Чтение онлайн

Соображая, как я могу это применять в бою, мой взгляд упал на Амату. Ириец стоял, сложив руки на груди, и на его лице играла лёгкая улыбка. Он был доволен. Даже очень доволен, судя по тому, что я смог считать с его астрального тела.

Но почему? Почему он так смотрит на меня? Что он знает такое, чего не знаю я?

— Амату, — спросил я, глядя ему в глаза. — Ты знал, что у меня получится?

Ириец посмотрел на меня долгим взглядом, и в моей голове прозвучала мысль, окрашенная теплым, каким-то братским чувством: «Ты не просто маг огня или маг воды, сын Ирии. Ты можешь намного больше.»

У меня аж дыхание перехватило. Что он имеет ввиду? Что значит больше? И почему я у него стал сыном Ирии? Надо с ним серьёзно поговорить, как только будет время. Слишком много вопросов у меня к нему накопилось. Сейчас некогда.

Я дал знак команде и мы двинулись дальше, в туман, к скалам. Амату бесшумно шёл впереди, и я чувствовал, как его ментальное поле сканирует пространство. А всё думал про то, как использовать ледяную стену. А ведь ей не только можно защищаться от тварей или людей, но и атаковать. Что будет, если я сделаю заморожу стену прямо в живом существе? Надо будет попробовать на тварях.

Пока мы шли я ещё пару раз создавал ледяную стену. На удивление, это было сделать совсем легко, и стена держалась до двадцати секунд и даже дольше, если её подпитывать эфирами.

Вскоре мы подошли к скалам, в которых открывался узкий проход. Он был тёмным, с высокими стенами из серого камня, которые уходили вверх и терялись в тумане. Светец за поясом у Амату светился ровным белым светом, и я видел, как дрожат его тени на шершавой поверхности скал.

Как только мы двинулись по проходу, меня накрыло ощущение опасности. Эфирное тело дёрнулось и сжалось, астрал вызвал чувство тревоги. Я поднял голову и заметил три тени, которые сорвались с отвесных стен.

Три летающие твари. Такие же, как тогда, когда Григорий вёл меня и Амату перед прыжком с обрыва. Я узнал их: длинные гибкие шеи, тёмные кожаные крылья, пасти полные острых зубов, жёлтые глаза с вертикальными зрачками. Они пикировали прямо на нас, завывая на высокой ноте.

— Захар! — заорал я, перекрывая вой тварей. — Бей ромовиком, береги эфиры!

Захар вскинул ромовик и дал очередь. Плазменные сгустки врезались в ближайшую тварь, та дёрнулась и закружилась на месте, теряя высоту.

Амату уже материализовал клинок, который метнул в правого летуна — лезвие вонзилось твари в грудь, и она рухнула на камни, дёргаясь в конвульсиях.

Третий летун летел прямо на меня. Я поднял руку, быстро набрал холод, представил, как вода в теле твари замерзает и выпустил ледяной эфир прямо в летающую гадину.

Летун тут же покрылся инеем, его крылья замерзли и замерли в полувзмахе. Я отскочил назад и замороженная тварь рухнула прямо на то место, где я только что стоял. Одно из её закоченевших крыльев отвалилось, отлетев в сторону.

— Есть! — заорал я, празднуя криком успешное сбитие.

Эфиры улетели полностью. Я почувствовал, как внутри становится пусто, как камни-гармонизаторы в карманах пульсируют, пытаясь восполнить потери, но это медленно, слишком медленно.

Первый летун, которого подбил Захар, всё ещё кружил, теряя высоту. Я схватил ромовик, снял с предохранителя, поймал тварь в прицел и нажал на спуск. Плазма врезалась ей в голову и тут же ещё одна плазма прилетела летуну в грудь, и он рухнул, дымясь.

— Готово! — крикнул Захар, опуская ромовик. — Яр, вместе её добили!

— Пять баллов, Захар, — похвалил я парня. — Отлично отработал!

Захар заулыбался, а Амату уже вовсю вырезал ядра из летунов. Через минуту ириец протянул мне три маленьких кристалла. Два из них были голубыми — такими яркими, что светились даже в полумраке пещеры. Третье — белое, поменьше, с молочным отливом.

— Голубые? — спросил я, разглядывая ядра. — Это что за стихия?

Захар подошёл ближе, заглянул мне через плечо.

— Это воздух, — сказал он тихо. — Ядра воздуха. Жаль, что воды нет.

— Откуда ты знаешь? — уставился я на него. — Ты же не маг!

Захар покраснел, опустил глаза.

— В книжках написано было, — пробормотал он. — Я читал про ядра. Разные стихии — разный цвет. Вода — синяя, огонь — красная или оранжевая, земля — коричневая, металл — серебристая, воздух — голубая. Есть ещё зеленые — они жизнь восстанавливают, а белые эфиры восстанавливают и, вроде как, астралы с менталами.

Вот же энциклопедия ходячая! Впрочем, это хорошо, это полезно.

— Ладно, держи, — сказал я, передавая Захару голубое ядро. — Будешь пробовать воздух?

Захар взял кристалл, повертел в пальцах.

— Яр, это бесполезно, — сказал он, вздыхая. — Я не могу поглощать ядра. Ты же видел.

— А я видел, как ты ледяную стрелу запустил, — ответил я, оглядываясь по сторонам на предмет опасности. — И как водяную стену держал. Попробуй.

Захар помялся, но потом кивнул. Он зажал ядро в кулаке, закрыл глаза. Прошло секунд десять. Двадцать. Сорок.

— Не получается, — сказал он с отчаянием в голосе, открывая глаза. — Как будто стена. Я чувствую энергию, но не могу её забрать.

Я забрал у него ядро, зажал в своём кулаке. Закрыл глаза, сосредоточился.

И тоже ничего. Энергия была там, внутри, я чувствовал её — лёгкую и подвижную. Но она не шла ко мне, не втекала в ладонь и не поднималась по руке. Она просто пульсировала в кристалле, не желая подчиняться.

Я открыл глаза, выдохнул.

— Как так? — разочарованно протянул я. — Я же взял две стихии. Почему не могу взять третью?

Амату отправил мысль: «Не пытайся взять всё. Сосредоточься на том, что у тебя получается».

Я выдохнул сквозь зубы. Он прав. Но как же хочется уметь всё!

— Ладно, — сказал я, пряча голубые ядра в карман. — У нас ещё одно белое есть. Я одно уже взял, Захар пока не может. Амату, твоя очередь.

Я достал из кармана белый кристалл и протянул ирийцу. Амату посмотрел на ядро, потом на меня и покачал головой: «Тебе нужнее, сын Ирии».

— Ты уверен? — спросил я.

Ириец кивнул и мягко отвёл мою руку с ядром обратно.