Чтение онлайн

В этот момент ко мне подбежал инструктор Олег. В результате легкого ранения и контузии он был очень перевозбужден и кричал, что нужно снова вернуться на место эвакуации, так как там танк и на нем много раненых. «Халк» стоял развернутым в противоположную от укрепа сторону, и мы не стали тратить время на разворот. Олег вскочил за руль ближайшего «ниссана», а я прыгнул на переднее пассажирское сиденье, и мы понеслись обратно к месту эвакуации. Олег уверенно вел машину, а я, выставив в открытое окно автомат, всматривался в мелькающую по пути «зеленку» по правому борту. За две минуты движения Олег пытался мне рассказать о том, как получил ранение.

Олег Латошинский и Николай Криворотько после штурма Иловайска

Когда мы подлетели к просеке, на дорогу выехал разорванный танк с нашими бойцами на броне. По бокам танка были видны следы попаданий из гранатомета. Мы помогли раненым погрузиться на борт пикапа, после чего спешно вернулись к позиции возле штаба, где раненым оказывали первую помощь. Медиков было мало, и потому мы помогали им, чем могли. Уцелевшие бойцы своими ножами срезали лямки бронежилетов и разгрузок, а также разрезали форму раненым побратимам для наложения повязок и жгутов. Доставали из аптечек кровоостанавливающие порошки и засыпали ими раны товарищей. Принимали у них оружие и боекомплекты. В этом нашем первом бою были ранены Шавлик, Давид Гурцкая, Дима Руденко, Женя Макогон, Саша Минаев, Андрей Фурса и еще несколько бойцов. Серьезную контузию получил Малыш Саша. Легкие ранения – наш инструктор Олег, которого зацепило осколком в ягодицу и слегка контузило, и Коля Спартак, получивший осколочное левого предплечья, ему также оцарапало щеку.

После первой неудавшейся попытки войти в Иловайск мы отошли в Старобешево. Наш экипаж был отправлен с несколькими ранеными. Среди них был мужественный наводчик танка, который шел во главе отряда и потом прикрывал его отход. Парень получил серьезную контузию. Остальная часть батальона подтянулась чуть позже. Врачи больницы работали не покладая рук. Бойцы помогали медикам переносить раненых из машин в операционную. Тогда я впервые увидел результат серьезной контузии. Малыш Саша почти не отдавал себе отчета, где находится, и не ориентировался во времени и пространстве. Он почти все время сидел на кушетке, обхватив голову обеими руками, и шатался из стороны в сторону, жалуясь на невыносимую боль в голове. Иногда поднимался и пытался идти куда-то, не меняя положения рук. Сталкер помог ему сесть обратно на место и следил, чтобы Саша ни обо что не ударился. Раненых, после оказания первой помощи, почти сразу увозили в Мариуполь и оттуда вертолетом доставляли в Днепропетровск.

После этого первого боя наши ряды заметно поредели. Наш комбат построил оставшихся бойцов во дворе больницы. Берёза поздравил нас с боевым крещением, и мы помянули своих погибших товарищей минутой молчания. Уже тогда стали проявляться первые признаки того, что не все готовы к реальной войне. Большинство ребят хоть и понимали, что у руководства нет достаточного боевого опыта, но готовы были идти в бой. Возможно, чрезмерные эмоции некоторых бойцов имели под собой веские основания, но были и такие, кто истерил и откровенно паниковал сам и сеял панику вокруг. Вова Помидор на чем свет стоит клял Берёзу и откровенно посылал его по известному адресу, обвиняя последнего в некомпетентности. Берёза требовал, чтобы он заткнулся и обещал уволить за нарушение субординации и оскорбления старшего командира. Нэо, также не жалея голосовых связок, обвинял командиров в смерти Тафейчука и Харченко. Остальные бойцы старались держать себя в руках и пытались успокоить более эмоциональных товарищей. Но все были единодушны в том, что подобные операции нужно тщательнее планировать и использовать более серьезное вооружение. Все были под сильным впечатлением, а поминальные 150 граммов водки еще больше подняли эмоциональный градус. К счастью, эмоции понемногу утихли, и здравый смысл взял верх. После построения и поминки погибших побратимов была организована охрана периметра больницы, и батальон расположился на отдых. Бой 18 августа 2014 года стал для нас настоящим боевым крещением.

Ночью к нам прибыло подкрепление с бойцами 20-го БТРО, считавшегося частью батальона «Днепр-1», с тремя АГС-17, которые установили в кузовах трех пикапов. На первый был поставлен Помидор, на второй – Гром и Кум, а на третий – Петюня.

Ночь была очень холодной. Место для ночлега было определено в подвале больницы. Некоторые бойцы расположились в коридоре и кабинетах больницы. В Старобешево не было проблем с электричеством, и я поставил на ночь заряжаться телефон, который часто использовал для фото- и видеосъемки.

Утром комбат объявил построение и готовность к выходу для второй попытки зайти в город. В строю снова стал раздаваться ропот о том, что без прикрытия броней любой штурм будет самоубийством. После вчерашнего боя все видели, что случилось с танчиком, и думали, что боевая машина не будет участвовать в операции. Комбат пообещал, что прикрытие броней обязательно будет, и ропот прекратился. После чего мы снова двинулись на позиции перед Иловайском.

Когда мы добрались уже знакомой дорогой через элеватор к расположению штаба, водителям сказали расположить автомобили на обочинах дороги, а личному составу ожидать дальнейших указаний. Командиров рот и взводов собрали на совещание для получения инструкций. Чтобы кое-как скоротать время, я решил разжиться соляркой. Рядом стоял армейский заправщик, который щедро заполнил до края бак «халка». Ребята не покидали кузов машины и, развалившись на ящиках с боеприпасами и личными вещами, общались на отвлеченные темы. В этот момент на мой телефон пришла смс-ка. Это обо мне вспомнил родной военкомат, который в нескольких коротких и сухих фразах предупреждал меня о том, что, если я в ближайшее время не предстану пред светлые очи военкома, мне грозит от двух до пяти лет лишения свободы. Поделился этой новостью с бойцами, что послужило поводом для шуток.

– Вот это ты, Седой, закосил – так закосил.

– Нашел где спрятаться и переждать смутное время.

– Здесь тебя милиция точно не будет искать.

Я отшучивался:

– Я тоже вроде как милиционер, но если военком сможет прибыть сюда и вручить мне в руки повестку, то так и быть, уважу военного и явлюсь в военкомат.

Не то чтобы меня сильно беспокоила угроза уголовного преследования от уклонения от мобилизации, но просто обидно было. Позвонил нашему кадровику и попросил уладить вопрос с военкоматом. Пусть передаст, что, мол, сейчас немного занят и приеду чуть попозже.

К «халку» вернулся Дэн с картой Иловайска и подозвал всех нас. На карте был отмечен поселок Виноградное и часть города Иловайска. Дэн пояснил, что был разработан новый план по зачистке города. С западной стороны «Донбасс» вошел в город и занял несколько ключевых позиций. Наша задача состояла в том, чтобы зайти с восточной стороны через поселок Виноградное и соединиться с «Донбассом» в центре города.

До начала выступления оставалось немного времени. Ожидали бойцов других подразделений, которые должны были идти с нами. Перед «халком» припарковался один из наших пикапов, кузов которого был заполнен ящиками с боеприпасами. Бойцов попросили помочь разгрузить машину. В кузове, кроме ящиков с патронами, также была винтовка СВД без оптики и пулемет ПКМ. К нам подошел наш комбат и спросил, умеет ли кто-нибудь обращаться с подобным оружием. Снайперскую винтовку взял Коля Спилберг, а пулемет остался при штабе. Штука была мощная и однозначно полезная, но никто не захотел тащить его с собой. А кто хотел, те не умели им пользоваться, и комбат сказал, что раз так, то ПКМ остается при нем.

Олег Бирюк (Якут) перед началом зачистки поселка Виноградное

Наша группа состояла из бойцов нашего батальона, группы разведки батальона «Азов» и группы батальона «Шахтерск». Всего нас было около полутора сотен человек. Когда весь транспорт был собран в колонну, мы тронулись в путь. На перекрестке возле большого креста, обозначавшего въезд в пригород Иловайска, повернули направо и проехали железнодорожный переезд. За переездом дорога проходила между двух посадок, которые тянулись вдоль железнодорожного пути. Возле посадок стояли два подбитых танка. Оба разутые и без башен. Гусеницы были разорваны, и часть их, вместе с башнями, валялась отдельно рядом со сгоревшими боевыми машинами. Аккуратно объехав эту сгоревшую технику, мы попали на какую-то дорогу, а затем свернули с нее на грунтовку. По грунтовым дорогам, поднимая густые облака пыли, мы вышли к блокпосту 40-го БТРО в районе поселка Покровка.

Блокпост занимал стратегически важную высоту, с которой отлично просматривалась местность на подходе к Иловайску с восточной стороны. Там определились с дальнейшим маршрутом и порядком движения. Удерживавшие блокпост бойцы рассказывали, что пост постоянно подвергается обстрелам. Ходили слухи, что к Иловайску готовится прорываться российское подкрепление с танками с этого направления. Пост был укреплен, если не изменяет память, двумя БМП и танком. Определив порядок движения, командиры ставили задачи своим подразделениям.

В это время я собрал пустые бутылки в салоне своего железного коня и сходил к колодцу за водой. Днем было достаточно жарко, и постоянно хотелось пить. Восстановить запас воды не всегда было возможно, и колодец в Покровке оказался как раз очень кстати. Пополнив запасы воды и построившись в боевой порядок, наш отряд выдвинулся в направлении Виноградного. На блокпосту оставили небольшую группу бойцов «Днепра-1» для усиления поста на время штурма Виноградного. Когда проезжали улицами Покровки, мне казалось, что поселок наполовину вымер. Бездорожье и разрушенные дома выглядели удручающе. Первый раз все взбодрились и спешились из машин на подходе к большому открытому полю. Внезапно, неизвестно с какого направления, началась стрельба из стрелкового оружия. Осмотревшись и убедившись, что никакой угрозы нет, двинулись дальше. Проходя через поле перед поселком, заметили работу минометов, но они били не прицельно. Пристреливались.