Чтение онлайн

заработке терять должен?

 -- Ты вот на Закон о трудовых коллективах ссылался, -- сказал парень, -- так там

не только про пьяниц сказано... Тех, кто коллектив разлагает рвачеством своим,

ведь тоже попросить кое о чем можно...

 Дядька дернулся было, но промолчал.

 -- А ты чего сидишь, как пыльным мешком вдаренный?
– - сказал парень моему отцу.

 -- Чувствую, и вправду придется тебя на веревочке водить. Пощады не жди! Умрешь,

а человеком станешь!

 -- Камера -- стоп!
– - раздался вдруг голос режиссера.
– - Снято!

И я, и все в зале к этому времени напрочь забыли, что идет киносъемка. Всех как

будто холодным душем окатили. Режиссер вылетел на сцену.

 -- Ну, товарищи!
– - воскликнул он, радостно потирая руки.
– - Сказать, что

гениально, значит, ничего не сказать! Абсолютно живой, подлинный эпизод!

Прекрасный финал для картины! Взволнованный, страстный!.. Огромное вам спасибо!

 -- Тьфу, черт!
– - опомнился парень в ковбойке.
– - А я-то...

 -- Вы старались не зря, -- успокоил его режиссер.
– - Поймите: зрители, сидящие в

зале, благодаря вам и вашим товарищам будут активно сопереживать происходящему

на экране. А кое-кто переосмыслит свою жизнь... Мы этот эпизод домонтируем

крупными планами, и когда рабочее собрание все-таки примет решение уволить этого

человека с завода, для него это будет еще большей трагедией! Ведь нашлись люди,

которые вступились за него.

 -- Чего, чего?
– - переспросил парень.
– - Как это уволить?!

 -- У нас есть утвержденный сценарий, -- терпеливо стал объяснять режиссер, --

согласно которому этот эпизод в картине -- последний.

 -- Значит, -- спросил кто-то из рабочих, -- если в кино, предположим, пьяница или

прогульщик забредет, то он на экране что увидит? Как таких в шею гонят?

 -- Именно, -- подтвердил режиссер.
– - Тяжелая расплата!

 -- Получается: надеяться ему больше не на что? И к нормальной жизни не

вернуться?

 -- Все в его руках, -- возразил режиссер.
– - Если он захочет...

 -- Вот что, товарищи киношники, -- сказал парень.
– - Как отдельные личности пьют,

прогуливают и увольняются постоянно -- это мы и так знаем. И в кино ходить не

надо. И не пойдет никто на такой фильм... А вот вы покажите, как человека

вытащить можно! Как в цехе или еще где борются за него! Вот тогда нам интересно

будет: удастся это или нет? Тогда каждый переживать станет. А так... Знал бы, ни

за что не стал бы сниматься...

 -- Верно, Эдик!
– - раздался звучный голос Олега.
– - Это не конец картины, а

начало! Перестраивайся!

 Олег стоял посреди сцены, насмешливо глядя на режиссера. Как влитой, сидел на

нем серый пиджак. Известная всей стране улыбка играла на лице.

 -- Ну, Олегушка, дорогой, -- засуетился режиссер, -- это мы решим на студии...

Автор сценария, если надо, кое-что перепишет... Он, слава богу, жив, не Лев

Толстой!

 -- Да уж, -- язвительно сказала Людмила, -- отнюдь!

Она спустилась со сцены и, словно не замечая расступавшихся перед ней рабочих,

пошла к автобусу.

 -- А вам, товарищ капитан, -- вцепился в Соколова режиссер, -- сниматься теперь

придется. Вы от нас не отвертитесь. Если что, я позвоню комиссару милиции, чтобы

он вам просто приказал... Я шучу, конечно, но учтите!..

 Я почувствовал на своем плече чью-то руку. Сзади стоял Олег.

 -- Артистом хочешь быть? Я пожал плечами.

 -- Может быть, и будешь, -- задумчиво сказал он.
– - Может быть... В нашем деле что

главное? Поверить в то, что происходит. А ты поверил. Вон как весь эпизод

перевернул! И по правде получилось. Недаром ведь люди забыли, что тут кино

снимают! Конечно, мальчишка отца не бросит! И рабочие так просто, за здорово

живешь, не выгонят.

 -- Скажите, -- спросил я, -- откуда Людмила Макаровна это

все взяла? Ну, про обиду эту... как вас... отца то есть... неправильно уволили?

 -- Людмила -- настоящая актриса, -- улыбнулся Олег.
– - Как критики любят говорить:

полностью перевоплотилась. Что-то всплыло изнутри -- и текст сам пошел. Если

верно образ нащупаешь, так обычно и бывает. Ты же вот откуда-то взял, что она

мужу на день рождения ничего никогда не дарила. Верная деталь, живая... Ну,

поехали, -- он взглянул на часы.
– - У меня вечерний спектакль еще...

 22 ДЕКАБРЯ

Только что узнал от соседа по лестнице -- наш Миша Афанасьев опять начал пить,

допился до белой горячки, и его увезли в больницу... Наверное, отправят на

принудительное лечение, по закону это разрешено...

 Никак я не могу понять: что же такое -- ЗАКОН? Раньше мне виделось нечто грозное

и неукоснительное: только так и никак иначе! А теперь оказывается, что в очень

многих случаях Закон как бы спрашивает: а ну-ка, скажи, есть у тебя совесть или

нет? Добрый ты или равнодушный? Смелый или трус? Придешь на помощь или

отвернешься в сторону?

 Я, Закон, позволяю тебе быть смелым и добрым, а дальше -- решай сам!..

Ведь если бы нашего Мишу не гнали отовсюду, а помогли бы, остановили вовремя,

может, и не случилось бы с ним беды...

 7.

 ЗАКОН и предприимчивость

 23 ДЕКАБРЯ

Долго разговаривал с Николаем Николаевичем про нашего Мишу и вообще про то,

почему люди пьют. Прокурор назвал несколько причин пьянства. Это и "традиции", и

то, что нечем заняться в свободное время, и то, что мало еще в магазинах

хороших, привлекательных товаров, поэтому пропивать зарплату не очень-то и

жалко...

 Николай Николаевич порекомендовал мне почитать "Закон об индивидуальной трудовой