Чтение онлайн

Соня отстала от группы, буддийские храмы ее интересовали гораздо меньше природных красот. Она присела на теплый серый камень и закрыла глаза, стараясь слиться в гармонии с этой удивительной местностью.

– Небо и земля долговечны потому, что они существуют не для себя, – неожиданно раздался возле нее спокойный приятный голос. Соня открыла глаза. Рядом с ней на камне сидел монах и смотрел вдаль. Девушка не слышала, как он подошел, словно он вырос из-под земли.

– Что? – Не поняла она.

– Кто пренебрегает своей жизнью во имя пользы близким, тот сохраняет ее, – последовал ответ.

– Вы мудрец?

Монах улыбнулся, на его лице было выражение безмятежности.

– Я лишь камешек на огромной горе, в сравнении с небом и землей. Если я так мал, могу ли я считать себя большим?

– В этом уже есть мудрость. Вы хорошо говорите по-русски. Где вы научились? – спросила Соня.

– Я несколько лет жил в России.

– Почему вы стали монахом?

– Я искал покой.

– Нашли?

Мужчина ничего не ответил и лишь устремил свой взгляд вдаль.

– А что нужно, чтобы стать монахом? – спросила Соня.

– Нужно освободить свое сердце от пут и удалить из жизни все, что рассеивает волю.

– Это так сложно для понимания! Что же рассеивает волю?

Монах взглянул на девушку, хитро прищурившись.

– Власть и богатство, горделивость, погоня за славой и корысть.

– А что опутывает сердце?

– Погоня за внешней красотой, хитрость и позерство. А еще эгоистичная любовь, тяга к наслаждениям, ненависть и гнев.

– Но все это человеческие слабости и чувства. Разве может человек обходиться без них?

– Мы же говорим о монахах. А они беспристрастны. Беспристрастие ведет к покою, покой – к ясности, ясность – к пустоте, пустота – к недеянию, которое все и совершает.

– Боюсь, это слишком сложно для меня. Вряд ли мне удастся постигнуть ваши истины, – улыбнулась девушка. Монах внимательно посмотрел на нее, потом осторожно взял за руку.

– Ты постигнешь и очень скоро. Тебе выпадет испытание, но ты его преодолеешь. Посмотри вон на то дерево, – он протянул руку и указал на одинокую сосну, что росла на скале. – Сначала это был маленький слабый росток, но ветер не смог вырвать его, да и кому мог помешать тонкий зеленый стебелек. Потом он превратился в хилое деревце, оно гнулось под порывами ветра, но ствол был гибким и не ломался. А теперь это гордое сильное дерево и ветер уже не осмеливается тягаться с ним. Так и человек, силен всегда, просто часто и сам не знает об этом.

Соня задумалась над его словами, а когда, очнувшись от раздумий, хотела что-то спросить, монаха рядом уже не оказалось. Словно весь их разговор был игрой ее воображения.

***

Почему именно сейчас ей вспомнился этот эпизод жизни, она не знала. Неожиданно зазвонил телефон. Соня вздрогнула и, вскочив, помчалась в гостиную.

– Алло! – воскликнула она, схватив трубку.

– Соня? – раздался голос Сергея Петровича.

– А, это ты. Привет, – выдохнула девушка.

– Что случилось?

– Ничего, просто бежала из кухни.

– Я звонил тебе весь вечер. Ты где была?

– Гуляла.

– В такую-то погоду?

– Слушай, Сереж, я очень устала и хочу спать! Ты что хотел?

– Я волновался за тебя. А еще, у меня завтра плановая холецистэктомия, а Василич заболел и не сможет ассистировать, Марианна уехала в Саратов к родителям, а с Багуровым ты сама знаешь, какие у меня отношения, – виновато проговорил Сергей Петрович.

– Понятно, Чащин! Хочешь вызвать меня на работу.

– Сонечка, я понимаю, ты в отпуске…

– Все нормально, Сереж, я приду.

– Ты уверена?

– Уверена, смогу ли я оперировать после того, как под моим скальпелем умер пациент, ты хотел спросить? – сухо проговорила Соня.

– Ну, зачем ты так? – обиделся мужчина.

– Извини. Я что-то не в себе сегодня. На какое время назначена операция?

– На одиннадцать.

– Хорошо. До завтра.

– Спокойной ночи!

– Спокойной ночи.

Войдя в ординаторскую, Соня бросила сумку и мокрый зонт на диван. Затем она включила электрический чайник и пошла за ширму, переодеваться.

– Доброе утро, Софья Владимировна! Вы меня совсем не замечаете или наполовину? – спросил Чащин, закинув ногу на ногу и вертя в руках Сонину сумочку, которой она чуть не попала ему в лицо.

– Что? – не поняла девушка и выглянула из-за ширмы.

– Ты не поздоровалась.

– Правда? Извини. Здравствуй!

– И все? – Сергей Петрович удивленно посмотрел на Соню.

– Что еще? Я не поздоровалась, вероятно, просто задумалась. Или не заметила тебя. Не знаю.

Вода в чайнике закипела. Соня вышла из-за ширмы в голубом медицинском костюме и налила в стакан кипятка. Потом она села за стол и задумалась.

– Что с тобой? – спросил Сергей Петрович.

– А что со мной?

– Ты молчишь.

– И что?

– Странно. Операция через час, – Чащин посмотрел на часы.

– Лапароскопическая?

– Да.

– Хорошо.

– Плужников из пятой палаты про тебя спрашивал. Ему надо швы снимать, а он никому не доверяет. Говорит, что твои руки самые нежные.

– Да, понятно, что нежнее твоих! – Соня взглянула на Чащина и хитро улыбнулась.

– Это что за намек?

– Это не намек. Это констатация факта. Ладно, пойду к Плужникову, не век же ему со швами ходить.

Сергей Петрович посмотрел девушке вслед, пожал плечами и улыбнулся.

Через час началась операция. Чащин вошел в операционную с поднятыми руками. Соня посмотрела на него поверх марлевой повязки.

– С тех пор, как мы работаем вместе, я полюбил операции, – сказал Сергей Петрович.

– Что так? – спросила девушка. Их лиц не было видно и от этого казалось, что они разговаривают одними глазами.

– Могу проводить с тобой время на законных основаниях. Лапароскоп, – ответил Чащин, отдавая между делом приказы операционной сестре.

– Странные у вас, Сергей Петрович, методы ухаживания, – ухмыльнулась Соня и посмотрела на экран. – Спайки.

– Да, уж! Ножницы. Вот, нелегкий путь предстоит к желчному пузырю господина Эфмана. Прямо, как к твоему сердцу, – Чащин через стол пристально посмотрел на девушку, затем перевел взгляд на экран. – Прижги сосуд.

– Какое чудовищное сравнение! Фу! Коагулятор.

– Почему же чудовищное? Нормальное, с учетом профессиональной деятельности. Отсекай протоки.

– Очень романтично! Готово.