Чтение онлайн

— Что-то случилось, дознаватель? — спросил я, отмечая странное выражение на лице Волкова.

— Случилось, — он достал из кармана магофон. — Только что пришёл приказ из Владимира. С высшим приоритетом, напрямую от канцелярии князя.

Волков включил устройство, и начал монотонно зачитывать:

— Именем Его Светлости князя Владимирского, воевода Николополья Степан Дроздов объявляется ревностным защитником порядка и законности в Пограничье. За выдающиеся заслуги в объединении разрозненных поселений и наведении должной дисциплины среди местного населения, назначается наместником Владимирского княжества в Пограничье с чрезвычайными полномочиями…

Я слушал, анализируя каждое слово. Наместник — представитель княжеской власти в регионе, фактически местный диктатор с правом творить суд и расправу от имени князя. И эту должность получил садист, вешающий людей и берущий детей в заложники.

Мысли закрутились, выстраивая логическую цепочку. Волков докладывал о Дроздове вчера вечером, рассказал о его методах, о жалобах населения. И вместо ареста князь Сабуров… поощрил его? Нет, тут другое. Князь прекрасно знал, кто я такой. Знал о моём влиянии в Пограничье. И теперь официально поставил против меня человека, искажающего мои идеи до неузнаваемости.

Изящная ловушка — либо я терплю существование «наместника», дискредитирующего всё, за что борюсь, либо выступаю против официального представителя власти из соседнего княжества, что можно трактовать, как незаконные боевые действия. Михаил, сучий потрох, Фёдорович знал, что я не смогу проигнорировать творящиеся бесчинства, и намеренно провоцировал меня.

— Это ещё не всё, — голос дознавателя вернул меня к реальности.

Он продолжил вещать:

— Дознавателю Волкову приказывается немедленно арестовать самозванца Прохора Платонова за незаконное вмешательство в дела Владимирского княжества, самоуправство и подстрекательство к мятежу…

Я поднял взгляд на дознавателя. Его драгуны переминались с ноги на ногу, поглядывая на моих пятьдесят бойцов. Арифметика была простой — десять против полусотни, да ещё с пулемётами. Волков это понимал не хуже меня.

— Ну что, арестовывать будете? — спросил я с лёгкой иронией в голосе.

Волков выключил магофон и долго молчал, глядя куда-то мимо меня. Потом тяжело вздохнул и снял фуражку, провёл рукой по редеющим волосам.

— Знаете, маркграф, я не для того шёл на службу, чтобы позволять всяким мерзавцам творить беспредел под прикрытием княжеской грамоты, — его голос звучал устало и горько. — Двадцать лет служил закону. Верил, что правосудие существует. А оказалось…

Он помолчал, потом продолжил:

— Не могу я вас арестовать. Не могу и помочь открыто — приказ есть приказ. Но если местные жители вдруг решат, что ваши действия против Дроздова санкционированы княжеской властью… — Волков пожал плечами. — Это уже их дело. Я могу только сопроводить вас, присутствовать при разбирательстве. Как официальный наблюдатель.

Я понял намёк. Волков давал мне карт-бланш, прикрываясь формальным исполнением долга. Это был максимум, что он мог сделать, не нарушая присягу открыто.

— Правосудие — это роскошь, которую могут позволить себе только сильные, — закончил дознаватель с горечью. — Остальные довольствуются выживанием. Поехали, маркграф. Дроздов сейчас должен быть на пути в Иванищи. Если поспешим, может, успеем предотвратить резню.

Наша колонна приближалась по размытой дождём дороге к развилке, где тропа уходила в сторону Николополья и Иванищ. Волков мрачный, как туча, скакал вместе с драгунами, отбивая свой тощий зад на деревенских ухабах. Черкасский и Крестовский молчали на заднем сиденье — оба понимали, что предстоящая встреча может закончиться масштабным кровопролитием со вчерашними крестьянами, которых взбаламутил один паршивый выродок.

В грузовике позади нас бойцы проверяли оружие — щелчки затворов и металлический звон магазинов создавали привычную симфонию подготовки к бою.

Я достал магофон и набрал Ракитина.

— Руслан, как обстановка?

— Пока тихо, — голос молодого воеводы звучал напряжённо. — Дозоры ничего не докладывают. Если Дроздов выступил на рассвете, как планировал, он должен был уже появиться.

— Хорошо. Держи в курсе.

Значит, мы успевали перехватить его на марше. Я убрал артефакт и приказал Безбородко поворачивать на дорогу к Николополью. Волков последовал за нами, его драгуны держались на почтительном расстоянии от нашего грузовика.

Через полчаса из леса показались двое наших разведчиков — Евсей и Михаил, высланные из Угрюма ещё на рассвете. Оба запыхавшиеся, с автоматами наперевес.

— Воевода, там такое творится! — выпалил Евсей, подбегая к машине. — Отряд Дроздова в полном беспорядке! Половина разбежалась, остальные дерутся между собой!

Я вышел из машины, за мной последовали остальные. Волков тоже подошёл ближе, прислушиваясь.

— Докладывай подробнее.

— Мы подобрались на полкилометра, — Михаил перевёл дыхание, — там хаос полный. Офицеры пытаются навести порядок, но солдаты не слушаются. Кричат что-то про восстание в тылу.

В этот момент в небе закружил Скальд.

«Ну что там, приятель?» — мысленно обратился я к ворону.

«О, какие люди! — ворчливый голос фамильяра напоминал скрип половицы. — Сам хозяин соизволил поинтересоваться! А я тут, между прочим, с самого утра летаю без перерыва! Крылья отваливаются! Знаешь, сколько километров намотал?»

«Давай без прелюдий», — мысленно оборвал я его причитания.

Ворон театрально вздохнул.

'В Криницах местные подпёрли брёвнами казарму и подожгли — весь гарнизон Дроздова поджарился, как цыплята на вертеле!

Это ж насколько нужно было замордовать людей, чтобы они решились на такую жестокость?..

«В Дубровке связали охрану, пока те дрыхли. И это только начало — везде старосты объявляют о неподчинении этому мерзавцу!»

«Молодец».

«Молодец? МОЛОДЕЦ?! — возмутился Скальд. — Я чуть крыло не вывихнул, пока за всем этим следил! И что я получу за такие старания? Небось, опять пару жалких орешков?»

«Будет тебе целая горсть орешков».

«Горсть? — в голосе ворона появились жадные нотки. — Большая?! Прям чтобы в две руки не вместилась, а?! И обязательно солёных? И может, парочку кристалликов сверху? Знаешь, для восстановления сил…»

«Посмотрим по результатам», — отрезал я

— Восстание в тылу подтверждается. В Криницах сожгли казарму с гарнизоном, в Дубровке связали охрану. Все восемь деревень поднялись.

— Вот это поворот, — присвистнул Черкасский.

Послышался топот множества копыт и скрип колёс. Из-за поворота показалась колонна всадников и несколько повозок. Впереди на взмыленном гнедом жеребце скакал Ракитин — взъерошенный, с горящими глазами. Он резко осадил коня, спрыгнул на землю.

— Не мог усидеть на месте! — крикнул он, подбегая ко мне. — Привёл сорок человек. Когда ты за мои деревни сражаешься, я что, в сторонке постою?