Чтение онлайн

Единственное, о чем думал я, когда его закапывали, – как же трудно могильщикам копать землю в мороз. Еще меня интересовало, пользовались ли они отбойными молотками, чтобы разрыхлить замерзшую землю.

Могилу засыпали. Землю, вытесненную объемом гроба, сложили над Геной аккуратной кучкой, выделяя место захоронения. Начали возлагать цветы. Первым пошло то маленькое звено из близких – женщины плакали, у мужчин были каменные выражения лиц, некоторые говорили речь. Затем Станислав Валентинович кивком показал, что пришла моя очередь. Процессия ждала.

Из-за нехватки места мы со Станиславом Валентиновичем и еще с несколькими товарищами стояли у могилы номер шесть – чтобы сократить расстояние и меньше проталкиваться через толпу, я решил пройти напрямую, просто перешагнув через надгробие. Сделав шаг через могилу, я поскользнулся, и с размаху упал на спину. По толпе прошел шепот, я постарался не обращать на это внимания, поднялся, отряхнулся, взял упавший венок и в этот раз дошел до Гениной могилы. Положил венок в изножье, чтобы отогреть руки, подышал на пальцы… Публика ждала моего выступления.

– Геннадий… – Я сделал паузу, но не для придания драматичности речи. Просто удивился, что голос хрипит, из-за этого сбился с мысли и напрочь забыл, как там было Генино отчество. – Гена, – продолжил я, – Гена был… – «Ну и каким он был? Ты разговаривал с ним всего два раза, и оба раза он тебе показался сумасшедшим», – …человеком особым, экстравагантным. Он придавал некий колорит нашей компании. Он… – Я вновь замолчал, стараясь подобрать хоть какие-то слова. На публику я не смотрел, взгляд держал на макушке сосны, боялся, что не выдержу чьего-нибудь укора во взгляде. – Он свято верил в успех нашего общего дела. Отдавал себя всего во благо корпорации, и не только корпорации, помню, как Геннадий мне говорил, что его целью является спасение всего человечества. – Я понял, что несу полную чушь, и решил заканчивать. – Покойся с пухом! Прощай!

Все так же, не смотря на толпу, я вернулся на свое место к Станиславу Валентиновичу. Щеки пылали от стыда, я чувствовал, что речь провалил, а концовка была уже моим «контрольным выстрелом». Станислав Валентинович кивнул мне, и мы отправились к выходу, не дожидаясь окончания церемонии.

– Ужасная речь у меня получилась? – спросил я у него, когда мы сели в машину.

– Да, – ответил он коротко.

До столицы мы ехали молча, даже без музыки, словно этим отдавали почтение погибшему. Только когда джип остановился у моего подъезда, я решился спросить:

– Что творится с миром?

– В смысле? – Он очень внимательно на меня посмотрел.

– Я имею в виду тараканов, выедающих человеческие мозги; казбесов – странных существ; «скоро и у тебя такой будет»; непонятно что генерирующий Генератор на лесной опушке… Так же не должно быть, мир вроде бы не так устроен, или я не прав?

Он очень долго молчал, что-то обдумывал. Водил руками по рулю, смотрел куда-то вдаль.

– Прав, – наконец сказал он. – И я боюсь, что это только начало.

– Это как-то связано со мной? Мне почему-то кажется, что я ключевое звено всего этого, или у меня, как у Гены, психическое отклонение, мания величия?

– Не только… Не только с тобой связано. Но ты прав, как ни печально, ты играешь одну из главных ролей.

– Скажи. – Я понизил голос почти до шепота. – Из этого всего я вылезу невредимым? Останусь живым?

Он ничего не ответил, просто опять уставился куда-то вдаль.

– Понятно. – Я вышел из машины и захлопнул дверь.

До подъезда я доплелся на ватных ногах. Как поднимался до квартиры, я не помню. Опомнился я оттого, что меня снова и снова рвало в раковину. Я сбросил всю свою одежду и залез под холодный душ. Стоял там до тех пор, пока мог выдержать. Потом, уже посиневший от холода, я обернулся в полотенце и пошел на кухню – вдруг вспомнил, что с самого утра во рту не было маковой росинки, и хотя есть мне не хотелось, но помирать от голода было бы слишком глупым поражением. Вот только поражением перед кем?

Я открыл холодильник, оценивая свои запасы, прикинул, что из всего этого можно быстро сготовить, достал бутылку пива и пошел в комнату, чтобы поставить музыку – тишина угнетала.

Казбесы… Тараканы-людоеды… Кубик, вызывающий у меня зависимость… «И я боюсь, это только начало», – сказал Станислав Валентинович. Может, пока не поздно, всадить себе пулю в висок? А что – сходить в тир, взять пистолет пострелять по мишеням, два выстрела в цель – ведь я никогда не пользовался оружием. Пусть последним воспоминанием будет новый опыт, а третья пуля вынесет мне мозги. Пока не поздно. Или уже слишком поздно?..

В комнате в моем кресле сидел Гена. Тот самый Геннадий, в честь которого я сегодня произносил похоронную речь. Зимой рано смеркается, в темноте я не мог хорошо рассмотреть его лицо, но это был Гена – в этом я точно уверен. Одет он был, как всегда одевался на корпоративы, – коричневый пиджак, мятая рубашка непонятного цвета, без галстука…

– Самоубийство, говоришь? Аккуратней с этим, а то накликаешь на себя беду, – заговорил Гена, и это был его голос. Правда, речь была куда медленнее и надменнее, чем при жизни. – Про пулю вот, ты себе уже накликал. – Гена громко засмеялся, и мне показалось, что он захлебывается своим смехом.

– Что ты этим хочешь сказать? – Как ни странно, страха я не чувствовал, только сильную усталость.

– А ты присаживайся. – Гена указал мне на диван.

Я прошел через комнату и сел на диван вблизи него. С такого расстояния мне стало легче рассмотреть Генино лицо – издалека мне показалось, в его глазницах не было глаз.

– Смерть свою ты можешь найти через пулю. Вот о чем я тебе пытаюсь сказать. – Гена снова засмеялся, и мне показалось, что какое-то насекомое шмыгнуло из его рта в правый глаз.

Я молчал. О чем разговаривать с покойником, который и при жизни-то был не особо вменяемым, я не знал.

– Но я не за этим к тебе пришел. – Он замолчал, словно обдумывал что-то. – Ну и речь ты произнес, кстати. «Покойся с пухом», – это что вообще значит?

– У меня плохо получается выступать перед публикой.

– Понятно. Но мне все равно обидно, сам понимаешь.

Я кивнул – мне бы тоже было обидно, если бы на моих похоронах прозвучала речь наподобие моей.

– Впрочем, кто старое помянет, тому глаз вон. – Гена опять засмеялся, только гораздо тише. – Зачем ты мне нужен? Яд ты искать не собираешься и никогда не собирался.

– Генератор не для этого существует, – попробовал оправдаться я.

– Вот как? А для чего он тогда? Расскажи мне, тебе же виднее. – Гена улыбнулся и от этого стал выглядеть зловеще.

Я молчал, ведь я действительно не знал, для чего нужен Генератор.

– Хотя, тут ты прав – он будет производить отраву не для тараканов. Ладно, скажу, зачем пришел, времени у меня мало. Да, кстати, землю действительно разрыхляли с помощью отбойников. Зима, что поделать. Но мне еще повезло, скоро закапывать никого не будут – трупы будут идти на корм. Ладно – это меня уже мало заботит. – Гена почесал подбородок. Неужели мертвецы тоже чувствуют зуд? – Поздравляю, теперь ты состоятельный человек. Тридцать процентов моей компании – бывшей компании – я завещал тебе. Теперь сможешь жить на одни дивиденды, дурака валять.