Чтение онлайн

— Наша регенерация относится не только к физическому тело, но и к магическим потокам, милая сестра. Медленно, но верно твоя сила вернется к первоначальному уровню. Моя, к примеру, почти полностью вернулась. — затем он резко поворачивает голову, и кричит, — Калеб, останови магов, которые открывают портал!

Мой отец, кивнув головой, мощной атакой вырубает врага, и бежит в центр круга. Я дернулась, чтобы блокировать путь, но меня выносит заклинанием Гилберта.

— Прости, но ты не должна мешать мне закрыть врата.

Да понимаю, что не должна мешать! Да, даже если остановить заклинание, врата не закроются. Для их закрытий требуется много усилий и четкая концентрация. Но… как же больно! Идиот! А помягче нельзя было!? Со стоном боли с трудом поднимаюсь на ноги. Рука, пострадавшая при падении повисла безжизненно вдоль тело. Скоро она восстановится, но пока мне приходилось, стиснув зубы, терпеть боль. Гилберт раскинув руки, стал уничтожать врата. Отец сражался одновременно с тремя магами, а четвертый держал моих подруг. Надо освободить их! Сейчас опасно находиться в зоне алхимического круга! Хватка цепей ослабла, и я побежала в самое пекло сражения. И, почти дойдя до мага, поднимая руку для атаки, слышу рядом со мной звук хруста. Обернувшись, изумленно смотрю на Нортона, распластавшегося на земле. Перевертыш резко садится, и закрывает рот ладонью, а его тело сотрясают судороги. Сквозь пальцы видна кровь. Она ранен!? Внезапно он отпрыгивает, и на то место приземляется Гайяр с мечом в руках. Левая рука зажимает бок, который кровоточит…

— Гайяр, ты ранен!

Я пытаюсь подбежать к мужчине, но меня отбрасывает приказ Нортона:

— Шарлотта, атакуй Гилберта!

И сам при этом протягивает руку, целясь. Нет, только не это!

— Папа! Берегись!

Он резко оборачивается, услышав мой отчаянный крик, и стремительно отпрыгивает в сторону, но часть атаки успевает попасть в него. Черное пламя… Крик боли отца для меня словно нож в сердце, словно я тоже горела этим пламенем. Папа! Нет-нет! Ты должен выжить! Я ни за что не прощу себя! Отчаяние захлестывает меня. Почему я снова приношу все боль и неприятности!? Почему опять страдают мои близкие и родные люди? Я потеряла маму. Да, пусть не том смысле, но все же… Но папа… Его потерю я не переживу!

— Гилберт, помоги папе!

Да будь вы прокляты, цепи! Из-за них мое тело вытягивает руки, концентрируя разрушительную маги. Полубог хмурится, ругается, пытается потушить черное пламя на Калебе, защититься от моей атаки, и закрыт врата. Что-то идет не так… Это видно по лицу озабоченному лицу императора, который кричит:

— Немедленно покиньте круг!

Врата закрываются неправильно. Никто не успевает даже пошевелиться, как раздается яркая вспышка света. Меня обдало потоками ледяного воздуха, а затем я, потеряв опору под ногами, проваливаюсь в пустоту.

Тьма резко сменяется тусклым светом, и тело словно поражает онемение. Магия! Я ее не чувствую! Обернувшись, понимаю, что стремительно лечу к земле, которая беспощадно приближалась с каждой секундой. Куда меня вынесло!? И… это конец! Мне никак не замедлить, ни остановить падение! Отчаяние снова захлестывает меня, напрочь отшибает мозги. Все что я могу, это лишь равнодушно сомотреть, как приближается земля. Не было никаких мыслей… Ничего!

Краем глаза замечаю тень, и, повернув голову, с расширившимися от ужала глазами смотрю на мужчину, который пытался привлечь внимание.

— Гайяр! — смесь облегчения, от того, что феникс жив, и страха, ведь он так же лишен магии, что означало верную смерть.

— Лоти! Крылья от Создателя! Призови их!

Ах, крылья… Я совершенно позабыла о подарке! И… как призвать их? Эх… Думай, Лоти, думай! Крылья… Как же их призвать!?! Не знаю! Но ведь же есть какой-то способ! Может, попытаться представить, словно магия все еще со мной и сосредоточить ее на спине? Силой зажмуриваю глаза, напрягая все тело, особенно спину, и представляю в воображение крылья… чайки? Вороны? Хм… Все же ворона?

Спину обожгло нестерпимой болью, от чего я вскрикнула, и, распахнув в панике глаза, заозиралась, с трепетом и изумлением глядя на два огромных крыла, раскинувшихся за моей спиной. Белые, яркие… Такие прекрасные! Такие… волшебные! И наверняка, мягкие! Протягиваю руку, чтобы дотронуться до них.

— Шарлотта!

Вздрагиваю от голоса Гайяра, словно от пощечины, вырываясь из собственного мира, и чувствую, как сердце сжимается от страха — благодаря крыльям я перестала падать, но вот он — нет… Надо поймать его! Крылья… Как ими управлять!? Вновь напрягаю спину, всеми силами желая, чтобы те пошевелились. И они поддаются, слушаясь меня, и спикировали вниз. Воздух неприятно режет кожу, глаза, но я не обращаю на это внимание. Главное успеть!

— Гайяр! — протягиваю вперед руки, и, подхватив за ворот камзола, испуганно смотрю на верхушки деревьев, которые совсем близко, и испуганно, по инерции распахиваю крылья, которые моментально замедлили падение, а руки сразу заныли от напряжения, заставив меня охнуть, а затем просипеть от натуги, — Гайяр, ты тяжелый! Тебе похудеть надо! Я так не смогу тебя каждый раз спасать!

— Обещаю, это в первый и в последний раз. — улыбка у Гайяра вымученная, и я со смесью жалости и боли смотрю в его помутневшие глаза, которые практически ни на что не реагировали. На сколько серьезна его рана!?

Крылья слушались плохо, и нас постоянно мотало в разные стороны, и наконец, грубо приземлились, при этом проехав пару метров по земле. Я ойкнула от боли, и с шипением втянула воздух, переводя взгляд на оцарапанную кожу ноги. Рана была не страшной, но болезненной и сильно кровоточила. Это нехорошо…Как бы мне сейчас пригодилась целительская магия! Ах, о ней!

— Гайяр, не знаешь, где мы?

В ответ тишина, и меня словно окатывает ледяной водой. Стремительно развернувшись, испуганно смотрю на лежащего мужчину, и подползаю к нему, не обращая внимания на боль в ноге. Нет-нет! Пусть он будет жив! Жив… Проверяю пульс на шее, и не могу сдержать вздоха облегчения. Гайяр без сознания… Это очень плохо! Нужно привести его в чувства! Но чем!?! Холодной воды нет! Глаза лихорадочно бегают по стволам деревьям, по растениям, но камушкам на поляне, ничего не находя. В душе зарождается отчаяние, словно все потеряно… к глазам подступают предательские слезы слабости… Или это дождь? Поднимаю лицо, и тут же зажмуриваю глаза, когда капельки воды попадают в них. Да, это дождь! Только он, и я не плачу! Внезапно мужчина зашевелился, и я, встрепенув, наклонилась к нему, обнимая ладонями лицо, и тихо позвала его:

— Гайяр… — феникс медленно приоткрывает глаза, затянутые пленкой. — как ты себя чувствуешь?

Голос в конце срывается от беззвучных рыданий. Он умирает! Вздрагиваю, когда холодная ладонь касается моей щеки.

— Ну же, Шарлотта, не делай из пустяковой раны трагедию.

Пустяковой?! Да он издевается! Не нужно так успокаивать меня! Дурак!

— Помоги перевязать ее… — я никак не реагирую, и тот совсем тихо добавляет, — Я феникс, и я смогу выжить…

Киваю головой. Хорошо! Как скажешь! И я приложу все силы, чтобы ты не ушел в иной мир! Я… этого не выдержу… Как и Дэрра… Я не выдержу повторения печальной судьбы. Пусть в этой жизни буду счастлива!

Стиснув от натуги, с трудом дотащила почти безвольное тело мужчины до дерева и прислонила спиной к стволу, и опустившись на колени, стала стремительно расстегивать камзол и рубашку. Рана… Судорожно сглатываю. Регенерация очень медленная… Если бы Гайяра ранил кто-нибудь другой, то не было проблем от раны — она быстро бы затянулась. Но получить ее от представителя своей расы, да еще и зачарованным оружием… Регенерация как у обычного человека.

Дрожащей рукой пытаюсь закрыть рану. Кровь… Ее слишком много! Она везде! Вновь нахлынула паника, напрочь отшибающая здравый смысл, и приходится прикусить до боли язык. Боль отрезвляет. Пристально вглядываюсь в полуприкрытые глаза мужчины. Все еще в сознании… Приходится снять с себя свитер, затем рубашку, и вновь надеть свитер. Ткань рубашки беспощадно трещит, реется. Я, вновь взглянув на рану, чувствую панический ужас, и выругиваюсь. Станувится немного легче.