Чтение онлайн

Когда до городка оставалось минут десять пути, я остановился у обочины и спрыгнул на землю.

– Олник!

Он подъехал на своем мышастом скакуне.

– Вариант "Зеленое яблочко"!

Напарник оживился:

– Много крови?

– Достаточно. Ты поедешь впереди, чтобы разбудить спящих. Подготовишь их к нашему приезду.

– Яблочко?
– сунулся мне под руку Альбо.

– Еще одна хитрость, - пояснил я и выгнал всех из фургона. Затем вспорол его бока в нескольких местах, чтобы парусина обвисла лохмами. Ничего, потом можно зашить.

– Что вы задумали, Фатик?
– спросила Виджи голосом, в котором звенели ледышки.

– Минуту...

Я снял рубаху, и лица моих подчиненных вытянулись. Имоен прикрыла пухлые губки ладошкой, Альбо прошептал "Свят, свят!", а Скареди отвернулся так резко, будто одним взглядом мог набрать себе грехов лет на десять вперед.

Великая Торба, я все время забываю про татуировку с нагой девицей верхом на пивном бочонке. Ну, молодость, молодость, было, было! Что уж тут. Тем более, грудь у меня волосатая, и девицу не так уж и четко видно. Во всяком случае, самые пикантные места почти закрыты, да и не противоречит моя татуировка этическому кодексу Джарси.

– Знак моего клана, - внаглую соврал я, тыча себя в грудь.
– Великая и благородная богиня Мегарон-Шулер-Афер. Ее накалывают только самым выдающимся членам клана Мегарон.

По глазам Виджи я понял, что она знает о моем обмане. Ну да, я же сам еще в первый день признался ей в сумасбродствах молодости.

Прости, фея...

Я обмотал левый локоть куском парусины, затем взял один из клинков Гхашш и чиркнул по мизинцу. Удивительно, сколько крови может натечь из слегка надрезанного пальца на левой руке. Наверное, столько же, сколько из правой. Я окропил тряпку, затем растер кровь по лицу и груди. Раздались недоуменные восклицания. Я пока не стал пояснять.

Олник занимался тем же самым. Содрав рубаху так, что она свисала с его штанов и килта, будто отрепья, он старательно вымазался собственной кровью. Я вытребовал у Имоен стрелу, получил ее и тут же отломил острие. Лесная нимфа вскрикнула.

– Нужно для дела, - отрезал я, сооружая на голове напарника окровавленный тюрбан. В складки ткани я всадил обломок стрелы оперением вверх. Теперь гном был готов к выступлению. Окровавленный, раненный почти смертельно... О да!

На нас с Олником смотрели так, будто мы помешались. Один эльфийский принц, кажется, уже сообразил, к чему мы клоним.

Из веток и ткани мы смастерили три факела, обмакнув их в масло для смазки колес. Вдобавок я зажег два дорожных фонаря карликов, подвесив их на крюки, приделанные к передней дуге фургона.

Я окинул взглядом дело своих рук. Отлично... авансцена ярко освещена, можно запускать актера.

– Скареди, снимайте рубаху и кирасу. Вы станете на заднике фургона. Откинете полог так, чтобы вас было видно, возьмете в руки факел, будете им размахивать и орать.

– Орать?
– удивился старый рыцарь.
– А что мне орать?

– "Налет! Налет! Налет! Все на защиту Таргалы! Разбойники наступают! За ними чащобные эльфы! Они сговорились! Насилие и убийство! На рассвете они будут здесь! Все пропало! Все пропало!"

Он несколько секунд пытался осмыслить мои слова.

– Это дикие такие, которые эти...

У Виджи окаменело лицо. Прости, добрая фея, но - увы. Чащобники - позор эльфийского рода.

– Да, это те самые, которые дикие.

Скареди еще подумал.

– А они идут за Фреем?

– Нет. Но на Таргалу они совершали набеги, это факт.

Он сдвинул густые брови:

– Через это я, получается так, солгу честным горожанам, так или не так?

– Так.

– А горожане все честные? Они обманом завлекутся на защиту своего города?

Гритт...

Я нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Ночной ветер холодил грудь, а на запах свежей крови прибывали все новые стаи летучих и зудящих упырей.

– Это дело благое. Не будет драки, Фрея встретят закрытые ворота, он поговорит с горожанами и все прояснит. Может, они слегка - самый чуток - шмальнут в него из самострелов, и все! Единственный выход на перевал - он лежит за городом, за его воротами. И чем дольше горожане продержат Фрея под стенами, тем лучше для нас.

Ясное дело, что именно на драку я и рассчитывал.

Скареди подумал, затем выпрямился и трескуче заявил:

– Но я же стану через это брехунцом!

Я чуть не огрел его по лбу.

– Ложь будет во спасение!

Он молча покачал головой:

– Я не брешу честным людям.

Людям! Еще один святой с принципами!

Я заподозрил, что сейчас и эльфы что-нибудь такое сморозят, но у них хватило ума промолчать. Виджи демонстративно стала боком ко мне, но острое ухо было начеку.

Внезапно вмешался Альбо:

– Я сделаю это во спасение Фаленора! А затем искуплю свой грех постом и молитвой!

Светлая голова! Правда, насчет поста, мне сдается, он лукавил. С таким-то брюхом...

– Хорошо. Монго, Имоен, Крессинда - вы будете смотреть в прорехи, сделайте лица поплаксивей. Гритт... Монго, представь, что ты сочиняешь элегию. Грустней, еще грустней. Бытие бессмысленно и бренно, а все женщины...
– в этот миг я перехватил вопросительный взгляд Имоен и поправился: - И ни одна женщина тебя не любит!

***

Вид моего напарника со стрелой в башке крайне впечатлил привратников. После недолгих расспросов (гном, размахивая факелом, как в бреду, повторял: "Эльфы! Чащобные эльфы наступают! А с ними отряд разбойников! Кто-нибудь, вытащите это у меня из головы! Позовите папочку! Ничего не вижу, где все, почему темно? Позовите папочку!") они широко распахнули ворота, и мы оказались в городе, оставив за спиной ветхие каменные стены. Перворожденные лежали, плотно укрытые спальниками. Я правил лошадьми, привстав на козлах. В левой руке у меня был зажженный факел, и я размахивал им, стуча зубами от холода.

Наш сарай на колесах поехал вверх по булыжной мостовой между сонными домами. Гном пришпорил осла и унесся вперед, теперь уже вопя, будто ему прижгли пятки. Его ор будил горожан, готовя их к нашему выступлению, так что, когда мы достигли середины Таргалы, из окон гроздьями высовывались головы, а на мостовой уже скопилось порядочно народу.

Я кричал, размахивал факелом и стонал. Альбо вторил мне с задника повозки, гудя, как набатный колокол:

– Эльфы! Чащобные эльфы наступают! А перед ними - банда людей-разбойников! Режут всех! Грабят, убивают, насилуют! Все на защиту города во славу Атрея!