Чтение онлайн

— Хватит для начала. Что ещё?

— Подготовь список всего, что понадобится для штурма такой базы. Оружие, артефакты, специалисты. И начинай подбирать людей — нам понадобятся опытные бойцы, которые умеют действовать скрытно.

— Понял.

— И Родион… Будь предельно осторожен. Если Гильдия узнает о наших планах раньше времени, они либо усилят оборону, либо ударят на опережение.

— Не впервой, воевода, — усмехнулся Коршунов, поднимаясь. — В разведке главное — терпение и незаметность. Как говорил мой старый командир: «Лучше месяц ползти, чем минуту бежать под пулями».

Я кивнул, провожая его к двери.

— Держи меня в курсе.

Он вышел, оставив меня наедине с мыслями. База под Владимиром оказалась куда серьёзнее, чем я предполагал. Сначала дополнительная разведка, потом планирование, и только потом — удар. Но удар должен быть сокрушительным. Гильдия Целителей зарвалась, и пора показать им, что некоторые границы переходить нельзя.

До отъезда в Угрюм оставалось ещё несколько часов. Достаточно, чтобы отдать последние распоряжения и подготовиться к отъезду. А там… там предстояло готовить свой острог к тому, что грядёт. Потому что война с Гильдией Целителей становилась неизбежной.

Машина мягко покачивалась на ухабах, увозя нас от Сергиева Посада. Безбородко уверенно вёл внедорожник, а я устроился на сбоку от него с магофоном в руках. Сзади примостились Полина, Михаил и Гаврила, а Ярослав с Евсеем забрались в грузовой отсек — места на всех не хватило.

Я открыл Эфирнет и набрал в поиске «Рюрик первый император». Страница загрузилась медленно — связь в Пограничье оставляла желать лучшего.

Первая же статья заставила меня усмехнуться. «Рюрик Великий имел обширный гарем из пятидесяти невест, с которыми произвёл на свет более сотни детей, обеспечив династическую стабильность…»

Вздор. У меня была одна жена — Хильда, и одна дочь — Астрид, свет моих очей. Откуда взялась эта чушь про гаремы? Хотя… я вспомнил визит в Константинополь, где принимал нас базилевс Лев VI Философ. На приёме присутствовали послы хазарского каганата — те действительно привезли с собой целую свиту красавиц. Возможно, какой-то недалёкий летописец перепутал и приписал их обычаи мне.

А вот следующая статья была ещё хуже. Некий скандальный историк Максимилиан Зубровский, чьи теории, отвергались всем научным сообществом, утверждал: «Официальная история скрывает неудобную истину — династия Рюриковичей фактически прервалась на самом основателе. Общепринятая версия о продолжении династии является мифом, созданным позднейшими летописцами для легитимации власти последующих правителей. У самого Рюрика не было ни одного сына, только дочь, имя которой история не сохранила».

Что за чушь?! Астрид была законной наследницей престола. Да, у меня не было сыновей — но разве это означает конец династии? Я сам выдал её замуж за достойного человека, укрепив союз. Её дети носили мою кровь. Это основы политики — через брачные союзы власть переходит, род продолжается.

Есть два способа заключать такие браки. Первый — когда дочь уходит в род мужа, принимает его имя и обычаи. Но разве я был дураком, чтобы отдать единственную наследницу чужому роду? Конечно же, я выбрал второй путь — муж пришёл в наш род, стал частью династии! Его дети носили мою кровь и мое имя. Он не правил бы сам — лишь поддерживал власть Астрид, давал ей наследников. Для правящих дочерей это обычная практика. Сейчас это назвали бы «консортом», но тогда у нас не было особого названия для такого положения.

Неужели этот книжный червь не понимает таких простых вещей? Или он настолько погряз в гордыне, что забыл — женщины тоже могут править и передавать династические права?..

Иная публикация гласила: «Рюрик предположительно погиб в 1062 году от стрелы половецкого лучника во время похода на степняков, защищая южные рубежи империи».

Я стиснул зубы. Ни года, ни причины эти горе-историки не угадали. Но вспоминать настоящие обстоятельства своей смерти я не собирался — слишком больно ворошить те события даже спустя столетия.

Дальше шло ещё хуже. Один умник писал о моих братьях, что их и вовсе не существовало. Мол это просто неверный перевод древнескандинавских слов «sine hus», означающих «со своим родом», и «thru varing», означающих «с верной дружиной». Другой пустослов уверял, что Синеусе — это «возможно, собирательный образ нескольких военачальников», а «Трувор — просто доверенный советник».

Мой младший брат, который мог часами спорить со мной о тактике боя, спасший мне жизнь в битве при Ладоге. Человек, чей громкий и заразительный смех я помню до сих пор. Трувор, чьи изобретения и открытия в магии помогли нам выстоять против первых волн Алчущих. Живые люди, мои братья по крови и духу — превращены в «ошибку перевода», в выдумку неграмотных летописцев. Будто их никогда не существовало. Будто я никогда не хоронил и не оплакивал вместе с ними отца, не праздновал свадьбу Трувора, не выигрывал войны, не строил крепости…

Я пролистывал статью за статьёй, но везде находил лишь обрывки и домыслы. Складывалось впечатление, что либо реальные летописи были уничтожены в тёмные века, когда Бездушные едва не поглотили мир, либо кто-то намеренно подчистил историю.

Изучая очередную статью, я внезапно замер. «Фрагменты так называемого „Железного кодекса“, приписываемого Рюрику». Сердце забилось чаще — я узнал формулировки, которые диктовал своим писцам тысячу лет назад:

«Воин, бросивший щит перед лицом Алчущих, да будет изгнан без права возвращения. Ибо его трусость обрекает на смерть тех, кто стоял за его спиной».

«Командир, пожертвовавший мирными ради спасения войска, да будет предан суду равных ему по званию. Ибо меч дан нам не для выбора, кого защищать».

«Знание о повадках Бездушных да не будет сокрыто. Каждый воин обязан передать своё умение трём другим, дабы смерть одного не унесла спасение многих».

Современные историки считали эти законы «чрезмерно жестокими для эпохи раннего средневековья» и «явным свидетельством более позднего происхождения». Они не понимали, что в мире, где каждый павший воин через час вставал в рядах врага, трусость была смертным приговором для всех. А пункт о передаче знаний… Я усмехнулся. Именно благодаря этому закону тактика борьбы с Алчущими распространилась по всей империи за считанные годы.

Горло сжалось, когда я вспомнил, как Трувор убеждал меня записать все военные уставы. «Брат, твои приказы забудутся через поколение, если не высечь их в камне», — говорил он, раскладывая на столе свитки с набросками. Именно он предложил назвать свод «Железным» — несгибаемым, как воля защитников империи. Половину формулировок мы оттачивали вместе долгими зимними вечерами, споря о каждом слове.

— Интересное чтение? — негромко уточнила Полина. — А правда, что ты вчера ходил на свидание с этой… Засекиной?

Я оторвался от экрана и, обернувшись, внимательно посмотрел на графиню.

— И давно у тебя завелись собственные шпионы, Полина?

Девушка смутилась, но упрямо вздёрнула подбородок.

— Это не шпионы. Просто… люди говорят.

Я перевёл взгляд на своих спецназовцев. Михаил невозмутимо смотрел в окно, а вот из грузового отсека донёсся подозрительный кашель. Ярослав, значит.

— Ярослав, — позвал я, не оборачиваясь, — в следующий раз, когда решишь поделиться информацией о моих передвижениях, убедись, что я дал на это разрешение.