Чтение онлайн

– Чуть болит. Но это ничего. Товарищ майор, разрешите на завтрак? Есть очень хочется.

Как же они громко ржали, как табун некормленых жеребцов, выпуская из себя накопившуюся за эти дни тревогу. Хохот, начавшийся с майора, подхватили все ребята из взвода и, передавая из уст в уста мои слова, погнали волну хохота по всей казарме. Оказывается, к нам в казарму уже набился весь курс – кто-то стоял внутри расположения, кто-то на лестнице. В кубрик отделения пробился доктор, а за ним – полковник Семибояринов и полковник Гарин, следом – Вадим Матяш. Он подошел ко мне, пока доктор осматривал перевязанную рану. Остановился возле кровати и стал на колено. Все замолкли. Через несколько мгновений в кубрике отделения воцарилась едва ли не гробовая тишина, а по центральному проходу передавалось все дальше: «Тихо». В полной тишине Вадим заговорил:

– Я, Вадим Александрович Матяш, клянусь тебе, Воин и командир, что отдам за тебя всю кровь и жизнь, когда ты этого попросишь. Буду прикрывать тебе спину в любом бою. Ты для меня больше, чем брат. Клянусь выполнять твою команду, какой бы она ни была, а за каждую каплю твоей крови возьму в тысячу раз больше у врагов. Клянусь быть лучшим среди твоих воинов рядом с тобой и самым верным.

Он стоял на одном колене и ждал. Я встал с кровати. Поправил расстегнутый китель.

– Я, Воин Светлый Император, – само по себе вырвалось (оставалось только надеяться, что никто не заметит), – принимаю твою клятву, Вадим Александрович Матяш.

Вокруг стояла тишина, ничем не нарушаемая. И вдруг полковник Гарин громко и четко прокричал:

– Слава Воину! – сделал паузу и продолжил уверенно, – Светлому Императору!

В ответ казарма содрогнулась:

– Слава! Слава! Слава!

Я поднял Вадима с колен и обратился к майору Киму и полковнику Гарину:

– Разрешите, Вадим в третий взвод перейдет?

– Конечно, пусть переходит, – ответил Гарин. – Но больше в третьем взводе вакантных мест нет. А то сейчас все прибегут проситься.

– Товарищ полковник, так все же разрешите на завтрак. Есть хочется так, что руку себе готов отгрызть.

– Товарищ полковник, – прорезался голос у доктора, – у воспитанника осколочное ранение. Его необходимо срочно отправить в госпиталь, и я буду обязан срочно доложить по команде.

Я аж поперхнулся.

– Доктор, у этого воспитанника столько докторов, что ни один госпиталь ему не нужен, – вмешался начальник училища. – А доложить можно, но у меня в кабинете.

Я пошел в столовую с полковником Гариным, а все остальные ушли строиться. Все, с кем я сталкивался в училище, будь то офицер или воспитанник, старались показать мне свое отношение. А оно у всех было примерно одинаковое: «Только скажи, что делать». Это читалось почти во всех глазах. Пока я набивал живот, мы обсуждали, что необходимо сделать в рамках эксперимента с оружием.

– Вечером совещание по эксперименту. Там будут твои деды, их Семибояринов пригласил, и ты приходи – сказал Максим Егорович. – Поговорим. Нужно многое обсудить. Ты после завтрака куда?

– Хотел поработать в училище до вечера. И с учебным отделом, и с командирами рот и взводов. Сейчас дед Саша и дед Бо приедут.

До семнадцати мы с дедушками работали с командным составом училища. Потом раздался звонок от дяди Влада.

– Нас всех – тебя, меня и дедов – вызывают «на ковер» к Министру Обороны. В 20:00. Для тебя – парадная форма. Видно, ваша командировка и ее итоги дошли до первого лица. И о твоих геройствах очередных ему доложили. Сначала ругался, потом сказал, что политика политикой, а награждать все равно надо. Всех наградят. Принято решение наград не жалеть. Тем более, что перед руководством Чеченской Республики лицо сохранили. Всех интересует только одно: как ты умудрился еще и гранаты кинуть?

– Да на ходу, пока в кювет бежал и летел. Они уже с разогнутыми усами были.

– Ну ты и балбес, – резюмировал он. – Тебя бы отодрать ремнем, а не ордена с медалями вешать. Кстати, можешь начальника училища поздравить с присвоением генерал-майора. И твоему майору Киму возобновили старое представление на героя СССР. Оказывается, его подписали все, а присваивать номер и регистрировать Указ не стали, по представлению Государственного политического управления. Ну а сейчас на это плюнуть и растереть. Все. Жду. Из училища всех тоже на это время вызовут. Только не пойму – почему не в Кремле? Ну ладно…

В 19:15 мы с дедушками, Яной и Юлей были около Министерства Обороны. Подъехал дядя Влад, тоже в парадной форме, с командиром группы Спецназа, который был с нами на операции по освобождению пленных и уничтожению банды. По званию он был капитаном, а звали – Василий Петрович Светлов. В большом зале нам торжественно вручали награды и новые звания. Мне вручили в последнюю очередь среди военных, а потом уже гражданским. Капитану Светлову присвоили внеочередное звание майора и наградили орденом «Святого Георгия». Такие же ордена вручили мне, дедушкам, Яне и Юле, а бойцам спецназа и всем суворовцам, участвовавшим в этой операции, вручили медали «За отличие в охране государственной границы». Все было странно. Такие награды были предусмотрены за участие в боевых действиях по защите государственной границы. Дядя Влад объяснил, что банда состояла из иностранцев, вот и решили дать боевые награды, а точнее, особо не думали – дали то, что было на виду: за уничтожение незаконно пересекшей границу банды.

– Вообще, все довольны. Даже один генерал, намекая на Дудаева, а сейчас – чеченский руководитель. Все претензии он снял, когда посмотрел ваше видео, и остался полностью удовлетворен. Вы там кого-то, ему очень неприятного, устранили. Ну не вы, конечно, а по легенде бандиты. Потому и звездопад такой нешуточный. Даже я сподобился звездочку получить. С меня тоже причитается. Ну что, поехали праздновать?

Домой пригласили всех участников операции. Полковник, точнее, уже генерал-майор Семибояринов и герой СССР майор Ким были у нас в первый раз, как и майор Светлов. Сказать, что они были в шоке – не сказать ничего.

Приехал дядя Эдик с женой и привез жену дяди Влада. Наконец, появилась Велька. Вела она себя странно, хоть и села рядом со мной. Снова много пели. А майор Ким, оказывается, виртуозно играл на аккордеоне. Разошлись, как всегда, заполночь.

– Завтра в парадной форме, Растислав – сказал Семибояринов, прощаясь, – со всеми наградами. Будешь вручать боевые награды своим товарищам.

С Велькой разговор не клеился. Спросила, не сильно ли болят плечо и нога. Я ответил, что терпимо. Поздравила с наградой и собралась идти спать. А я и не стал настырничать. Лег и сразу заснул – выдохся совсем. Утром проснулся от пристального взгляда на меня. Аж подскочил. Велемира смотрела глубоким, отстраненным взглядом.

– Ты чего, Вель? – спросил я удивленно.

– Пыталась понять, любишь ли ты меня, и ничего не услышала. Я вообще почему-то больше не слышу твоих мыслей. Раньше я твои эмоции даже на расстоянии чувствовала, особенно сильные, а как пошла учиться к Белояре, не слышу. Я уже знаю, что мы все должны быть твоими женщинами. И детей от любви должны родить. И то, что ты не только мой, знаю, – из глаз Вельки потекли крупные слезы. – А принять этого не могу. Поняла, что Яна с Юлей вообще только от тебя энергию черпают и без этого могут развеяться во плоти, а простить им и тебе этого не могу. Что мне делать? – и заплакала уже навзрыд.

Я понимал, что нет таких слов, которые стоит сейчас говорить. И молчал.

– А тут еще и Новогодие скоро. Белояра тебе клятву даст, а она знаешь, какая красивая! Правда, боится тебя. Она тебя больше семисот лет ждала. Что же мне делать?

– Вель, думаю, тебе надо поговорить с дедушками. Я не знаю. Я сам как кутенок малый. Просто стараюсь делать все хорошо. И учусь. И буду еще долго учиться, чтобы хоть чуть понимать этот мир, людей и то, что происходит. Понимаешь меня? А в любви моей не сомневайся. Я в тебя влюбился сразу, как увидел. Без всяких магий и колдовства.