Чтение онлайн

— Принц Сигурд? О чём вы?

— О том, что обе эти женщины зависят от вас. И вы… нагло пользуетесь этим.

— Это не так, — спокойно ответил Платонов.

— Тогда объясните своё непристойное поведение! — Сигурд шагнул ближе. — Три незамужние знатные дамы живут с вами под одной крышей. Что это, если не позор?

Сад замер. Десятки глаз смотрели на них. Где-то звякнул упавший бокал.

— Я вызываю вас на дуэль, — отчеканил Сигурд. — За бесчестье. За то, что вы опозорили благородных женщин.

Праздничная неделя в Москве оказалась на удивление продуктивной. Каждый бал, каждый приём, каждая светская беседа превращалась в возможность расширить круг влияния. Я использовал эти дни с холодной методичностью — так, как когда-то использовал дипломатические миссии в прошлой жизни.

Князь Вяземский из Арзамаса оказался человеком практичным. Его княжество граничило с землями, где Общество Призрения особенно активно набирало беспризорников в свои «приюты». Когда я показал ему копии документов, изъятых во Владимире, его взгляд стал цепким и расчётливым.

«Значит, у них есть компромат на половину моих бояр, — процедил он, листая бумаги. — И рычаги влияния, о которых я даже не подозревал». Вскоре мы обменялись рукопожатием, скрепляющим негласный союз. Я не писал иллюзий относительно морали Вяземского — он просто понимал, что организация, способная шантажировать аристократов целого княжества, рано или поздно доберётся и до него.

Маркграф Невельский с Дальнего Востока долго качал головой, листая бумаги. «У нас тоже есть их филиал. Приют для сирот при церкви Святого Николая». Его голос звучал глухо. «Я проверю».

Татищев из Уральскограда, Бабичев из Черноречья, даже осторожный Мамлеев из Казани — каждый уносил с собой тень сомнения, посеянную моими словами. Гильдия Целителей десятилетиями строила репутацию защитников народного здоровья, но фундамент этой репутации оказался гнилым. И князья, прежде судившие о нашем конфликте только по газетным заголовкам, начинали понимать истинную картину.

К середине недели я мог с уверенностью сказать: Гильдия потеряла монополию на правду. Теперь её защитники в Боярской думе уже не могли просто отмахнуться от обвинений как от клеветы провинциального выскочки.

Но были и другие наблюдения — менее приятные.

На третий день после первого приёма, где я столкнулся с Шереметьевым, я заметил странность. Василиса избегала меня. Не демонстративно — она была слишком хорошо воспитана для открытого пренебрежения. Но стоило мне направиться в её сторону, как геомантка вдруг вспоминала о срочном деле, недомогании или официальном мероприятии, на котором должна присутствовать как княжна.

Я поделился наблюдениями с Полиной, и она подтвердила мои догадки.

— Я тоже заметила, — гидромантка нахмурилась, теребя кружевной манжет платья. — Она и меня избегает. Раньше мы каждый вечер болтали перед сном, а теперь… Словно стена выросла.

— Когда это началось?

Белозёрова задумалась, прикусив губу.

— Первый вечер. Да, точно! Помнишь, ей принесли записку? — Полина глянула на Черкассного. — Василиса прочитала текст и вскоре куда-то ушла. Сказала, что нужно кое-кого навестить. А когда вернулась… — девушка развела руками, — … её будто подменили.

Записка. Я мысленно отметил эту деталь.

— Тимур, тогда здесь нужна твоя помощь.

Бывший агент Демидовых выслушал задание без лишних вопросов. Он понимал такие вещи — слежка, сбор информации, работа с источниками. Его прошлое шпиона и диверсанта сейчас оказалось как нельзя кстати.

— Разузнай, с кем она встречалась в тот вечер. Куда ходила. С кем говорила. В этом дворце полно слуг, и многие считают их чем-то вроде мебели, а не людей. Высоки шансы, что они в курсе произошедшего.

Тимур коротко кивнул и растворился в толпе гостей.

Результаты пришли на пятый день.

Мы стояли в саду имения Голицына после охоты — я, Ярослава и Полина. Вечернее солнце золотило кроны яблонь, воздух пах цветами и свежескошенной травой. Вдалеке слышался гомон гостей, звон бокалов, приглушённая музыка.

— Она встречалась с Герасимом Строгановым, — понизив голос, сообщил я девушкам информацию, полученную от Тимура. — Наедине. В малой библиотеке.

— Откуда информация? — уточнила Ярослава.

— Один из слуг видел, как они выходили. Тимур убедил его… открыть свою душу.

— Герасим?.. — Ярослава нахмурилась. — Кем он приходится Елене?

— Её старший брат.

Я потёр переносицу, выстраивая в голове логическую цепочку.

— Либо Строгановы получили намёки о том, что произошло на самом деле, и пытались расколоть Василису, выбить признание, — произнёс я вслух. — Либо у них есть доказательства. И они чего-то хотят.

— Шантажируют? — Полина побледнела.

— Скорее всего.

— Но почему тогда она не пришла к нам? — воскликнула гидромантка, и в её голосе звучало искреннее непонимание. — Мы бы помогли! Ты бы помог!

Я помолчал, подбирая слова. Некоторые вещи сложно объяснить тем, кто не прожил достаточно долго.

— Убийство Елены стало для Василисы источником боли. Не потому, что она жалеет о случившемся — мачеха заслужила свою участь. Просто Василиса выросла, неся на плечах груз, который не должна была нести.

Ярослава посмотрела на меня с пониманием. Она сама командовала отрядом с двадцати лет, знала цену ответственности за других.

— После смерти матери Василиса осталась старшей, — продолжил я. — Единственной дочерью князя, на которую легли все ожидания рода и забота о младшем брате. Она привыкла справляться сама. Не просить. Не жаловаться. Не перекладывать свои проблемы на других.

— Но это же глупо! — выпалила Полина.

— Это больно, — поправил я. — Ей тяжело просить о помощи. Полагаю, она считает, что должна справиться сама, не хочет ставить нас в неудобное положение, нагружать своими бедами. Особенно после всего, что мы уже для неё сделали.