Чтение онлайн

Воин возвращался домой телом, но разум его оставался на поле битвы. Любой резкий звук превращался в боевой клич врага. Тень в углу казалась притаившимся убийцей. Мирная жизнь становилась непереносимой пыткой, потому что тело помнило — расслабление означает смерть.

Гаврила прошёл через ад в Алтынкале. Взрывы десятков мин во дворе крепости, штурм под огнём наёмников, атака гигантского червя-Жнеца, прорывавшегося из-под земли. Кровь, крики, гибель дюжин вражеских бойцов. А в конце — как мы с Василисой и Вельским объединили магию трёх геомантов, превратив вековые стены в груду камней.

Однако, возможно, Алтынкала стала лишь последней каплей. До этого был Гон Бездушных, когда волны тварей шли на Угрюм день за днём. Засада отряда Демидовых, когда термобарические гранаты превратили наш «Муромец» в пылающий металлолом, и только чудом никто не погиб. Штурм поместья Уваровых в Сергиевом Посаде. Для двадцатилетнего парня из глухой деревни это было слишком много за такой короткий срок. Его разум пытался справиться с пережитым единственным известным способом — оставаясь в состоянии боевой готовности.

Я помогу ему. Обязательно помогу. Но не здесь и не сейчас.

— Пойдёмте, — сказал я своим людям. — Нас ждут.

Мы двинулись ко входу в здание. Позади остались ошарашенные журналисты, а впереди ждало интервью.

У входа в двадцатиэтажную башню меня встретила энергичная женщина лет тридцати в строгом деловом костюме.

— Маркграф Платонов? Алла Завьялова, продюсер программы. Ваше Сиятельство, рада наконец встретиться лично! — она изобразила вежливый полупоклон. — Марина уже ждёт вас в студии. Идёмте, у нас мало времени до эфира.

Мы прошли через вестибюль, где охранники в форме проверяли документы посетителей, и поднялись на лифте на пятнадцатый этаж. Коридоры кишели людьми — операторы тащили оборудование, ассистенты бегали с папками, из приоткрытых дверей доносились обрывки новостных сводок.

— Студия прямо по коридору, — Завьялова вела меня быстрым шагом. — После дебатов в Новгороде вы стали самой обсуждаемой персоной в Содружестве. Рейтинги сегодня будут рекордными!

Просторная студия информационного канала встретила меня привычной для них предвечерней суетой. За полукруглым столом из тёмного дерева уже сидела Марина Сорокина — женщина лет сорока с безупречной укладкой пепельных волос. В жизни она выглядела моложе, чем на экрнах, но тот же проницательный взгляд карих глаз сразу оценивал и каталогизировал каждую деталь. За её спиной мерцали маговизоры с картой Содружества, магические кристаллы создавали объёмные изображения.

— Ваше Сиятельство! — Сорокина поднялась навстречу. — Благодарю, что нашли время. Присаживайтесь здесь, рядом со мной.

Едва я опустился в кресло, как меня окружила целая бригада работников.

— Что вы делаете? — я отстранился, когда молоденькая девушка с кисточкой полезла к моему лицу.

— Пудра обязательна, Ваше Сиятельство, — терпеливо объяснила старший гримёр. — Софиты дают сильный блеск, особенно на лбу, носу и щеках. Для мужчин это критично — без пудры на записи будете выглядеть, простите, потным. Никто не увидит грим, зато жирный блеск заметят все.

Пришлось смириться и стоически переносить дискомфорт. Пока девушка орудовала кисточкой, я изучал студию. Записывающие артефакты располагались в трёх точках, их алые кристаллы пока были тусклыми. Технический персонал проверял настройки маговизоров, кто-то корректировал освещение.

— Тридцать секунд! — крикнул режиссёр.

Гримёры испарились, Сорокина последний раз поправила чёлку, записывающие кристаллы вспыхнули рубиновым светом.

— Добрый вечер, дорогие зрители! — начала ведущая своим фирменным бодрым тоном. — С вами Марина Сорокина и специальный выпуск «Делового часа». Сегодня у нас в гостях человек, который превратил рутинные дебаты в политическое землетрясение и заставил говорить о себе всё Содружество — маркграф Прохор Платонов!

На маговизоре за её спиной появилась запись моего утреннего появления — вертолёт, снижающийся прямо к зданию Совета.

— Маркграф, начнём с очевидного, — Сорокина повернулась ко мне с лёгкой улыбкой. — Это была демонстрация силы или просто любовь к эффектным появлениям?

— Скорее практичность, — ответил я спокойно. — Вертолёт экономит время, а его у меня не так много. Управлять Пограничной Маркой, руководить Академией и участвовать в политических дебатах — всё это требует эффективной логистики.

— Кстати, о логистике, — ведущая слегка наклонилась вперёд. — Откуда у воеводы, простите за прямоту, захолустного острога средства на личный вертолёт и целую Академию? Ходят слухи о тайных золотых приисках в Пограничье. Или, быть может, родовое наследство?..

Я усмехнулся. Классический приём — спровоцировать на оправдания.

— Никаких тайн. Сеть оружейных магазинов «Угрюмый арсенал» по всему Содружеству. Специализируемся на вооружении против Бездушных. Качество подтверждено Гоном — ни одного возврата после боевого применения. Кстати, скидка десять процентов для Стрельцов действует до конца месяца.

Марина моргнула — она явно не ожидала, что я превращу провокацию в рекламу.

— Перейдём к главному, — она взяла себя в руки. — Дебаты.

На маговизорах появились кадры хаоса после окончания дебатов, момент, когда Старицкий подтвердил подлинность документов о коррупции.

— Вы фактически внесли раскол в ряды Академического совета за один вечер. Что дальше?

— Дальше будет то, что должно было случиться давно, — я откинулся в кресле. — Реформа образования. Совет слишком долго душил инициативу ради сохранения монополии. Появление тех, кого такой порядок вещей не устраивает, — это естественный процесс.

— Но тысячи студентов текущих академий могут остаться без дипломов, если система рухнет. Вы готовы взять на себя ответственность за их судьбы?

Я посмотрел прямо в записывающий кристалл.

— Академия Угрюма готова принять всех, кто захочет учиться. Бесплатно. Любого сословия. И не только студентов — преподавателей тоже. Те, кто выберет знания вместо регалий, не пострадают.

— А что будет с теми, кто останется верен старой системе?

— Это их выбор. Я не собираюсь никого принуждать. Конкуренция покажет, чья система эффективнее.

Сорокина сделала паузу, просматривая свои заметки. Потом подняла взгляд — и я понял, что сейчас пойдут настоящие удары.

— Маркграф, правда ли, что перед Гоном вы массово выкупали людей из долговых тюрем? Некоторые источники утверждают, что в Угрюме используется труд бывших каторжников.

— Правда, — ответил я без колебаний. — Выкупал. Десятками. И дал им шанс начать новую жизнь. Эти люди защищали Угрюм во время Гона, а теперь работают и получают достойную плату. Судите сами — что гуманнее: оставить человека гнить в яме за долги или дать ему возможность искупить прошлое честным трудом?