Чтение онлайн

Боевые роботы были куда меньшей проблемой, чем люди, хоть и были беспощадным куском металла, который нельзя ни в чем убедить. Однако их довольно просто было обезвредить, если уметь метко стрелять – всего-то нужно было попасть в плечевой сустав руки с оружием и робот больше не может убить. Мне даже рассказали, как полностью отключить робота и разобрать его, чтобы добраться до внутренних деталей. Они очень ценные и торговцы отваливают за них приличные деньги.

В библиотеке я активно изучала исторические книги, ведь та программа по истории, которую вложили в наши головы в иллюзии, была существенно подкорректирована. Я многое узнала о прогрессистах и традиционалистах, о войне. Изначально прогрессисты были неким добром, несущим пользу и радость обществу, но постепенно их эксперименты и изобретения становились либо невыгодны для бизнесменов, либо считались неэтичными. Типичные проблемы ученых. Их жажда знаний обернулась против них, превратив их практически в бездушных роботов, которых они также создавали тысячами. Это всколыхнуло первую волну негодования. Традиционалисты пытались их сдержать, запрещая некоторые эксперименты и изобретения. Позже взбунтовались бизнесмены и производители. Прогрессисты улучшали жизнь людям, создавая качественный товар и технику, которую достаточно было купить один раз, и ломалась она редко. Это, естественно, не устраивало тех, кто эту технику продавал. Деньги начали обесцениваться. Даже врачи забили тревогу: мол, если на все болезни будут простые и доступные лекарства, то как же мы будем зарабатывать? Никто не хотел терять свою выгоду, несмотря на то, что благо от новых изобретений было несомненным.

Вся проблема оказалась в том, что общество было не готово к таким быстрым изменениям. Внедрять новые технологии, новые порядки нужно было постепенно, а прогрессисты своими изобретениями обрушили и экономику, и всю привычную систему общества. Это и привело к войне: прогрессисты хотели немедленных перемен, а традиционалисты крепко держались за старую систему. Отсюда и такие названия для них: одни были за прогресс, а другие держались за традиционные ценности. Такой масштабной войны еще не было – одновременно по всему миру были сброшены бомбы, разрушая лаборатории прогрессистов и мирную жизнь простых людей. Традиционалисты хотели стереть с лица земли ученых, чтобы потом из пепелища возродить старое, привычное для них, мироустройство, но допустили ошибку. Они забыли, на чьей стороне сила. У прогрессистов были не просто тысячи преданных солдат-людей, у них были боевые роботы, подземные убежища и уникальное оружие. А еще у них не было желания беспричинно убивать мирных жителей, в отличие от радикально настроенных традиционалистов. Они и сейчас стараются не убивать, только в случае сопротивления, нападения или опасных рейдеров. Но, тем не менее, права выбрать нормальную жизнь нам не давали. Прогрессисты считали благом иллюзию, а в свои города допускали только избранных. Ненадежные люди должны были тихо-мирно проспать всю свою жизнь, пока прогрессисты создавали новый мир в своих закрытых городах. Так они предполагали навести порядок. Холодно и расчетливо. Но наука иногда допускает ошибки, ведь человек несовершенен. Капсулы оказались не такими уж надежными и начали выходить из строя. Люди просыпались и недоумевали. То, что планировалось как благо, обернулось злом. И теперь прогрессисты вынуждены разгребать всю ту кашу, что они заварили вместо налаживания собственной жизни. Вот такой урок истории.

В нынешнее время прогрессисты жили благоустроенной жизнью в огражденных от разрушенного мира городах, а остальные выживали, как могли. Наша жизнь осложнялась еще и постоянной «охотой» на нас прогрессистами. Они жаждали взять нас под контроль и снова отправить спать в иллюзию. Но мы умели прятаться и выживать. К тому же в разрушенных магазинах, супермаркетах, складах все еще было полно продуктов и полезных вещей. Те, кто ходил в рейд за едой, брали сколько могли унести, а потом возвращались по необходимости. Иногда в таких местах устраивали свои склады рейдеры, и их можно было ограбить. Также, если у прогрессистов была какая-то миссия в Руинах, то они брали с собой множество припасов и часто их оставляли. У них в городах было вдоволь еды и они легко ею разбрасывались. А может просто нас жалели и оставляли подачки. Наверное, не все они были жестоки, кто-то мог тайно нам сочувствовать. Помимо этого, прогрессисты просто перевозили запасы продовольствия из одного города в другой, торговали с поселениями, и рейдеры их грабили, пополняя свои склады. Иногда даже нашим удавалось украсть что-нибудь из продуктовых машин. Вот так мы добывали еду.

Я еще много чего интересного узнала об этом мире. Например, о том, что одна половина животных вымерла, а другая мутировала. И лишь небольшая часть животных осталась почти неизменной – добрые люди забрали их к себе в персональные убежища, были также отдельные бункеры для животных у прогрессистов. Те, что остались на поверхности земли и мутировали, часто представляли опасность. Помимо того, что такие животные были достаточно радиоактивны, они еще имели склонность к повышенной агрессии. Мутировавшая собака сразу же бросалась на человека и могла запросто его загрызть. На животных постоянно велась охота. В целях безопасности и ради мяса. Для снижения уровня радиации в мясе, его помещали на несколько суток в контейнер со специальной жидкостью – еще одна разработка прогрессистов, к которой у нас есть доступ.

То же самое с землей. Сначала почву обрабатывали большим количеством удобрений, снижающих уровень радиации, и только затем ее использовали для посадки. В процессе роста овощи и фрукты также активно удобрялись. Помимо этого использовалась система гидропоники, а также выращивание растений на очищенной почве в закрытых лабораториях с чистым воздухом. Уровень радиации сейчас хоть и был невысоким, но все же был и нам необходимо было минимизировать его влияние на организм.

Много ученых сбежало от прогрессистов к простым людям, благодаря чему все эти технические приспособления стали доступными и активно использовались. Я, конечно, не разбиралась во всех этих научных тонкостях, но в общих чертах поняла, что как работает.

Моя подготовка и обучение заняли около месяца, и только тогда Грейс дала добро на посещение убежища, в котором могла быть моя сестра.

– Хочу тебя предупредить, Милли, – Грейс посмотрела мне прямо в глаза, – чтобы ты не сильно надеялась. Чем большего будешь ожидать, тем сильнее потом разочаруешься. Будет больно.

– Я понимаю, – кивнула я. – Но мне и так больно. Только постоянная работа и тренировки отвлекают от мыслей о родных.

– Именно поэтому мы тут не любим бездельничать, – Грейс вымученно улыбнулась. Она вообще последнее время выглядела паршиво – как будто призрак самой себя. Ее работа не давала ей много физической активности и, наверное, поэтому у нее было слишком много времени, чтобы думать и страдать от терзавших ее мыслей.

– Но я же должна проверить, правда?

– Конечно, – подтвердила Грейс. – Заодно скачаешь мне базу данных того убежища. Просто вставишь карту и когда выскочит окно с папкой, то перетянешь на нее иконку реестра, все очень просто. Только времени занимает многовато, около получаса. Поэтому первым делом скачиваете информацию, а потом собираете припасы.

Мы собирались в убежище целой командой: я, Ханна с Дэйвом, Нэнси и еще один парень, Лукас. На такие миссии полагалось ходить большим количеством людей – и в целях безопасности, и чтобы припасов побольше унести.

Пока я была у Грейс, решила задать еще один волновавший меня вопрос:

– А почему мы не будим всех спящих? Разве не лучше было бы пробудить всех от иллюзии и чтобы мы этой большой толпой пошли к прогрессистам добиваться своих прав? Конечно, детей и стариков можно было бы не будить до лучших времен, но взрослые люди вполне могут оказаться полезными.

Грейс вздохнула и устало улыбнулась. Она смотрела на меня, как мать смотрит на неразумное дитя, когда то не может понять очевидные вещи. Я осознавала, что я еще слишком мало времени провела вне иллюзии, но все же надеялась, что не настолько глупа, чтобы не понимать нужных вещей. Однако Грейс меня разубедила в моих надеждах.

– И где мы будем держать такую большую толпу? – она обвела взглядом свой кабинет. – У нас в школе? Все не влезут. На самом деле таких защищенных общин, с полноценной крышей над головой, бесперебойным питанием и удобствами, не так уж и много. Что-то люди пытаются отстраивать, но все равно такие жилища ненадежные, а уцелевших зданий не так уж и много. Одиночкам найти жилье гораздо проще, а вот большой общине – нет. Но жить безопаснее именно общиной. Так что пока мы не сможем гарантировать людям безопасность хотя бы от прогрессистов, не говоря уже о рейдерах, мы их трогать не станем. Мы будим только наших близких или друзей, ну и забираем из убежищ тех, кто сам проснулся, а выбраться не смог. Это еще одно из наших негласных правил.

Грейс закончила говорить и внимательно посмотрела на меня. Я кивнула в знак понимания и покинула ее кабинет. Завтра меня ждал мой первый выход за пределы общины после долгого месяца ожидания. Я шла на поиски сестры.

В то утро я проснулась очень рано, будучи не в силах спать спокойно – ведь сегодня у меня есть шанс узнать что-то о своей сестре. Маленький, но все же шанс. Грейс говорила не полагать много надежд, но ее неудачи не давали ей повода сомневаться в удаче других. Я очень надеялась найти сестру в том убежище, где пробыла в иллюзии Нэнси, но знала, что не впаду в отчаянье, если Джо Бет там не будет. Я же не могу опустить руки после первой неудачи, правильно?

Чтобы добраться до Убежища №353, в котором спала Нэнси и, возможно, моя сестра, нам понадобились сутки. Транспортом владели в основном прогрессисты, все остальные люди преимущественно ходили пешком. У некоторых были велосипеды, но ездить по Руинам на них было полнейшим идиотизмом. Нэнси не была любительницей путешествовать и поначалу идти с нами не хотела, подробно расписав, как добраться до убежища, но Грейс настояла, чтобы она тоже пошла. Хоть многие убежища и были построены по одному принципу, все же количество комнат, этажей и коридоров в них разнилось. Хороший проводник нам определенно был нужен. Особенно такой, который бывал там дважды.