Чтение онлайн

Панику в рядах наркоторговцев вызвал новый американский метод, разработанный в калифорнийской лаборатории «Энкор корпорейшн». Эта новая система, первоначально предназначавшаяся для Национальной службы по контролю за наркотиками, способна обнаружить взрывчатые вещества или наркотики в закрытом багаже, ящиках или контейнерах. Она представляет собой детектор в форме некоего туннеля и позволяет даже проводить автоматический — без участия человека — контроль полностью загруженных грузовиков. Этим объясняется тот факт, что одним из разработчиков устройства, дающего более точные результаты, чем при контроле рентгеновскими лучами, был франко-британский консорциум «Евротуннель», вложивший в 1989—1998 гг. более 20 миллионов долларов в доводку и установку детектора. Подобное устройство, которое называется импульсным анализатором на быстрых нейтронах, выявляет определенные вещества, такие как кокаин или героин, а также взрывчатку, путем бомбардировки нейтронами. Этот метод позволяет определить химический состав и точное количество тестируемого вещества. Если данная система получит повсеместное распространение, наркоторговцам будет весьма трудно ввозить свой товар в страны, оборудованные такими устройствами. В настоящее время единственное относительное препятствие этому — что дает некоторую отсрочку наркодельцам — высокая стоимость подобных установок. В данной области любое решение — прежде всего решение политическое. Министерство обороны США и Федеральное управление авиации за последние несколько лет вложили в этот проект более 35 миллионов долларов для обеспечения безопасности, что несравнимо с общим объемом доходов, получаемых южноамериканскими наркокартелями или новыми картелями Центральной Азии, включая и талибские, — в 1992 гг. денежный оборот между Афганистаном и русской мафией составил, по мнению американских экспертов из АНБ, многие миллиарды долларов в год, часть из которых шла, без сомнения, прямо на нужды джихада.

Сегодня наркобизнес стал намного сильнее и служит интересам новых хозяев Афганистана и их друзей — фундаменталистов или террористов, даже если официально режим студентов-теологов запрещает использование наркотиков. Талибы утверждают, и это частично правда, что в этом отношении они унаследовали уже сложившееся положение вещей; они даже иногда устраивают публичное уничтожение мака или, поднимая большой шум в прессе, закрывают какие-нибудь преуспевающие лаборатории, чтобы доставить удовольствие представителям ООН. Тогда несколько десятков килограммов опия превращаются в дым, и ООН может составить доклад, который удовлетворит всех, тем более что талибы хотели бы занять в ООН то место, которое все еще занимают сторонники Масуда.

Двадцать седьмого июля 2000 г. глава движения «Талибан» мулла Омар запретил выращивание мака, противоречащее исламу, даже сопроводив эту весьма непопулярную меру суровыми наказаниями для нарушителей запрета. Некоторое время спустя после его введения были арестованы десятки крестьян, а их засеянные поля — разорены.

Декрет несомненно мало кому нравится в Афганистане, где мак в земледельческих районах — почти единственный источник дохода. Поэтому вполне понятно, что эта мера направлена прежде всего на то, чтобы успокоить международное общественное мнение, а не на то, чтобы преградить путь наркотикам, идущим на Запад! Этим ловким трюком режим талибов буквально припер мировое сообщество к стенке: делая первый шаг, он в то же самое время поднимает вопрос о будущем крестьян, обреченных на нищету. Но за всей этой шумихой, предназначенной для мирового общественного мнения, остается тот факт, что снимки со спутников, осуществленные по заказу ООН, показывают — засеянные маком площади занимают более 90 тысяч гектаров, и за год эта цифра выросла на 50%.

Теперь Афганистан опережает Бирму, которая производит «только» 1200 т мака в год.

В конце 1980-х гг. Пакистан также провел широко разрекламированную в средствах массовой информации кампанию по уничтожению урожая и маковых полей крестьян-пуштунов, причем применялись для этого даже весьма токсичные дефолианты, родственные американскому «Эйджент орандж». Применение этих гербицидов, уничтожавших не только мак, но и все другие сельскохозяйственные культуры, а также крайне пагубно воздействовавших на скот, спровоцировало жестокие столкновения между настоящими крестьянами и теми, кто выращивал только опийный мак.

Однако полное уничтожение культуры выращивания и переработки мака в Афганистане и Пакистане — это не больше чем мечта! Опий в этих странах употребляют со времен английской колонизации уже в течение двух веков. Еще в годы правления генерала Зия-Уль-хака грузовики, принадлежавшие национальному подразделению материально-технического обеспечения, занятому перевозкой официальных грузов пакистанского режима, редко уходили порожняком из лагерей боевиков в Афганистане, доставив муджахидам оружие, оплаченное американцами. Затем пакистанские военные передавали мак, купленный у муджахидов, на переработку в подпольные лаборатории, расположенные в так называемых зонах племен в Афганистане, то есть в абсолютно неконтролируемых регионах беззакония, прежде чем экспортировать его, т. е. мак, через Иран в Европу. Баснословные доходы от этого импорта позволили некоторым офицерам спецслужб Пакистана финансировать военные действия против Индии в Кашмире или даже приобретать военное снаряжение. По мнению многих западных разведслужб, разработка пакистанской атомной бомбы в этот период была главным образом профинансирована за счет доходов наркоторговли [173] .

Сегодня аналогичное положение существует и в Афганистане рыцарей Аллаха: им тоже необходимо много денег, чтобы бороться с Масудом, покупать оружие и платить своим солдатам-монахам. Наркотики приносят им многие сотни миллионов долларов в год. Это решающий довод в пользу несколько вольного обращения с моралью или исламом.

Таким образом, выращивание мака нисколько в идеологическом плане не смущает муллу Омара, который без зазрения совести пользуется выгодами, которые дает «Закят, религиозный налог на мак, составляющий около 20% и собираемый в закрома движения «Талибан»! Абдель Хаким Муджахид, представитель талибов в США, заявил в Нью-Йорке:

Мулла Омар пошел еще дальше, заявив, что никогда талибы не позволят продавать опий в Афганистане, и напротив, добавил он, если не-мусульмане хотят покупать наркотики и травить себя, охранять их должны не талибы. Так что становится вполне понятно, почему поток наркотиков никак не! В плане политическом режим талибов использует наркотики как рычаг для получения признания, и нередко можно услышать высказывания различных официальных лиц о том, что только Запад может решить эту проблему, потратив миллионы долларов на то, чтобы ввести в оборот сельскохозяйственные культуры, которые заменили бы мак. Эта стратегия, граничащая с шантажом, ставит в неловкое положение западные державы, которые отказываются платить выкуп в обмен на уничтожение культуры опийного мака. Да и кроме того, как можно быть уверенным в том, что талибы будут способны искоренить это многовековое производство?

Таким образом, очевидно, что исламистский мир получает огромные субсидии от главарей наркодельцов в обмен на быстрое отмывание денег через сеть исламских банков. Поэтому и талибы, контролирующие 90% площадей занятых в Афганистане под посевы мака, и сначала потребовавшие от владельцев земельных участков уплаты заранее твердо установленной суммы в 20 000 рупий (примерно 3000 франков), а затем еще одного налога в 1000 рупий за килограмм произведенного опия, начали внедрять новую систему сбора налогов, которая «лучше сочетается с шариатом»: теперь они присваивают и 20% выручки!

Шкала базовых налогов на производство также варьируется от простой до двойной, в зависимости от того, находится ли налогооблагаемый земельный участок в районе Кандагара или в провинции Нангархар на востоке страны на границе с Пакистаном. В так называемых зонах племён цены могут достигать пяти тысяч рупий — целого состояния с учетом среднего уровня местных доходов. Относительно высокие цены в провинции Нангархар объясняются наличием там по меньшей мере 15 лабораторий по изготовлению героина, что сильно увеличивает прибавочную стоимость мака. Некоторые из этих лабораторий производят до 100 килограммов морфина, который потом используется для производства героина. Официальные сборщики налогов талибского режима даже выдают крестьянам должным образом оформленную квитанцию, чтобы те беспрепятственно могли пройти контрольные посты!

По словам одного лаборанта, бежавшего в Пакистан и находящегося сейчас в госпитале, где он проходит курс лечения от наркозависимости, в той лаборатории, где он работал, неочищенный морфин упаковывался в пакеты весом примерно по 6 кг. С каждого такого пакета талибы получали 55 долларов налога, что составляло примерно 6000 долларов «ИФСкальных» доходов в день. По словам этого техника, в том же самом районе существовало по меньшей мере 30 центров производства с аналогичными мощностями... Иными словами — 180 000 долларов, собираемых ежедневно! И у этих лабораторий никогда не будет недостатка в покупателях на Западе — слишком много посредников лакомится «коричневым сахаром», неочищенным порошком. Цены на героин в Париже или Нью-Йорке служат тому подтверждением: в то время как за 10 килограммов опия, из которого получится килограмм морфина, а потом и героина, афганский крестьянин получает 600 долларов, оптовик в Турции получает уже 12 000 долларов, а розничный торговец в Голландии — 50 000 долларов. Таким образом, начальные 600 долларов на улице среди наркоманов превращаются в полтора миллиона долларов [174] Потребитель заплатит почти в 2500 раз, а в период нехватки товара и в 6000 раз больше цены, заплаченной афганскому крестьянину, и, сам того не подозревая, внесет свой вклад в джихад афганских теократов! [175] .

Перевозчиками или сопровождающими служат главным образом молодые исламисты, прошедшие обучение в учебных центрах талибов. Случается даже, что муллы благословляют перевозимое в грузовиках! На некоторых специализированных рынках продается также опий-сырец. По словам представителей программы ООН по борьбе с наркотиками, один из наиболее крупных центров торговли опием находится скорее всего на базаре города Санджин в провинции Хельманд, в трех часах пути от Кандагара. Более трехсот торговцев, вооруженных только простыми весами, продают опий, спрессованный в большие сухие лепешки или скатанный в еще влажные шары. Нередко кое-кто из этих скромных базарных торговцев продает с жалкого деревянного прилавка, из старого ржавого контейнера или под прикрытием потрепанного зонта десятки тонн опия в год с прибылью около 200 000 долларов — прибылью, которую невозможно получить ни от какой другой торговли в стране, в течение более 20 лет опустошаемой войной. На базаре Санджина продается половина всего производимого в Афганистане опия. Конечно, подобные рынки контролируются местной мафией, которая также собирает дань с уличных торговцев.