Чтение онлайн

Земля под ногами бойцов задрожала. Каменные шипы вырвались из утоптанной почвы площадки — острые, как копья, высотой в человеческий рост. Трое нападавших не успели увернуться. Гранитные пики пронзили их снизу вверх, вознося над землёй, словно жуткие трофеи.

Рядом ревел Сигурд. Призрачный силуэт медведя окутывал его фигуру, придавая ударам нечеловеческую мощь. Секира северянина описывала широкие дуги, и каждый взмах забирал чью-то жизнь. Корни вырывались из земли по его команде, оплетая врагов, сковывая их движения. Тело захваченного корнями убийцы хрустнуло, как мокрая тряпка — фитомант выкрутил его с жуткой небрежностью.

Я рубил, колол, отбивал удары. Фимбулвинтер превращал врагов в ледяные изваяния одним прикосновением. Металлические пряжки ремней, застёжки на снаряжении, даже пуговицы на форме — всё становилось оружием в моих руках. Я чувствовал каждый грамм железа на поле боя и использовал его.

На краю площадки сражался Герасим Строганов — граф оказался неплохим бойцом. Его сабля мелькала серебристой молнией, а ледяные заклинания замораживали нападавших на месте. Похоже, его из списка заказчиков этого нападения можно было исключить. Он сам активно отбивался от убийц.

Краем глаза я отметил странность: противники не кричали. Не ругались. Не переговаривались между собой. Они двигались в абсолютном молчании, с механической точностью. И даже когда мои каменные шипы разрывали их товарищей на куски, в глазах выживших, заметных сквозь прорези в балаклавах, не отражалось ни страха, ни гнева.

Я попытался заглянуть внутренним взором в одного из нападавших. Магия внутри него была… неправильной. Искажённой. Словно кто-то вплёл в человеческую энергетику нечто чуждое, противоестественное.

Некогда разбираться. Потом.

Сигурд заметил меч в руках русского князя — и на мгновение забыл о бое.

Клинок из Ледяного серебра. Руны на гарде — древние, северные, выкованные мастерами, чьи имена давно стали легендами. Он видел такое оружие лишь однажды — в сокровищнице отца, за непроницаемым магическим стеклом. «Работа эпохи Первого Императора, — говорил отец. — Таких клинков осталось меньше десятка во всём мире».

Откуда у этого русского…

Мысль оборвалась. Краем глаза Сигурд уловил движение — один из нападавших вскинул автомат, целясь Платонову в спину. Князь не видел — отбивал атаки троих убийц, его меч пел смертоносную песнь.

Сигурд не думал. Просто бросился.

Он призвал каркас лось — призрачная броня должна была принять удар. Но тело подвело. Что-то в его крови словно вцепилось в магию, разрывая концентрацию. Синеватое свечение мигнуло, побледнело…

«Чай», — мелькнула шальная мысль.

Утренний чай в гостинице, поданный услужливым слугой. Сигурд выпил его машинально, готовясь к дуэлям. Больше ничего — ни еды, ни воды. Только чай.

Его отравили. Целенаправленно.

Свечение погасло, и три пули ударили в плечо с такой силой, будто его лягнула лошадь.

Боль на миг застелила глаза. Словно в тело вонзили раскалённые прутья. Сигурд услышал хруст собственных костей — ключица, плечевой сустав. Он упал на колено, зажимая рану. Кровь хлынула сквозь пальцы, горячая и липкая.

Василиса видела всё.

Видела, как шведский принц бросился наперерез пулям. Как его магия предала его в последний момент. Как он рухнул, хрипя от боли.

Сердце сжалось.

Он рисковал жизнью. За человека, которого считал врагом. За человека, которого ещё вчера вызвал на дуэль.

В этот момент в Сигурде она увидела то же, что когда-то привлекло её в Прохоре. Та же безрассудная честь. Та же готовность встать между опасностью и другим человеком, не раздумывая о последствиях. Прохор ведь тоже, не раздумывая, кинулся защищать того, кто бросил ему вызов.

Они… похожи.

Мысль обожгла неожиданностью и была тут же отброшена — не время.

Краем глаза я заметил, как Сигурд упал.

Кронпринц сжимал окровавленное плечо, его лицо исказилось от боли. Три пули — я чувствовал их, застрявшие в разорванной плоти.

Он думал, что спасает мне жизнь.

На самом деле стрелок с автоматом ничего бы мне не сделал. Я контролировал каждый грамм металла на этом проклятом поле — пули легли бы мне в ладонь послушными птицами, но Сигурд этого не знал. Он просто увидел угрозу и бросился, не раздумывая.

Глупый, благородный северянин.

Я походя уничтожил двух ближайших убийц — одному щелчком пальцев вогнал собственный нож в висок, второго пронзил каменным шипом. Встал над раненым шведом, прикрывая его собой.

— Держись, принц, — бросил я, отбивая очередную атаку. — Было бы обидно сдохнуть в такой бесславной битве. Это же не враги, а какие-то посмешища. Помрёшь здесь — в Вальгаллу тебя не примут, так и знай. Один щелбанами погонит прочь.

Сигурд рассмеялся и закашлялся, сплёвывая кровь.

— Хорошо… что напомнил… — прохрипел он, поднимаясь с трудом. — Учту.

Раненый, истекающий кровью берсерк, но всё ещё опасный. Он перехватил секиру здоровой рукой и встал рядом.

Они были прекрасны вместе, подумала Василиса.

Прохор — точность. Каждое движение выверено, каждый удар смертелен. Его меч пел ледяную песнь, укутывая врагов морозным саваном. Камень и металл повиновались ему, как послушные псы.

Сигурд — ярость. Раненый, отравленный, он всё равно крушил врагов с яростью загнанного зверя. Его топор был продолжением гнева, корни — продолжением воли.

Вместе они были смертоносной машиной.

Василиса не могла просто смотреть. Её магия потянулась к земле, к влаге в почве.

Утоптанная площадка превратилась в жидкую грязь. Убийцы, пытавшиеся обойти сражающихся с флангов, увязли по щиколотку. Их движения замедлились, равновесие нарушилось — и Прохор с Сигурдом воспользовались этим сполна.

С противоположной стороны площадки в бой вступила Ярослава. Она бы никогда не стала прятаться за спинами охраны. Её эспадрон из Грозового булата пел в руках, окружённый режущими потоками воздуха — фирменный Вихревой клинок. Рыжие волосы развевались за спиной, как боевое знамя.