Чтение онлайн

Галактион помолчал, глядя в окно на проплывающие мимо дома.

— Знаете, маркграф, я долго готовился к этому моменту. Когда передавал вам документы, уже понимал, что рано или поздно придётся сделать выбор — остаться в тени или открыто встать на сторону перемен. Я наблюдал за ходом дебатов и видел, что вы побеждаете. Когда вы озвучили цифры, когда зал взорвался от возмущения… Я увидел свой шанс.

Он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнул холодный расчёт.

— Крамской стар. Ему семьдесят два. Он держится за власть мёртвой хваткой, но после сегодняшнего его позиции пошатнулись. Если играть правильно, через год-два Академический совет возглавит кто-то из молодых. И я намерен быть среди кандидатов. А для этого нужна репутация реформатора, человека, который не побоялся выступить против коррупции.

— По крайней мере, вы честны в своих амбициях, — заметил я.

— А смысл лгать? — Старицкий пожал плечами. — Вы всё равно видите людей насквозь. Да, я амбициозен. Но я также искренне устал наблюдать, как талантливые студенты-простолюдины вынуждены бросать учёбу из-за денег. Эти два мотива не противоречат друг другу. Реформированный Совет под моим руководством будет лучше нынешнего. В этом наши цели совпадают, разве нет?

— Безусловно, — кивнул я. — Амбиции в сочетании с принципами — хорошее топливо для перемен. Но позвольте дать вам один совет, Галактион Борисович. Тот, кто сражается с чудовищами, должен следить, чтобы самому не превратиться в чудовище. Крамской вероятно тоже когда-то был молодым реформатором. Думал изменить систему к лучшему. А теперь ворует миллионы, оправдывая это «стабильностью» и «необходимостью».

Старицкий напрягся, но я продолжил спокойным тоном:

— Власть разъедает. Медленно, незаметно. Сначала небольшой компромисс ради благой цели. Потом ещё один. И ещё. А через двадцать лет вы обнаруживаете себя сидящим в кресле Крамского, делающим то же самое, что презирали в молодости. Помните об этом, когда придёт ваше время.

— Я… я буду помнить, — проректор кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу.

Он неуклюже сменил тему:

— Дебаты прошли блестяще. Белинский полностью дискредитирован. Не создать базовый защитный контур на глазах у сотен людей… Это катастрофа для его репутации.

— И для репутации всего Совета, — добавил я. — Если их лучший представитель не может продемонстрировать элементарные практические навыки, что говорить об остальных?

— Именно. Завтра это будет во всех газетах. Но Крамской не сдастся просто так. У него огромное влияние, связи с князьями, контроль над ресурсами…

— Поэтому нам нужно действовать быстро, — я наклонился вперёд. — Сколько членов Совета готовы открыто поддержать реформы после сегодняшнего?

Галактион задумался, загибая пальцы.

— Пятеро точно. Может, семеро, если их правильно подтолкнуть. Но это всё равно меньшинство. Крамской контролирует большинство через страх и финансовые рычаги.

— А если убрать финансовые рычаги? Совет купцов Новгорода финансирует Академический совет. Что если они потребуют аудита после разоблачения коррупции?

— Это… это действительно может сработать, — оживился Старицкий. — Михаил Посадник — прагматик. Если он увидит, что деньги купцов разворовываются, то перекроет финансирование.

— Именно на это я и рассчитываю. А пока нам нужно обеспечить безопасность оставшихся. Девятнадцать преподавателей из вашего списка уже перебрались в Угрюм, но четверо всё ещё не приехали.

— Да, они завершают дела, — Старицкий помрачнел. — Крамской пока не знает о списке. Но как только узнает… Он способен на многое, когда загнан в угол.

— Тогда действуем быстро. Свяжитесь с ними сегодня же. Пусть выезжают немедленно. В Угрюме им будет безопаснее.

— Вы очень уверены в себе, маркграф.

— Я уверен в своих методах. И в талантах тех детей, которым традиционная система отказала в праве на образование. Знаете, что показательно? Егор, мальчик, который демонстрировал управление металлом — сын простого кузнеца. Два месяца обучения, и он делает то, что многие Ученики не могут после года занятий.

В этот момент мой магофон издал мелодичный звон. Номер был незнакомый, новгородский код.

— Маркграф Платонов слушает, — ответил я.

— Добрый вечер, Ваше Сиятельство, — раздался вежливый мужской голос с лёгким северным акцентом. — Меня зовут Фёдор Аркадьевич, я секретарь господина Посадника. Он желает встретиться с вами.

Первый среди равных в Совете купцов Великого Новгорода хочет повидаться со мной сразу после дебатов. Неспроста…

Я переглянулся со Старицким. Тот приподнял брови в немом вопросе.

— Когда господин Посадник предлагает встречу?

— Сейчас, если вы не возражаете. Михаил Степанович ждёт вас в своей резиденции. Это займёт не более часа вашего времени, но разговор крайне важен для обеих сторон.

Старицкий энергично закивал, беззвучно артикулируя: «Соглашайтесь!»

— Хорошо, — произнёс я после короткой паузы. — Где находится резиденция?

— Купеческая слобода, дом с золотыми воротами. Любой извозчик знает дорогу. Вас будут ждать.

Связь прервалась. Я убрал магофон в карман и посмотрел на Старицкого.

— Похоже, Совет купцов уже делает свой ход.

Галактион помолчал, барабаня пальцами по подлокотнику, затем покачал головой.

— Маркграф, позвольте предупредить. Купцы — особая порода. Они не князья с их родовой честью и не маги с заботами о науке. Для них всё измеряется прибылью и убытками. Михаил Посадник — самый влиятельный из них, но и самый опасный.

Я мысленно усмехнулся. В прошлой жизни я имел дело с десятками торговцев — от мелких лавочников до купцов, контролировавших целые торговые пути. Все они были одинаковы в главном: прибыль превыше всего. Но мне было интересно услышать мнение Старицкого — человека, выросшего в академической среде.

— И в чём конкретно вы видите опасность Посадника? — я откинулся на спинку сиденья, внимательно наблюдая за собеседником. — Что отличает его от остальных купцов?

— Купцы никогда не действуют бескорыстно. Если Посадник предложит помощь, за ней обязательно будет скрываться расчёт. Возможно, долгосрочный. Принятие такой помощи может обернуться кабалой похуже академической. Они умеют ждать годами, а потом предъявляют счёт, когда вы меньше всего готовы платить.

Галактион наклонился ко мне, понизив голос:

— Есть поговорка в Новгороде: «Посадник улыбается, когда считает твои деньги, и смеётся, когда забирает их себе». Будьте осторожны. Он может предложить золотые горы, но каждая монета будет с крючком.

— Ценю предупреждение, — кивнул я, — но риски придётся принять. Без финансового рычага давления на Академический совет мы будем биться с ветряными мельницами.

— Тогда… удачи вам, маркграф. И помните — в Новгороде всё продаётся и покупается. Вопрос только в цене.