Чтение онлайн

Второе — переброска армии в Пограничье делала княжество уязвимым. Особенно перед Сергиево-Посадским, с которым Владимир долго враждовал благодаря тому же Веретинскому. Границу надо было держать на замке. Оставить её без войск — значит, открыть путь соседям, которые с радостью воспользуются слабостью.

Третье, самое важное — Сабуров не имел легитимности, о которой я так обстоятельно говорил со своими сторонниками. Узурпатор на троне, убивший законного князя. Он не пользовался поддержкой ни народа, ни бояр, ни офицеров. Старшие командиры напрямую ему не отказывали — слишком опасно. Но тянули время под различными предлогами, саботировали приказы, находили причины для отсрочек. Скорее всего, не хотели идти воевать с подданными собственного княжества, участвуя в междоусобице. Поэтому Сабуров задействовал наёмников и боярское ополчение — тех, кого можно купить или принудить.

Я оглядел собравшихся офицеров. Человек пятнадцать в военной форме разной степени парадности. Кто-то в полном мундире с орденами, кто-то в простом камуфляже без излишеств. Лица напряжённые, спины прямые, руки за спиной или на поясах. Офицеры, чьи товарищи пережили разгром под Угрюмом. Деморализованы происходящим хаосом, но всё ещё профессионалы.

Благодаря своевременному докладу Коршунова я заочно знал многих из этих людей. В первом ряду стоял подполковник Ленский — жилистый мужчина с седыми висками и шрамом через правую бровь. Именно он вместе с Акинфеевым арестовал Сабурова при попытке бегства. Месяц назад узурпатор вышвырнул его из гвардии якобы по состоянию здоровья. На самом деле — чтобы освободить место для своего ставленника Ладушкина, убрав конкурента.

Рядом с Ленским — майор Струков, крепкий мужчина лет сорока с квадратной челюстью и тяжёлым взглядом. Его постигла та же участь. Вышвырнут за ненадобностью, когда Сабуров расчищал место для своих людей.

А их руководителя, полковника Щербина, узурпатор и вовсе убил чужими руками. Официально — инфаркт. На деле — устранение неудобного командира, который отказался посылать гвардейцев в Угрюм.

У дальней стены стоял полковник Василий Огнев — командир Стрелецкого полка. Седовласый мужчина за пятьдесят с глубокими морщинами и усталыми льдистыми глазами. Ветеран, служивший ещё при вступлении на престол прежнего князя. Я знал о нём — именно его полк отказался участвовать в походе на Угрюм, сославшись на устав и обязанность защищать народ от Бездушных.

Некоторые офицеры присутствовали вчера на балу. Видели попытку отравления кандидатов. Беседовали со мной о расширении границ Марки, о настоящих врагах — Бездушных, перед которыми междоусобица аристократов теряла смысл.

— Благодарю, что пришли, — начал я, окидывая взглядом зал. — Знаю, для многих из вас это непростое решение. Но мы здесь не для того, чтобы обсуждать прошлое. Мы здесь, чтобы строить будущее.

Тишина. Несколько офицеров переглянулись.

— Армия Владимирского княжества деградировала за последние годы, — продолжил я жёстко. — Не по вашей вине. Вы делали что могли с теми ресурсами, что имели. Но факт остаётся фактом — жалование задерживалось, вооружение устаревало, казармы разваливались. Порой вас использовали как дубину для подавления бунтов, порой — как оловянных солдатиков на параде. Так или иначе вам мешали делать главное — защищать границы.

Огнев медленно кивнул. Ленский скрестил руки на груди, слушая внимательно.

— При мне это изменится, — сказал я. — Реформа армии. Современное вооружение. Достойное жалование, которое не задерживают месяцами. Восстановление боевой мощи. Не для междоусобиц, а для защиты княжества от настоящих угроз.

Я кивнул Безбородко, стоявшему у двери. Тот вынес деревянный ящик, поставил на стол и открыл крышку. Внутри лежали образцы оружия — короткие мечи, наконечники копий и алебард, а также головы топоров.

Металл имел характерный глубокий серо-синий оттенок с едва заметным мерцанием, словно в глубине клинка плескалось ночное небо. Я взял один из мечей и протянул ближайшему офицеру.

— Сумеречная сталь, — объявил я. — Произведена в Угрюме. Тяжелее обычного металла, но в руках владельца кажется невесомой. Практически не требует заточки — лезвие держит остроту годами. Способна рассекать броню, как масло. И главное — блокирует регенерацию Бездушных при ударе. Это не уникальные образцы. Это серийное производство. Но это ещё не всё…

Без лишних слов Безбородко поставил хорошо знакомый всем цинк с боеприпасами. Вот только его содержимое…

Несколько офицеров ахнули, когда я поднял один патрон на свет. Пуля мерцала характерным серо-синим отливом.

— Патроны из Сумеречной стали, — произнёс я спокойно, наблюдая за реакцией.

Кто-то в задних рядах присвистнул. Ветеран с орденом на груди побледнел, словно увидел что-то невозможное.

— Это же… — начал один из майоров хрипло. — Маркграф, вы понимаете, во что обходится такое производство? Один патрон стоит как хороший меч!

— Стоил, — поправил я, — но теперь всё будет иначе. В Угрюме мы использовали ровно такие боеприпасы для уничтожения Бздыхов во время Гона. Это всего лишь ресурс. Не драгоценность в сейфе, а рабочий инструмент.

Несколько офицеров подошли ближе, разглядывая оружие. Один из ветеранов, седобородый полковник с орденом на груди, взял в руки меч, проверил баланс, провёл пальцем по лезвию.

— Таким оружием мы могли бы… — пробормотал он, не закончив фразу.

— Могли бы эффективнее защищать границы, — закончил я за него. — Могли бы снизить потери в столкновениях с Бездушными. Могли бы вернуть армии боевую мощь.

Молодые офицеры одобрительно переглянулись. Кто-то кивнул. Майор Струков едва заметно улыбнулся — наконец-то кто-то говорил то, что они думали годами.

Но не все разделяли энтузиазм. Старый полковник, стоявший у окна, кашлянул. Полноватый мужчина лет шестидесяти с брезгливой складкой у рта. Благодаря Родиону я знал всю его подноготную — представитель почтенного боярского рода, купил должность за взятку, командовал тыловым снабжением и грел руки на казённых закупках, получая откаты. Именно такие, как он, боялись перемен больше всего.

— Маркграф, — произнёс он осторожно. — Вы говорите о реформах, о новом оружии, о восстановлении боевой мощи. Всё это прекрасно. Но скажите… кто будет командовать этой обновлённой армией? Офицерские чины всегда доставались достойным людям из знатных семей. Это проверенная веками традиция, гарантирующая качество командования.

Я медленно повернулся к нему. Взгляд стал холоднее:

— Достойным? — переспросил я. — Или тем, у кого толще кошелёк?

Полковник покраснел.

— При мне командиры назначаются по заслугам, а не по размеру взятки, — отрезал я. — Хотите должность — докажите, что умеете командовать. В бою, на учениях, в реальных условиях. Происхождение и связи больше не играют роли. Только компетентность.

Офицеры обменялись красноречивыми взглядами — в глазах читалось удовлетворение. Подполковник Ленский не сдержал лёгкой улыбки. Я не побоялся сказать правду, которую все знали, но прятали.

Старая гвардия хмурилась. Те, кто получил чины по блату, понимали — их время заканчивается. Но возразить не могли. Слишком очевидной была правота моих слов на фоне разгрома под Угрюмом.

Полковник Огнев сделал шаг вперёд:

— Маркграф, а что насчёт Стрельцов? Мой полк… мы специализируемся на защите от Бездушных. Какое место мы займём в новой системе?