Чтение онлайн

Я усмехнулся, откинувшись в кресле:

— Уже беседовал со Стремянниковым об этом письме. Пётр Павлович смеялся минут пять, не меньше. Потом сказал, что Никита Акинфиевич, видимо, не понимает одну простую вещь — правду в суде опровергнуть сложно. Особенно когда есть документы, свидетели и показания самого Сабурова под протокол.

— Демидов идиотом не выглядит, — заметил Коршунов, листая записи. — Странно, что решил блефовать такими угрозами.

— Пытается запугать, — я махнул рукой. — Надеется, что Листьев испугается судебных расходов и начнёт смягчать публикации. Не выйдет. Станислав не из тех, кто прогнётся. Усиль, кстати, его безопасность, а то мало ли что…

— Сделаю. И вот что ещё странно, — Родион почесал подбородок, — от Яковлева никакой реакции. Хотя его тоже упомянули в первом номере, причём не менее жёстко, чем Демидова. Молчит, ядрёна-матрёна, как рыба об лёд!

Я нахмурился. Действительно странно. Два человека финансировали Сабурова, оба оказались в центре скандала. Один бьётся в истерике, второй молчит. Либо Яковлев умнее и готовит что-то серьёзное, либо…

В дверь постучали. Вошёл мажордом — Савва Михайлович, степенный седой мужчина с залысинами, служивший ещё при Веретинском.

— Ваша Светлость, к воротам дворца прибыл граф Яковлев Мартын Потапович. Просит аудиенции.

Повисла тишина. Коршунов выпрямился, глаза сузились. Я медленно переварил информацию.

— Не прислал запрос в княжескую канцелярию? — уточнил я.

— Нет, Ваша Светлость. Не назначал встречу заранее. Приехал сам, лично.

Интересно. Очень интересно. Аристократ такого уровня не ездит к кому попало без предупреждения. Либо это какая-то попытка давления, либо что-то настолько необычное, что требует личного присутствия.

— Надо бы усилить охрану, — буркнул Коршунов, делая шаг к двери. — Я дёрну ребят, пусть будут наготове. Вдруг он…

— Вряд ли Яковлев решил пойти в самоубийственную атаку, — перебил я спокойно. — Слишком умён для этого. Нет, здесь что-то другое.

— И всё же пусть Гаврила и Евсей встанут у дверей, мало ли что…

Кивнув, я встал, взяв пиджак со спинки кресла. Интересно, что задумал противник. Потому что Яковлев был именно противником — человек, финансировавший войну против меня. И вот теперь он пришёл сам.

— Савва Михайлович, пригласи его сюда, — обратился я к мажордому.

Тот отрывисто поклонился и покинул помещение.

Через десять минут, я ждал визитёра за массивным княжеским столом в своём кабинете. Мартын Потапович Яковлев вошёл один, без телохранителей. Демонстрация мирных намерений. Графу было лет семьдесят, но выглядел он крепко — прямая спина, уверенная походка, седые волосы аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб. Тёмный костюм от хорошего портного, массивный перстень на пальце с родовым гербом — орёл, вбивающий когти в кусок руды.

В отличие от типичного богатея-выскочки, который пытается компенсировать происхождение показной роскошью, Яковлев держался с аристократической выправкой. Спокойствие человека, привыкшего к власти. К настоящей власти, а не купленной на деньги.

Он остановился перед столом, поклонился, посмотрел мне в глаза. Ни вызова, ни страха. Просто оценка.

— Ваша Светлость, — голос ровный, без дрожи, — я пришёл договориться о мире. И о Сумеречной стали.

Прямо к делу. Без реверансов, без дипломатической обёртки.

— Внимательно слушаю вас, Ваше Сиятельство, — я жестом предложил ему сесть.

Яковлев опустился в кресло, скрестил пальцы на коленях.

— Мы с Демидовым сделали ставку на Сабурова, — начал он спокойно. — Ставка не сыграла. Это факт, от которого никуда не деться.

Честное признание ошибки. Неожиданно от человека такого статуса.

— Никита считает, что нужно биться до конца, пытаясь переиграть ситуацию, — продолжил граф. — Я считаю иначе. Теперь вы контролируете Владимирское княжество, у вас имеется поддержка Голицына, Оболенского, Разумовской, растущее влияние. Противостояние с вами будет стоить мне больше, чем принесёт выгоды. Это деловая логика, без эмоций.

Он помолчал, потом добавил:

— Кроме того, я узнал кое-что о том, как именно Сабуров использовал наши деньги. Не всё шло на войну. Многое оседало в его карманах. У меня есть документы.

Намёк на информацию. Интересно. Собеседник явно подготовился к этому разговору.

— Поскольку во всю эту мутную историю с Лихтенштейном я не верю, очевидно, — граф чуть наклонился вперёд, — вы нашли месторождение Сумеречной стали. Крупное. Иначе не было бы такого объёма поставок в различные города Содружества. Это меняет всю расстановку сил на рынке.

Я всё ещё молчал, давая ему говорить. Яковлев продолжил:

— Если вы выбросите на рынок большие объёмы, цена обрушится. Пострадают все — и мы с Демидовым, и вы тоже. Сумеречная сталь перестанет быть редким Реликтом. Потеряет ценность.

Я с трудом сдержал усмешку. Потрясающая наглость собеседника заслуживала уважения. Вспомнилась крестьянская поговорка: «Ему хоть плюй в глаза — и то Божья роса». То есть, Яковлев пытался извести меня, финансировал войну, а теперь приходит как ни в чём не бывало, предлагает мир и сотрудничество.

С другой стороны, я оценивал его как опасного противника именно из-за этого прагматизма. Враг, который упирается до конца — предсказуем. Враг, который умеет отступать и менять тактику — опасен вдвойне. Такие выживают.

И Яковлев был прав насчёт цен. Бесконтрольная продажа действительно обрушит рынок. Мне это не нужно. Но интересно, что он предложит взамен.

— Я готов публично признать ошибку, — продолжил граф. — Дам интервью «Голосу Пограничья», где признаю, что был введён в заблуждение Сабуровым относительно целей финансирования. Не буду оспаривать факты, изложенные в газете.

Публичное признание вины дорогого стоит для человека его статуса.

— Также перечислю в вашу казну сто тысяч рублей, — добавил Яковлев. — На восстановление и компенсации семьям погибших солдат.

Понятно: отступные мне за отказ от нашей вражды. Значительная сумма…

— Документы о том, куда ушла часть наших денег, — граф достал из внутреннего кармана свернутые несколько раз бумаги, положил на стол. — Сабуров нас тоже обманывал. Часть средств он присвоил. У меня есть доказательства. Это усилит вашу позицию на троне.