Чтение онлайн

— Я предоставил факты, — ответил я спокойно, глядя прямо в записывающий кристалл. — Выводы пусть делают зрители.

Сорокина открыла рот для следующего вопроса, но я не дал ей такой возможности.

— Марина Владимировна, — я слегка наклонился вперёд, перехватывая инициативу. — А как вы сами оцениваете связь между этими событиями? Провал на дебатах, публичное подтверждение коррупции Старицким, угрозы в мой адрес и теперь покушение. Не слишком ли много совпадений?

Ведущая опешила. Её карие глаза метнулись к режиссёру за кадром, но тот лишь развёл руками.

— Я… я журналист, Ваше Сиятельство. Моя задача — задавать вопросы, а не высказывать личное мнение.

— Но у вас же есть позиция? — продолжил я мягко, но настойчиво. — Вы освещаете события в Содружестве уже много лет. Неужели не видите системных проблем в образовании? Талантливые простолюдины, которым закрыт путь к знаниям. Непомерные цены на обучение. Монополия на артефакторику…

— Академический совет утверждает, что защищает стандарты качества, — Сорокина пыталась вернуть контроль над беседой.

— Защищает или душит конкуренцию? — парировал я. — Скажите честно, Марина Владимировна, вы верите, что простолюдин генетически неспособен освоить высшую магию? Или это просто удобная сказка для оправдания дискриминации?

Ведущая поёжилась. Её пальцы нервно теребили край стола.

— Наука говорит о разной предрасположенности к магии у разных сословий…

— Наука или политика, прикрывающаяся наукой? В моей Академии простолюдины показывают результаты не хуже аристократов. Может, дело не в генах, а в доступе к образованию?

Сорокина явно потеряла нить разговора. Попытка загнать меня в угол обернулась против неё самой.

— Это… это действительно заставляет задуматься, — пробормотала она, явно сбитая с толку. — Я и сама видела талантливых простолюдинов, которым приходилось… — она осеклась, понимая, что косвенно соглашается со мной и тем самым закапывает позицию Академического совета.

Я повернулся к маговизору, где всё ещё маячило багровое лицо Ферзена.

— Леонид Платонович, вы упомянули традиции. А что, если традиции устарели? Мир меняется. Бездушные становятся организованнее, Гоны учащаются. Нам нужно больше магов для защиты поселений, а не искусственные барьеры.

— Традиции — фундамент нашего общества! — прогремел архимагистр.

— Фундамент или оковы? — я усмехнулся. — Кстати, о законах. Вы так и не показали мне статью, запрещающую преподавать артефакторику вне Гильдии. Может, её просто нет?

Ферзен побагровел ещё сильнее, если такое вообще было возможно.

— Это… это вопиющее неуважение к вековым устоям!

— Это простой вопрос. Есть закон или нет? Да или нет, Леонид Платонович?

— Вы… вы извращаете суть дискуссии!

— Я прошу конкретный ответ. Если закона нет, то ваши претензии беспочвенны. Если есть — назовите номер и дату принятия.

Изображение на маговизоре вдруг исказилось, затем погасло. Ферзен «внезапно» отключился.

— Похоже, у нас технические неполадки, — быстро сказала Сорокина, хотя всем было ясно, что это враньё.

— Как своевременно, — заметил я с лёгкой иронией.

Ведущая поспешила подвести итоги программы, стараясь закончить этот превратившийся в кошмар для неё эфир.

— Что ж, время нашей передачи подошло к концу. Спасибо маркграфу Платонову за откровенный разговор. События последних дней показывают, что перемены в Содружестве неизбежны. С вами была Марина Сорокина, до встречи в эфире!

Записывающие кристаллы погасли. Технический персонал засуетился, убирая оборудование. Сорокина откинулась в кресле и сначала посмотрела на меня волком, явно злясь за то, что я перевернул её собственное интервью. Потом её губы дрогнули в кривой улыбке.

— А вы тёртый калач, Ваше Сиятельство, — произнесла она с неохотным уважением. — Не ожидала от столь юного человека такой… изворотливости. Задали мне трёпку в моей же студии.

Я поднялся, поправляя манжеты рубашки.

— Просто не люблю, когда меня загоняют в угол. Буду рад снова побывать на вашей программе, Марина Владимировна. Возможно, в следующий раз вы лучше подготовитесь.

Ведущая фыркнула.

— В следующий раз я буду готова к вашим контратакам, маркграф. Не рассчитывайте на лёгкую победу.

— Жду с нетерпением, — я склонил голову в вежливом полупоклоне. — Всего доброго.

Шагая прочь, я мысленно подводил итоги. Интервью прошло даже лучше, чем планировалось. Покушение на Старицкого, кто бы его ни организовал, сыграло мне на руку. Запись с угрозами Крамского прозвучала в самый нужный момент. Ферзен выставил себя дураком, не сумев ответить на простой вопрос. А Сорокина невольно поддержала мою позицию своими неуклюжими попытками оправдаться.

Общественное мнение качнулось в мою сторону. Теперь главное — удержать эту волну после дебатов.

Едва я вышел из студии, отряхиваясь от остатков пудры, как путь мне преградил молодой человек в дорогом костюме. Аккуратно зачёсанные набок волосы, заученная стеклянная улыбка, безупречные манеры — типичный секретарь высокопоставленного лица. Позади него маячила моя охрана.

— Ваше Сиятельство, — незнакомец слегка поклонился. — Александр Сергеевич Суворин просит оказать ему честь разделить ужин. Пентхаус находится в этом же здании, на двадцатом этаже.

Я окинул посланника оценивающим взглядом. Очевидно, медиамагнат решил, что застал меня врасплох. Согласиться — означало войти в логово, нет не волка, скорее паука. Он не учёл, что я в последнее время общался с монстрами куда серьёзнее. Вместо положенного мне по ситуации страха, я испытывал любопытство.

Лифт беззвучно вознёс нашу группу на верхний этаж башни. Двери раскрылись, являя просторный холл с мраморным полом и панорамными окнами.

— Евсей, — обернулся я к старшему из спецназовцев. — Вы с ребятами остаётесь у входа в апартаменты.

Михаил нахмурился, поправляя кобуру пистолета.

— Воевода, может, не стоит одному?

— Хозяин этого дома слишком умён для грубых методов, — усмехнулся я.

Секретарь, сделав вид, что не услышал мои слова, провёл меня через массивные двери из тёмного дерева и удалился.

Пентхаус поражал не показной роскошью старых денег, а изысканной современной магической эстетикой. Стены из умного стекла меняли прозрачность, подстраиваясь под освещение. В воздухе парили иллюзорные проекции — новостные ленты, биржевые котировки, карты Содружества. Мебель из чёрной кожи и хромированной стали соседствовала с артефактами последнего поколения. На стеллажах вместо книг — ряды записывающих кристаллов.