Чтение онлайн

Кратко ответил на это Император:

– Все до одного в этой битве погибнут воины наши. – И на этом кончил свою речь, больше не обронив ни слова.

Вечером, когда Младший Брат Императора мыл коней у водоема, тревожное сердце его не выдержало, и он вопрошал к Императору:

– Ответь мне, Учитель – ты знал, что войска наши будут повержены?

Медитирующий Император не открыл глаз своих, лишь губы его чуть видно шевельнулись:

– Знал, Младший Брат мой.

– Выходит, на верную погибель отправил ты воинов своих? – в сердцах воскликнул Младший Брат Императора.

Приоткрыл тогда свой левый глаз Император:

– Нет для воина чести большей, чем умереть за своего Императора.

– Но разве не обещал ты им вечной жизни? И разве не должен Император давать указания, способствующие процветанию своего народа?

Оба глаза тогда приоткрыл отдыхающий Император:

– Воины – слуги мои. Слуги существуют, только чтобы служить своему Императору. Нет большей цели в их жизни – все остальное бессмысленно для них – только так могут они проявиться, Младший Брат мой. Я не на смерть отправил их, я развеял мираж бытия их – освободил, чтобы каждый из них когда-нибудь смог бы построить свою Империю. Я перестал отражать их, даруя тем самым свободу.

Смолк Младший Брат Императора, в тяжелую думу погрузился он.

– Я давно хожу в учениках твоих, Учитель, и я понял, что говоришь ты мне. Но скажи, зачем тебе стало лишаться армии своей? – спросил он после долгих раздумий.

Закрыл глаза Император, лишь губы его шевельнулись:

– Не зная вкуса поражения, постной окажется победа…»

Егор вдруг вспомнил, что Василич просил взять почитать книгу, но что-то подсказывало придержать ее пока у себя.

Он положил «Императора Цы» под подушку и пошел в ванную, чтобы щеткой помассировать раззудевшуюся челюсть…

Последний день уходящего года.

В такой день хорошо сидеть дома и в предвкушении предстоящего праздничного ужина заниматься какой-нибудь радостной ерундой, например упаковывать подарки. Ужин должна готовить на кухне твоя любимая. Да что уж там – я готов даже допустить какого-нибудь карапуза, который играет на полу с железной дорогой…

И с какой стороны ни посмотри – в такой день очень плохо сидеть на полу непонятного квадратного строения в чаще леса, где единственным освещением является тусклый свет, исходящий от экрана ноутбука. А если еще учитывать, что от этого непонятного квадратного строения у тебя выработалась зависимость…

Настроение у меня было препаршивейшее – одиночество, которое обычно доставляет мне удовольствие, в этот праздничный день нагнетало тоску. Ни один из моих немногочисленных знакомых не вспомнил обо мне, Егор по-прежнему не брал трубку, даже Станислав Валентинович ушел в свои хлопоты и всю неделю не проявлял ко мне и моему кубу никакого интереса. Чтобы не думать о том, что я никому не нужен, я старался сосредоточиться на составлении текста моей будущей книги, но именно сегодня, когда так хотелось забыться, погрузившись в свою фантазию, в голову ничего не лезло.

Я обошел кожаную комнату (так я называл открывшееся нутро куба) по периметру и вышел наружу, чтобы поглубже вдохнуть зимнего освежающего воздуха.

Шел снег, крупные редкие хлопья кружили в воздухе, словно и не собирались опускаться на землю, словно их танец будет длиться вечно. Такой снег может идти только в день перед новым годом. В груди что-то сжалось, и я почти закричал, но все же сдержался, подумав, что буду очень глупо выглядеть, если меня как раз в этот момент решит кто-нибудь навестить.

До конца моего рабочего дня оставался еще час – я включил музыку в плеере на всю громкость и весь этот час занимался уборкой снега с крыши куба. Слушал я недавно купленный через Интернет альбом того самого певца, диск которого мне подарил Станислав Валентинович. К тексту песен я особо не прислушивался, но в голове засела очень понравившаяся мне строчка, которая в переводе звучала приблизительно так: «Здесь не бывает дьявола, сюда просто заходит Бог, когда он пьян».

Ровно в пять часов вечера я закончил чистить крышу. Дурацкое занятие, а главное, для кого я это делаю? Неужели таким образом проявляю свое гостеприимство к ночным «исследователям», которые после себя оставляют массу следов? Что примечательно, следов, ведущих с поляны, нет – будто «исследователи» улетают или попросту испаряются.

Я закончил чистить, правда, снег все продолжал идти, а следовательно, утро нового года я проведу, все так же очищая крышу куба.

Спустился в кожаную комнату, сложил ноутбук в рюкзак, напоследок осветил стены фонариком (и что я там хотел увидеть?) и пошел прогревать двигатель снегохода, с которым, несмотря на опасения Станислава Валентиновича, освоился очень быстро – в Интернете прочитал инструкцию по эксплуатации сего агрегата.

Оставив за собой столб снега, я сорвался с места и поехал к шоссе – управлять снегоходом мне нравилось, я позволял себе лихачества и прочие глупости. Например, пару дней назад я, вместо того чтобы отправиться домой в положенное время, до поздней ночи катался по лесу, а ночевать остался в кубе. У меня и сегодня промелькнула мысль, а не провести ли праздник, побив собственный рекорд скорости?.. Остановило только нежелание вступать в новый год спящим в кубе. Своеобразное суеверие.

Почти добравшись до шоссе, я заглушил двигатель, накрыл снегоход брезентом и присыпал снегом. Улыбнулся получившемуся чуду – любой ребенок без труда обнаружил бы мой «тайник», и пошел по шоссе дальше, к автобусному кольцу.

– С наступающим! – поприветствовал я водителя, протягивая деньги за проезд.

В противоположность своему утреннему сменщику, водитель, который пять дней в неделю отвозил меня домой, был человеком неразговорчивым. Ничего не ответив, он просто протянул мне билет.

В автобусе из пассажиров я был один, поэтому я включил плеер и весь путь смотрел в окно на заснеженную дорогу под нравившуюся музыку. Я подумал, что водить пустой автобус, так же как и администрировать куб в лесу, занятие не самое праздничное, наверное, этот водитель тоже всеми забыт в канун праздника… Я с трудом погасил порыв и не предложил отметить праздник вместе – в последний момент посчитал, что буду неправильно понят.

Сойдя с автобуса, я решил прогуляться по городу – ведь дома меня ничего не ждало, кроме почти голых стен и нескольких упаковок пива.