Чтение онлайн

За ним спешивались его бойцы, из повозок выпрыгивали дружинники с автоматами «Вихрь-5», которые я передал Иванищам ещё до Гона. Не такие дисциплинированные, как мои ветераны, но уже прошедшие базовую подготовку под руководством моих инструкторов. В их движениях чувствовалась решимость людей, готовых защищать свою землю. Молодой воевода протянул мне руку, и я крепко пожал её.

— Рад подмоге, Руслан. Двинемся вместе?

— А то! — усмехнулся он и подкрутил свои гусарские усы, что выглядели не столь залихватски под непрерывным противным дождём.

Мы продолжили движение уже усиленной колонной. По мере приближения к отряду Дроздова звуки хаоса становились всё отчётливее — крики, ругань, отдельные выстрелы. Когда мы показались из леса, картина предстала во всей красе. Походный порядок полностью развалился. Группы солдат разбегались в разные стороны, другие пытались погасить пожары в обозе, третьи дрались между собой. В центре этого бедлама Дроздов с полусотней верных ему людей пытался восстановить хоть какое-то подобие порядка, размахивая своей грубой копией моей глефы.

При виде нашей объединённой колонны — почти сотни вооружённых бойцов — паника в отряде Дроздова усилилась. Солдаты бросали оружие и разбегались кто куда.

Я уже готовился отдать приказ атаковать, когда над вражеским лагерем взметнулось нечто белое на палке. Присмотревшись, я не поверил своим глазам — это были чьи-то подштанники, выполняющие роль парламентёрского флага.

— Это ещё что за бл… блистательный цирк? — пробормотал Крестовский.

Из толпы выделилась группа «офицеров», насколько это слово было применимо к разнородной ватаге бывших крестьян. Впереди шёл крепкий мужчина лет сорока в потрёпанной форме без знаков различия. За ним следовали ещё пятеро, все с поднятыми руками.

— Не стреляйте! — крикнул передний. — Мы хотим переговоров!

Я вышел вперёд, за мной последовали Евсей, Михаил и Ярослав с автоматами наготове и Волков. Дознаватель выглядел заинтересованным — такого поворота он явно не ожидал.

— Я маркграф Платонов. Говорите.

Мужчина остановился в десяти шагах.

— Иван Крюков, бывший сержант княжеской армии. Сейчас… был заместителем Дроздова. Мы хотим сдаться. В обмен на амнистию выдадим его вам.

— Предаёте своего командира? — Волков не скрывал презрения.

Крюков дёрнул щекой.

— Он больше не командир. Он юродивый. Полчаса назад прискакал гонец с вестями о восстаниях во всех восьми деревнях. Дроздов взбесился и тут же написал приказ, — бывший сержант достал из-за пазухи смятый листок. — Казнить всех детей-заложников в назидание бунтовщикам. Всех! Младшему четыре года… Это стало последней каплей.

Я взял бумагу. Почерк Дроздова, его подпись.

«В ответ на мятеж и предательство немедленно повесить всех заложников на площадях деревень для вразумления бунтовщиков и восстановления порядка…»

— Мы перехватили гонца, — продолжил Крюков. — Поняли, что дальше так нельзя. Половина людей и так сбежала, узнав о вашем приближении и восстаниях. Остальные… Мы просто хотим домой, маркграф. Мы не подписывались убивать детей.

Я кивнул Крюкову и ответил:

— Условия приемлемые. Идём к Дроздову.

Мы двинулись через хаос разваливающегося походного порядка. Повсюду валялось брошенное снаряжение, горела одна из повозок с припасами, солдаты Дроздова сидели прямо на дороге или бесцельно бродили по обочинам. При нашем приближении они шарахались в стороны, не поднимая глаз.

В центре колонны, у перевёрнутой повозки с грубо нарисованным гербом Николополья, толпилась кучка бойцов. Увидев нас, они расступились, открывая странную картину. Степан Дроздов сидел на земле прямо посреди дороги, руки связаны за спиной, но лицо его было совершенно спокойным. Даже умиротворённым.

— Платонов, — произнёс он ровным голосом, подняв на меня взгляд. В глазах плескалось что-то нездоровое, словно человек смотрел сквозь меня куда-то в пустоту. — Наконец-то. Я ждал вас.

Я остановился в пяти шагах от него. Волков встал рядом, его драгуны образовали полукруг. Ракитин с несколькими своими бойцами занял позицию слева.

— Ждал? — я присел на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — И чего же ты ждал, Дроздов?

Он улыбнулся — жуткая улыбка человека, потерявшего связь с реальностью.

— Проверки. Испытания. Ты пришёл показать мне мою слабость, не так ли? Как все остальные. Как она тогда…

— О чём ты говоришь?

— О необходимых жертвах, маркграф. — Дроздов наклонил голову набок, изучая меня. — Ты проповедуешь единство, но не готов платить его цену. Страх — единственная валюта, которую понимают люди. Боль — единственный учитель. Я это понял двадцать лет назад, когда Марфа… когда они все предали…

Его голос сорвался на последнем слове. Я видел, как под кожей на его висках пульсируют вены.

— Ты искажаешь мои идеи, — сказал я жёстко. — Используешь их как оправдание для садизма.

— Искажаю? — Дроздов вдруг рассмеялся. Низкий, истеричный смех полоумного. — Искажаю?! Я довожу их до логического конца! Ты говоришь красивые слова, а я делаю грязную работу! Кто-то должен быть палачом, чтобы остальные могли играть в благородство!

Смех становился всё громче, всё безумнее. И вдруг я почувствовал это — волна чистого, первобытного ужаса, исходящая от него. Его Талант вырвался из-под контроля.

— Они снова предали! — завопил Дроздов, дёргаясь в путах. — Как тогда! Все предают! ВСЕ!

Волна ужаса накрыла лагерь. Я устоял, укрепив сознания ближайших ко мне людей заклинанием Крепость духа, но вокруг начался ад. Солдаты Дроздова закричали, увидев в товарищах чудовищ. Раздались первые выстрелы — обезумевшие от страха люди открыли огонь друг по другу.

— Пощады! — кто-то упал на колени перед пустым местом, моля невидимых врагов. — Не убивайте!

Лошади Ракитина взвились на дыбы, сбрасывая всадников. Даже мои закалённые бойцы начали пятиться. Один выронил автомат, второй прижался спиной к колесу телеги, целясь во все стороны. Волков побелел как мел, его драгуны в панике отступали.

Я поднялся, концентрируя силу. Металл откликнулся на мой зов — десятки единиц оружия вырвались из рук обезумевших солдат, взмывая в воздух. Автоматы, пистолеты, ножи — всё полетело вверх, образуя смертоносное облако над лагерем.

Но этого было мало. Паника распространялась как лесной пожар. Люди душили друг друга голыми руками, кто-то бил товарища лицом о подвернувшейся булыжник, видя демонов там, где были соратники.

Я собрал всю свою волю и выпустил Императорскую волю:

— ПРЕКРАТИТЬ!