Чтение онлайн

— Маршрут через Ригу исключён, — докладывал Родион. — Рижская таможня проверяет документы у каждого выезжающего, портовые смотрители докладывают канцелярии фон Рохлица. Ведём семью Озолса через Виндаву. Мелкий порт, контроль слабее, уже нашли человечка среди портовых чиновников. Фишера, когда мать согласится, поведём тем же путём.

— Прусские?

— Чуть проще. Торговый маршрут через Мемель, оттуда морем Ладоги и дальше посуху. Купеческие караваны ходят этим путём регулярно, одна семья растворится в потоке. Речь Посполитая и германские земли сложнее: расстояния больше, агентов меньше, языковой барьер. Нужно время.

Я кивнул. Бастион будет обнародован через несколько недель, если генератор продолжит работать в штатном режиме. Лучше бы, чтобы к тому моменту ливонские и прусские семьи были на нашей территории.

— Действуй, — сказал я. — И, Родион… ни одной семьи нельзя потерять. Я дал слово Бирману.

Коршунов убрал папку, коротко кивнул и уже развернулся к двери, когда пришло сообщение от Дитриха. Ознакомившись с ним, я нахмурил брови.

Атаки две ночи подряд. Маршал, прошедший с Орденом не один десяток боёв, писал: «Это не стая».

Я сфокусировался на Воинской связи и мысленно потянулся к Ордену.

Ощущение пришло сразу. Не образ, не звук, а давление, тугое и влажное, как туча, набухшая грозой. Шестьсот рыцарей, напрягшихся, вставших в строй, готовых к удару. Их тревога текла по связи тёплым гулом, и в этом гуле я различил нечто, чего не ожидал: у тревоги был привкус. Мертвенный, знакомый до тошноты. Привкус некроэнергии, насыщавшей воздух.

Монастырь стоял в тридцати километрах от Гаврилова Посада. Между ними — лес, Пограничье и ничего больше. Если Орден падёт, Посад окажется без прикрытия с северо-востока. Там, под землёй, генератор, станочный парк, литейная, алхимическое крыло. Там Бирман с его «мертвецами», которым я обещал жизнь. Там Арсеньев, Зарецкий, Чернышёв, Молчанов и сотни гражданских. Там всё, что мы строили пять месяцев.

В теории монастырь мог отбиться. Шестьсот рыцарей и полсотни Стрельцов за каменными стенами, с пулемётами и магической поддержкой. Даже три сотни Бездушных не представляли бы для них смертельной угрозы. Дитрих фон Ланцберг — не новичок в боях, что он и доказал под Минском.

Вот только что-то не давало мне покоя. Всё это происходило именно сейчас. Бастион почти запущен, генератор работает, до обнародования считаные недели. Кощей мёртв. Откуда тварям взяться в таком количестве? Кто их направляет? Два Гона подряд с коротким интервалом невозможны, и всё же давление через Воинскую связь ощущалось именно так.

Я встал из-за стола, и Коршунов смотрел на меня, ожидая приказа.

— Федота ко мне, — распорядился я. — Буйносова и Ленского. Гвардию поднять по тревоге. Готовим экспедиционный отряд для выдвижения на помощь Ордену.

Родион вышел, а в моей голове пронеслась череда мыслей.

Когда я вернулся в спальню, Ярослава отложила папку Крылова и посмотрела на меня. Явно увидела что-то в моём лице, потому что рука её, тянувшаяся к стакану с водой, остановилась на полпути.

— Что случилось? — спросила коротко жена.

— Бездушные стягиваются к монастырю Ордена. Дитрих просит подкрепление.

Ярослава молчала секунду. Потом медленно откинулась на подушки и закрыла глаза. Следующая схватка накатила, и я видел, как напряглись мышцы на её шее и побелели костяшки пальцев, сжавших край простыни. Когда боль отступила, жена открыла глаза. Штормовые и одновременно ясные.

— Тогда езжай, — произнесла Ярослава спокойно. — Если Орден падёт, Посад останется без прикрытия.

— Знаю.

— Тогда зачем стоишь?

Я наклонился и поцеловал её в лоб. Кожа была горячей и влажной от пота. Ярослава перехватила мою руку, сжала, задержала на мгновение, и отпустила.

— Прохор.

Я обернулся у двери.

— Если не вернёшься к тому моменту, когда я рожу, — произнесла жена с ехидцей, глядя мне прямо в глаза, — я назову ребёнка без тебя, каким-нибудь Вениамином, и протестовать будет поздно!

Угол моего рта дёрнулся вверх. Я вышел из спальни и закрыл за собой дверь.

В коридоре уже ждал Федот. Я посмотрел на него и начал отдавать приказы.

Я успел отдать Федоту первые распоряжения по составу отряда, когда по коридору раздались быстрые шаги, и из-за поворота вынырнул Коршунов.

Начальник разведки вернулся, и по тому, как он двигался, стало ясно, что за те минуты, пока он отсутствовал, произошло что-то ещё. Родион уходил деловитым и собранным, а сейчас шёл ко мне со скверным выражением лица. Как выглядят люди, получившие не просто дурную весть, а несколько дурных вестей подряд и ещё не решившие, какая из них хуже.

— Прохор Игнатич, — обратился разведчик, переведя дыхание, — на минутку.

Я кивнул Федоту, и тот отошёл на несколько шагов к окну. Коршунов вытащил из-за пазухи сложенную газету, развернул и протянул мне. Дешёвая бумага, размазанная типографская краска, аляповатая вёрстка.

— Только что передали, — откомментировал он.

Я узнал издание: «Вечерний колокол», одна из тех желтушных газетёнок, которые обычно печатали феерические статьи в духе «Я понесла от Бездушного: врачи были в шоке, когда увидели ребёнка» и «Призрак голого князя Долгорукого явился внучке на её свадьбе». Передовица, занимавшая половину первой полосы, была оформлена иначе: строго, почти академично, с чёткими подзаголовками и нумерованными абзацами. Заголовок гласил: «Тайна Гаврилова Посада: что скрывает князь Платонов?».

Я начал читать, стоя в полутёмном коридоре, и с каждым абзацем ощущал, как внутри нарастает холодное расчётливое внимание. Статья была написана мастерски. Ни единого прямого обвинения, ни одного утверждения, которое можно было бы опровергнуть в суде. Только «расследование»: анонимные источники, косвенные данные, риторические вопросы. Объёмы грузов, идущих в Посад, по мнению автора, не соответствовали объёмам Реликтовой добычи в окрестностях. Количество специалистов, замеченных вблизи острога, превышало его потребности в десятки раз. Упоминалась загадочная «закрытая военная зона» на южной окраине, куда не допускались даже местные жители. Главный тезис, набранный жирным шрифтом и выделенный рамкой, формулировался осторожно: «По сведениям осведомлённых лиц, в районе Гаврилова Посада ведётся строительство крупного промышленного объекта, фактически будущего Бастиона».

Я дочитал до конца, сложил газету и задержал её в руке, прокручивая в голове три вещи.

Первое: качество текста. Статья профессиональна, написана человеком, который знает, что такое журналистское расследование и как выстроить аргументацию, не подставляясь под иск. Подбор фактов, их компоновка, а также нарастающая интонация от общих наблюдений к конкретному выводу. Такой материал не родился в редакции «Вечернего колокола», где штатные авторы получали по копейке за строчку и не умели связать двух предложений без грамматической ошибки. Текст спустили им сверху, приказав опубликовать. Выбор площадки тоже был расчётливым: мелкая газета, на которую никто не обращает серьёзного внимания. Опровергать каждый пункт по отдельности означало подтверждать интерес к теме, а значит, легитимировать саму постановку вопроса. Молчание же позволяло тезису расползаться по информационному пространству без противовеса.