Чтение онлайн

Маша посмотрела за его левое плечо: там по-старому колыхалась лёгкая занавеска, заколыхалась в дверном проёме тень, как будто кто-то внимательно следил за их разговором.

– Персик, ну что там такое?
– сердито начал председатель, проследив за Машиным взглядом.
– Иди к себе наверх. У нас тут взрослые разговоры.

Из-за полупрозрачной занавески, скрывающей дверной проём, вышла девушка, совсем молоденькая и, под стать своему прозвищу, в платье персикового цвета. Осторожно ступая босыми ногами, она пробралась на кухню. Шредер обернулся, послал обворожительную улыбку.

Девушка скривилась и всхлипнула.

Ещё через несколько минут всё переменилось. Председатель застенчиво стучал об дверной косяк.

– Можно я побуду здесь? Я не помешаю вам, слова не скажу.

– Таковы правила, - в который раз вздохнула Маша.
– Вы поговорите со своей дочерью позже.

За спиной председателя ангелом мщения возник улыбающийся Шредер, и тот нехотя поплёлся в соседнюю комнату. В прохладной кухне теперь уже совсем близко друг к другу стояли два плетёных кресла. Перед Машей, почти касаясь её коленей своими, сидела девушка.

– Давайте ещё раз, по порядку и спокойно.
– Маша включила диктофон. В глазах её собеседницы отразилась паника.
– Я слушаю.

Она мяла в руках сорванную с соседнего кресла подушку с вышитым геометрическим орнаментом, отщипывала пушинки от шерстяных ниток, и Маше хотелось поймать её запястья.

– Я у папы взяла машину покататься, - всхлипнула она, выдирая очередной клок из подушки.
– Он спать лёг после обеда, как обычно, а я тихонько взяла ключи из его кармана.

В окно билась ветка малины, сочные, чуть смоченные росой ягоды, казалось, можно достать, только протяни руку. Маша облизнула высохшие губы.

– Я же не знала, что так получится. Я девочку встретила возле магазина. Она спросила, как попасть в Нью-Питер. Ну электрички же не было, я и предложила её довести до шестого километра.

Маша вытащила из сумки измятое расписание и сверилась с ним. Действительно, на соседней станции останавливалось гораздо больше электричек. Персик не обманывала и, скорее всего, когда везла Кристину, свято верила, что совершает хороший поступок.

– Опустим морализаторство по вопросу "почему сразу не сказала", - Маша сложила расписание.
– Как тебе показалось, Кристина хорошо себя чувствовала? Может быть, она как-то странно себя вела?

Персик задумчиво сложила губы трубочкой.

– По-моему, она была обычной. Мы поболтали немного даже... Правда, она злилась сначала, кажется.

Из соседней комнаты послышались голоса: невнятное бормотание председателя, потом короткая речь Шредера, и всё стихло, только шлёпались об стекло спелые ягоды малины.

– Злилась на тебя?
– переспросила Маша.

– Ну нет же. Просто злилась, - Персик развела руками, потом словно опомнилась и опять вцепилась в подушку.
– Не знаю, на кого. Просто была в плохом настроении.

Машину она видела ещё на подходе к дому. Старенький, но ухоженный седан стоял на бетонной площадке, уже готовый к путешествию в районный центр, куда семья собралась за продуктами.

– Она не рассказывала, как сюда попала, про своих друзей?
– Маша склонилась к ней, уперевшись локтями в колени.

В соседней комнате опять послышались голоса, но на этот раз интонация больше всего соответствовала мирной беседе.

– Нет, ничего такого. Только про шмотки и про поступление. Мы же с ней не лучшие подружки, - Персик с надеждой заглянула ей в глаза.
– А вы меня отпустите?

Маша улыбнулась.

– Отпущу, что же мне ещё с тобой делать. Скажи ещё вот что. Когда ты привезла Кристину на ту станцию, она сразу пошла на платформу?

В соседней комнате события развивались по-своему, беседа перетекла в рассказывание друг другу анекдотов. То и дело оттуда доносился смех.

– Ну да, я её почти до самой платформы и довезла. Там вокзал есть, она вроде бы собиралась билет покупать.

Из-под стола выбралась кошка, потянулась гибким белым телом и уселась на полу, поглядывая то на Машу, то на её собеседницу.

С фонарного столба на неё смотрела улыбающаяся Кристина: тёмно-каштановые волосы рассыпались по плечам, джинсовая куртка растопыривалась на груди, открывая смешную детскую футболку с медвежонком. С улыбающейся мордашкой Кристины никак не вязался сухой канцелярский текст: "Пропала... года рождения... особые приметы...". Она улыбалась с каждого фонарного столба.

– Где его демоны носят?
– Маша в четвёртый раз набирала номер Кайла и слушала длинные гудки в ответ.

Шредер со скучающим видом стоял в нескольких шагах от неё. Вот он сорвал травинку и сунул её в рот.

– Он тебе, вообще-то, зачем сдался?

На вокзале станции семьсот семьдесят шестого километра билетёрша Кристину не помнила. На платформе дед в камуфляже кормил голубей семечками, и ветер гонял сухие стручки акаций, вдалеке целовались девушка и парень. Следующая электричка грозилась прибыть на первый путь через несколько минут.

– Нужно предупредить. Мы ведь договаривались встретиться. В конце концов, мы вместе ведём дело, - Маша отчаялась и на шестом длинном гудке сбросила вызов.

От платформы тропинка вела вглубь рощи акаций, за которой предполагался дачный посёлок, по размеру гораздо больший, чем Низинка. По тропинке к платформе шла девушка, ничем особо не привлекающая внимания, разве только тем, что в самый солнцепёк решилась выбраться из уютной дачи. Она шла, склонив голову к земле. У её бедра болталась спортивная сумка на широком ремне.

– Ну хорошо, последний раз, - Маша снова набрала номер Кайла. Шредер закатил глаза.

Прислушиваясь к сообщению о том, что абонент где-то не там, она наблюдала за девушкой. Та остановилась возле старой акации, подумала, сорвала с неё какое-то объявление.

– Стой, - прошептала Маша, опуская руку с телефоном.

Девушка на ходу сунула лист бумаги в сумку, взялась за ржавую трубу, заменяющую перилла, и стала подниматься к платформе. Она как будто ничего не видела перед собой, а может быть, считала ступеньки. Ещё раз объявили электричку, теперь она уже была совсем близко - гудели рельсы.

Пахнуло дёгтем. Девушка отряхнула джинсы и направилась к ближайшему столбу, чтобы и с него сорвать объявление о пропаже Кристины. Чёрный камень в кольце блестел в солнечном свете. Бумагу она комкала в левой руке, и совала в сумку, которую даже не пыталась застегнуть.