Чтение онлайн

— Сделал, — повторил я, пытаясь отдышаться. — Теперь нужно научиться держать дольше.

Амату, который всё это время стоял в стороне и наблюдал, чуть наклонил голову. В моей голове прозвучала его короткая мысль: «Ты быстро учишься, сын Ирии».

Я усмехнулся. Быстро — это медленно без перерывов. Черепаха может обогнать зайца, если не будет останавливаться. Вот и я буду тренироваться постоянно и постоянно пробовать новое — без попыток не будет побед.

Амату передал мне ещё мысли: «Эфирный след. Астральный след. Они нас найдут по ним, если не спрятать».

Я на секунду задумался. Я с этим плотно не работал, но ириец прав: наше эфирное поле оставляет нити в пространстве, астральное — эмоциональный шлейф. Похоже, что Амату знает, что вологодские идут именно по этим следам. И, похоже, предлагает эти следы нам спрятать. Интересно.

— Учи, — сказал я вслух и одновременно передал эту мысль ирийцу.

Амату кивнул, положил руки мне на плечи, и я сразу почувствовал, как его поле накрыло моё. Он начал сворачивать моё эфирное тело — не сжимать, а как бы складывать, как одеяло, чтобы оно не торчало краями. Ощущение было странным, почти болезненным — будто кожу стягивают невидимыми нитями. Но через минуту я понял, что перестал чувствовать собственный эфирный фон. Он не исчез, но спрятался внутрь, под астральную оболочку.

Потом Амату взялся за астральное тело. Здесь было проще — я уже умел закрывать эмоции щитом. Но он показал, как не просто закрыть, а сделать поле прозрачным, пустым, чтобы оно не излучало вообще никаких эмоций. Я представил стеклянную стену, за которой ничего нет, и астрал послушно затих.

Готово! Теперь мой водяной друг.

— Захар, — позвал я. — Делай то же самое за мной. Я покажу.

Я показала ему как сворачивать эфирку и обнулять астрал. Захар нахмурился, сосредоточился, и через пару минут кивнул.

— Получилось, — сказал он удивлённо. — Я как будто стал невидимкой.

— Отлично, тогда двигаемся дальше.

Амату посмотрел на нас, чуть кивнул и пошёл дальше по тропе. Мы с Захаром двинулись следом.

— Хорошая школа, — сказал Захар, поравнявшись со мной. — За один день столько нового.

— Это только начало, — предвкушая новые возможности, ответил я.

Ливень всё не утихал, ко мне вернулось ощущение холода и прибавил ходу, пытаясь хоть как-то согреться.

— Льёт как из ведра… — выругался Захар, пытаясь прикрыть ромовик полой куртки.

Это да. Я шёл и старался не думать о том, как холодная вода течёт по спине. Берцы промокли, но держали тепло, и это было единственным плюсом.

Амату шёл как ни в чём не бывало. Вода стекала по его серой рубахе, не задерживаясь, волосы намокли, но он даже не вздрагивал от холода — ириец, он и есть ириец.

Мы прошли ещё с пару километров, когда Амату вдруг остановился и поднял руку.

«Что случилось?» — спросил я мысленно ирийца.

Амату ответил не сразу. Его лицо было напряжённым, глаза смотрели вперёд, сквозь пелену дождя. Я чувствовал, как его ментальное поле ушло вперёд, в туман, а потом он повернулся ко мне, и в моей голове прозвучала короткая, рубленая мысль:

«Люди. Идут навстречу. Через тысячу ударов сердца будут здесь.»

У меня внутри всё сжалось. Твою дивизию! Сзади вологодские, а теперь ещё и кто-то спереди. Я быстро просканировал пространство эфиркой — ничего. Потом астралом — тоже пусто. Похоже, что слишком далеко, моего чутья не хватает. Тысяча ударов сердца — сколько это в минутах-то? Четырнадцать-пятнадцать минут, если пульс семьдесят? А если у этого ирийца другой пульс? Ладно, не важно, примерно понятно, сколько времени есть в запасе.

Но всё-таки, как этот ириец почуял их? Вроде погода не лётная.

«Через птицу увидел?» — спросил я мысленно, глядя Амату в глаза.

Амату покачал головой. В моей голове возникли мысли, окрашенные чувствами — сожаление, смешанное с тревогой: «В такую погоду птиц нет. Просто люди громко думают».

Громко думают. Вот так просто. Обалдеть! Так громко, что я даже эфиркой и астралом не могу почувствовать, а у него громкие мысли. Да, не простой этот ириец. Либо это его природа, либо его натренированная способность, которую я пока не могу повторить.

«Много?» — послал я ирийцу ещё одну мысль.

«Больше двенадцати.»

Ого! Это не просто группа, это целый отряд.

— Что случилось? — спросил Захар, убирая капли дождя с лица. — Кто-то идёт нам навстречу? Об этом вы думаете?

Амату посмотрел на него, и я почувствовал, как мысль ирийца коснулась Захара. Парень вздрогнул и его лицо вытянулось.

— Он сказал: «Ваши… про магию думают!» — удивлённо протянул Захар. — Ну, то есть не сказал, а подумал… Короче, это не ирийцы, а наши с Земли. Я думаю, что это либо институтчики, либо маги княжества — маги, в общем. Яр, слушай: и с теми, и с другими нам лучше не встречаться.

Да, Захар прав — встречаться с ними опасно: могут нас сдать порубежникам или ирийца на опыты заберут. Двенадцать человек, у каждого наверняка ромовики и плюс магическая поддержка. Шансов в лобовом столкновении — ноль.

Тропа узкая, скалы с двух сторон, не развернуться. Спереди какие-то маги, а если мы пойдём назад — упрёмся в вологодских.

— Попали, — сказал Захар, оглядываясь по сторонам. — Зажали нас, Яр. Что делать-то будем?

— Думать, — ответил я, оглядывая склоны, которые еле виднелись из-за сильного дождя.

Справа от тропы скала уходила почти отвесно вверх — не залезешь. Слева — чуть более пологий склон с камнями и кустами, на котором виднелась небольшая площадка — нагромождение камней, за которыми можно было спрятаться. Не очень место, конечно, но хоть что-то.

— Спрячемся там, — сказал я, показывая наверх, — за камнями. Переждём пока пройдут.

Амату посмотрел туда, куда я показывал, и кивнул.

«Хорошее место», — пришла его мысль.

— Захар, за мной, — скомандовал я и начал карабкаться вверх.

Камни были мокрыми, скользкими, руки то и дело соскальзывали. Я лез, цепляясь за каждый выступ, Захар пыхтел сзади, иногда тихо ругаясь. Амату же двигался легко и плавно, как будто забирался не по мокрым камням, а по сухому асфальту.

Через пару минут мы добрались до небольшой площадки. Если лечь за камнями, то снизу не должно быть видно.

Я улёгся на живот, подтянул ромовик, устраивая его так, чтобы можно было сразу стрелять. Захар лёг справа, тяжело дыша. Амату занял позицию слева, и я почувствовал, как его ментальное поле накрыло нас всех троих — плотным, упругим колпаком.