунулся щуп и с силой уперся в черную матовую поверхность «ядра».

— Глядите! — воскликнул Яфет. — Снимают физико-технические параметры.

— К сожалению, только для успокоения совести. Квантит порождает свою внутреннюю среду. Что нас ждет за поверхностным слоем, неизвестно.

— Да, пока действуют по первоначальному плану. Готовятся начать самое обыкновенное, без дополнительных искусов механическое бурение — даже ультразвуковые предвестники убрали. Заготовлен шахтерский щит стандартной конструкции. Номинальная скорость прохода любых скальных пород на планетах земной группы — десять километров в час. В два раза больше скорости обычного пешехода. Из людей, разумеется. Мы, холы, редко когда ходим. Либо бежим, либо используем какое-либо транспортное средство.

Алексей Сковородников видел, как размытые — из-за огромной скорости вращения, выпадающей за пределы возможностей человеческого глаза, — массивные режущие головки соприкоснулись с идеально ровной поверхностью «ядра». Углубились сантиметров на двадцать и… застыли, нервно дрожа.

Что произошло?

Скорость вращения и сила давления буров остались прежними. Изменились параметры среды — квантит вдруг резко повысил прочность.

— Так, не режется. Перешли в другой режим — с перфоратором.

Проходческий щит углубился еще на несколько сантиметров и вновь застыл. Шахта вдруг окуталась паром.

— Подали жидкий гелий для охлаждения, — не преминул пояснить Яфет. — Усиливают давление на буры и скорость их вращения.

И без его комментариев информации, выдаваемой на экраны, было достаточно, чтобы понять что к чему. «Проникатель», покосившись чуть более первоначального, вибрировал от перенапряжения. Шум, до этого едва слышимый, усилился. Один из якорей немного поддался вверх.

— Кончен бал и спеты песни, — ввернул хола сковородниковское выражение. — Все режущие головки стерты в пыль. Сейчас будут поднимать щит.

Ник Улин, не обращая внимания на висевшие у него над головой фантомы, лихорадочно работал. Анализаторы, установленные на проходческом щите, выдали длинные колонки цифр о параметрах оболочки «ядра». Теоретики развязали очередную дискуссию, творя колонны формул и редкие непонятные слова-междометия. Судя по одобрительным возгласам, они приходили к единодушию. Реагируя на десятое, наверное, требование Яфета пояснить происходящее, квартарец сказал: