Чтение онлайн

Оказалось, что на тропе оставались еще два охранника, ранее не увиденные ими. То ли случайно задержались, то ли так было положено — никогда не оставлять без охраны вход в пещеру. Дикий применил заклинание, разработанное для парализации воли бодрствующих людей. Но не люди здесь были, а консы, дремавшие, возможно, до их появления. К тому ж рядом непонятным образом функционировал Алтарь, и кожей, поджилками, кончиками пальцев ощущалась мрачная сила, исходящая от него. Сам Дикий, в конце концов, чувствовал себя не в своей тарелке. Одним словом, получилось не то, что маг пожелал.

Охранники, пропустив их вперед, напали со спины. Один из них метнул свой ассагай в Дикого, шедшего первым и, подобно, Нику Улину, наклонившемуся в тот момент, чтобы понаблюдать за падением свертка с парализатором. Тяжелое орудие вонзилось магу за ухом. Дикий беззвучно упал. Тело его, дергаясь в конвульсиях, стало съезжать с тропы вниз.

Второй охранник метнул свой ассагай в Алексея Сковородникова, идущего чуть впереди Ника Улина. Алексей чудом увернулся, упав и растянув при этом сухожилие на правой ноге. Когда поднялся, увидел, что охранники, оставшись без оружия, с криками убегают прочь, Ник Улин склонился над Диким, а Амад, Боар и Боро медленно освобождаются от магических пут. Чары Дикого теряли силу.

— Ужасная рана, — прошептал Ник Улин. — Почти навылет. Череп раздроблен. Мертв Дикий… Ну почему мы не послушались Олмира…

Боро, первым пришедший в себя, сделал шаг вперед и приставил острие ассагая к животу Алексея Сковородникова.

Молодой он был. Не привык быстро принимать самостоятельные решения. Другой бы сразу ударил, мелькнула мысль.

Действовать надо было быстро. Алексей схватил левой рукой ассагай Боро за острие и дернул на себя. Ладонь, разрезаемую острым железом, пронзила сильная боль, показалось даже, что хрустнули косточки. Зато молодой охранник оказался на расстоянии вытянутой руки, и Сковородников со всей мочи ударил его в челюсть. Боро осел, потеряв сознание, упал и покатился вниз. Его оружие осталось в руках Алексея Сковородникова.

Боар оказался безоружным — Амад, схватившись за его ассагай, сильно толкнул вбок. Охранник, разжав руки, упал. Тут же поднялся.

Молодец, Амадик, подумал Алексей Сковородников и приставил ассагай Боро к груди Боара. Бить или не бить, вот в чем вопрос, мелькнуло в голове. Какой на него был заготовлен ответ, Алексей Сковородников, положа руку на сердце, не знал ни в тот момент, ни много лет спустя, вспоминая данный эпизод. Решение принял за него Боар, с громким криком бросившись на острие. Толчок был такой силы, что Алексей Сковородников, потеряв равновесие, покатился вниз по склону, нещадно, в кровь раздирая руки и ноги об острые камни. Сверху на него свалился Боар, пронзенный своим же ассагаем.

Когда через невыносимо долгий промежуток времени Сковородников, шипя от боли в разрезанной ладони, в ободранных локтях и коленках и в растянутом суставе, с трудом поднялся на тропу, Ник Улин по-прежнему стоял над телом Дикого Мага, горестно вздыхая.

— Не трогай его, — сказал он квартарцу, — чтобы ненароком не нанести дополнительных повреждений. Им должны заняться медики. Скоро к нам прибудет помощь — сверху ж они видели, что здесь произошло. Наверняка десантники уже на подлете. Пользуйся моментом, иди к алтарному камню, разбирайся с ним.

Ник Улин, послушавшись, как завороженный двинулся к синеватому конусу. Подошел. Протянул вперед руку, почти касаясь поверхности чужеродного камня. И замер с закрытыми глазами. Что-то мешало соприкосновению. Алтарь физически и притягивал квартарца, и держал на расстоянии. Алексей Сковородников не ощущал никаких внешних сил, но чувствовал сильную угрозу, исходящую от алтарного камня.

Он не знал тогда, что помощи им не будет. Дежурная спарка космодестантников задействована, а Лида Гиреева переключила все корабельные информканалы на трансляцию других событий. В экспедиции даже не знали, что у них чрезвычайное происшествие.

По прибытии Дикого Мага Лида испытала непонятное волнение. Почему-то вспомнился давний случай, когда граф Леверье — да-да, это был именно он, сейчас имя всплыло из глубин памяти — выказал участие, когда она на мгновение потеряла сознание. Привычно заняв место главного диспетчера, она долго не могла привести мысли в порядок и вынуждена была — впервые за все время экспедиции — заняться специальными упражнениями, выученными в навигаторской школе.

Лучше бы она не делала их.

С беспощадной откровенностью ей открылось, что герцог Лусонский, поймать хотя бы взгляд которого она мечтала всю юность, ставший ее неистовым любовником, заполнившим все ее свободное от вахт время, серьезно болен. Внешне его патологическое состояние не проявляется. Ведет он себя как обычно, но… как манекен. Ни о чем не задумывается, ничего его не интересует, кроме любовных утех. В его возрасте, при его жизненном опыте это не слабость. Это болезнь. Почему раньше она этого не замечала?!

Сумбур в мыслях повлек неточности в работе. Чисто машинально она внесла изменения в график работ, совместив по времени подходы к алтарному камню Алексея Сковородникова и десантной группы, направленной к аналогичному пещерному входу на противоположном берегу Урема. Когда та попала в трудное положение — неожиданно отказала вся аппаратура — ей на помощь пришлось посылать дежурную спарку, страхующую Алексея.

Дикий Маг, оценив обстановку, телепортировался в Консерву, прихватив с собой Ника Улина. С непонятным облегчением Лида тут же скорректировала видеотрансляцию происходящего в Консерве, поступающую в общую корабельную информационную сеть, сосредоточив все внимание на перипетиях попавших в беду десантников.

Вообще говоря, действующие в Межзвездном Флоте инструкции запрещали оставлять полностью без надзора ни одного разведчика. Однако меритские традиции предписывали проявлять как можно меньше назойливости, наблюдая за действиями магов. Там, где маг — там всегда все благополучно. Лучше все ресурсы направить туда, где люди подвергаются опасности…

Время шло, а никто не спешил на помощь. Набегали охранники, воинственно потрясая над головой ассагаями. Ник Улин застыл у алтарного камня. Амад молча смотрел ему в глаза, и Алексей Сковородников понял, что конс принял решение последние минуты своей жизни разделить с новым товарищем, а не лишаться разума, прикоснувшись в Алтарю.

— Что ж, Амад, давай держать наш последний и решительный бой, — сказал Алексей Сковородников, подкатывая ближе к себе удобные для бросания камни. Жаль, что придется действовать одной рукой — левая кисть не работала. Скрючилась вся, и разогнуть ее никак не удавалось.

Амад перехватил удобнее геройски отобранный ассагай Боара и гордо выпрямился.

Первого охранника, далеко оторвавшегося от своих, они вывели из строя совместными усилиями. Сперва Амад неудачно бросил ассагай, лишь замедлив его бег, но Алексей Сковородников, воспользовавшись этим обстоятельством, попал увесистым камнем ему в лицо. Второй охранник остановился и дождавшись, когда Амад нагнется, расчетливо метнул свое оружие. Амад упал, пронзенный в шею. Алексей Сковородников чудом увернулся от следующего ассагая. Он мог бросить камень в сторону следующего, набегающего на него охранника, но кинул прямо в торжествующую пасть убийцы Амада. Кровь за кровь! А там будь что будет.

Алексей Сковородников видел, как острие ассагая входит ему под правую ключицу. Чувствовал, как с хрустом рвутся под напором железа его мышцы и распадаются кости. Боль была, но на периферии сознания. Ему удалось ударить нападавшего ногой в пах и вновь выпрямиться. Следующий охранник вонзил свой ассагай ему в бок и толкнул. Он кувырком полетел вниз, раздирая грудную клетку торчавшим из-под ключицы ассагаем. Прекратил падение далеко внизу, упав на спину, и на некоторое время, видимо, отключившись — местоположение охранников на тропе изменилось. Голову, скорее всего, он также разбил, и зрение начало изменять ему. Изо рта вырвался фонтанчик крови.