Чтение онлайн

Их первая встреча состоялась в Эйтене в 1739 году. В ранней редакции воспоминаний, еще до вступления на престол, Екатерина так писала о ней: "Тогда я впервые увидела великого князя, который был действительно красив, любезен и хорошо воспитан. Про одиннадцатилетнего мальчика рассказывали прямо-таки чудеса". И вот описание той же сцены в последней редакции "Записок": "Тут я услыхала, как собравшиеся родственники толковали между собой, что молодой герцог наклонен к пьянству, что приближенные не дают ему напиваться за столом". Тенденциозность воспоминаний слишком очевидна.

Вопреки позднейшим уверениям Екатерины духовный мир ее супруга не ограничивался и не исчерпывался забавами и развлечениями, хотя и то и другое составляло нормальную часть уклада придворной жизни. Но Петр Федорович жаждал большего - он стремился заявить о себе на политическом поприще.

Став в 1745 году правящим герцогом Голштинии, он решил всецело заняться его делами: упорядочить судопроизводство, налоги, систему управления. Особое внимание он уделял вопросам просвещения и, в частности, Кильскому университету.

В феврале 1759 года наследник престола назначается "Главнокомандующим над Сухопутным кадетским корпусом", и Петр Федорович всецело отдается новым заботам. Не было ни одной "мелочи", которой бы не занимался великий князь!

* * *

Настоящую надежную союзницу в

своей борьбе с людьми и скукой она

встретила в книге.

В. Ключевский

Не сразу нашла она свою литературу. В Германии и по приезде в Россию она читала мало, пока по совету одного умного человека не познакомилась с "Жизнью Цицерона" и с "Причинами величия и упадка Римской империи". Чтение захватило ее, она научилась читать и разбираться в книгах. Сочинения Вольтера, "Дух законов" Монтескье, "Анналы" Тацита, "Философский словарь" Бейля и "История Германии" в десяти томах "произвели необходимый переворот в ее голове, заставив не видеть многие вещи в черном свете". Огромное влияние на нее оказал Вольтер; в письме к нему она признавалась: "Могу вас уверить, что с 46 года, когда я стала располагать своим временем, я чрезвычайно многим вам обязна. До того я читала одни романы, но случайно мне попались ваши сочинения; с тех пор я не переставала их читать и не хотела никаких книг, писанных не так хорошо и из которых нельзя извлечь столько же пользы. Конечно, если у меня есть какие-нибудь сведения, то ими я обязана вам".

С картой на столе изучает она пять томов путешествий, штудирует сочинения просветителей. "Никогда без книги и никогда без горя, но всегда без развлечений", - скажет она потом об этом периоде "скуки и уединения", продлившемся целых 18 лет!

Привычка работать над книгой осталась у нее на всю жизнь. "Читать и писать становится удовольствием, коль скоро к этому привыкнешь, - говорила она, - не пописавши, нельзя и единого дня прожить". За свою жизнь она прочитала огромное количество книг, собрание всего ею написанного составило бы целую библиотеку. Количество ее писем огромно, а сочинения сказки, повести, мемуары, комедии, драмы, либретто, переводы, учебники составляют двенадцать увесистых томов. "Обойтись без книги и пера ей было так же трудно, как Петру I без топора и токарного станка. Она часто говорила, что не понимает, как можно провести день, не "измарав хотя бы единого листа бумаги", - замечает Ключевский.

Современники отмечали ее трудолюбие и огромную работоспособность. Она хотела все знать, за всем следить сама. Считая, что человек только тогда счастлив, когда занят, она любила, "чтобы ее тормошили, и признавалась, что от природы любит суетиться, и чем более работы, тем ей бывает веселей". Ее рабочий день длился с 6 утра до 10 вечера. Фридрих II удивлялся этой неутомимости и спрашивал русского посла: "Неужели императрица в самом деле так много занимается, как говорят? Мне сказывали, что она работает больше меня?" Она обладала умением заниматься, не теряя ни минуты, с усидчивостью и сосредоточенностью ума: "Я с некоторого времени работаю как лошадь; мои четыре секретаря не успевают справляться с делами, - писала она в марте 1788 года, - я должна буду увеличить число секретарей". Летом 1794 года она жаловалась философу Гримму: "Почта и курьеры за несколько дней доставили столько бумаг, что не менее девяти столов покрыто ими". В последние годы она любила заниматься историей России и по праву может считаться родоначальницей нашей исторической науки: при ней архивы стали достоянием ученых. Для нее делаются выписки из монастырских книг, над которыми она просиживает многие часы. В письме к Гримму от 9 мая 1792 года она сообщала: "Ничего не читаю, кроме относящегося к XIII веку Российской истории. Около сотни старых летописей составляют мою подручную библиотеку, приятно рыться в старом хламе..."

В письме ему же полтора года спустя: "Дошедши до 1321 года, я остановилась и отдала переписывать около восьмисот страниц, нацарапанных мною. Представляете, какая страсть писать о старине, до которой никому нет дела и про которую, я уверена, никто не будет читать, кроме двух педантов: один из них мой переводчик Фолькнер, другой библиотекарь Академии Буссе... Я люблю эту историю до безумия".

Обширен круг ее интересов: государственное устройство и философия, история и педагогика, дипломатия и право, политика и экономика. Она неплохо разбиралась в живописи, скульптуре и архитектуре, гордилась своей коллекцией произведений искусства, положившей начало знаменитому Эрмитажу.

Многие известные художники и скульпторы приглашаются ею в Россию, и среди них Гудон и Фальконе, создатель выдающегося памятника Петру I. Переписка с ним Екатерины составила целый том!

* * *

Супружеский раздор помог

разъединению политической судьбы

супругов: жена пошла своей дорогой.

В. Ключевский

Она не выносила уныния. "Для людей моего характера, - признавалась она, - ничего нет в мире мучительнее сомнения". Ее всегда выручало самообладание, недаром она хвалилась, что никогда в жизни не падала в обморок. "В минуту опасности умела она поднимать дух в лицах ее окружающих, вселяя в них твердость и мужество. Несмотря на живой темперамент и некоторую склонность к увлечению, она всегда владела собой".

Отличительной чертой ее характера были веселость, юмор, склонность к шутке и забавам. Она была убеждена, что веселость присуща великим людям, и однажды заметила, что веселость Фридриха II проистекает от его превосходства. В своих записках она задает вопрос: "Был ли когда великий человек, который бы не отличался веселостью и не имел в себе неисчислимый запас его?"

Недаром существовало неписаное правило: если ты направляешься во дворец, то бери с собой шутку и хорошее настроение, а уныние и грусть оставь за дверью.

"Мешая дело с бездельем", она когда-то для себя сочинила надгробную надпись такого содержания: "Здесь лежит Екатерина Вторая, родившаяся в Штеттине 21 апреля 1729 года. Она прибыла в Россию в 1744 году, чтобы выйти замуж за Петра III. Четырнадцати лет от роду она возымела тройное намерение - понравиться своему мужу, Елизавете и народу. Она ничего не забывала, чтобы успеть в этом. В течение 18 лет скуки и уединения она поневоле прочла много книг. Вступив на Российский престол, она желала добра и старалась доставить своим подданным счастие, свободу и собственность. Она легко прощала, не питая ни к кому ненависти. Пощадливая, обходительная, от природы веселонравная с душою республиканской и с добрым сердцем, она имела друзей, работа ей легко давалась, она любила искусство и быть на людях".

У женщины с таким богатым содержанием не было ничего общего с мужем. Пришло время решать, как дальше жить. "Я увидела, - писала Екатерина, что мне остаются на выбор три равно опасные и трудные пути: первое разделить судьбу великого князя, какая она ни будет; второе - находиться в постоянной зависимости от него и ждать, что ему угодно будет делать со мною; третье - действовать так, чтобы не быть в зависимости ни от какого события... Сказать яснее, я должна была либо погибнуть с ним или от него, либо спасти самое себя, моих детей и, может быть, все государство от тех гибельных опасностей, в которые, несомненно, ввергли бы их и меня нравственные и физические качества этого государя. Последний путь казался мне наиболее надежным, поэтому я решила по-прежнему, сколько могла и умела, давать ему благие советы, но не упорствовать, когда он мне не следовал, и не сердить его, как прежде..."

Но это была ложь! Недаром А. С. Пушкин называл ее "Тартюф в юбке". А знаток екатерининской эпохи Я. Л. Барсков был еще более выразителен: "Ложь была главным орудием царицы; всю жизнь, с раннего детства до глубокой старости, она пользовалась этим орудием, владея им как виртуоз, и обманывала родителей, гувернантку, мужа, любовников, подданных, иностранцев, современников и потомков".

Петр Федорович был слишком добр, откровенен, прост для той среды, которая его окружала. И слишком зависим от мнения этой среды! Если бы Екатерина поддержала мужа, среди пустой и мелочной обстановки, которая их окружала, то принесла бы ему много добра. Но она была слишком занята собой и своими планами. "Корона мне больше нравилась, чем особа жениха", откровенно писала она. Они живут рядом, их положение одинаково - оба находятся под постоянной опекой императрицы, но далеки друг от друга. Ни во что не вмешиваясь, она предупредительна и вежлива со всеми, всегда в сборе, всегда "себе на уме". Он, открытый, с душой нараспашку, употребляет время на обыкновенные развлечения и забавы, не думая о своем предназначении.