Чтение онлайн

— Жаль.

Он взмахнул мечом на Венте. Лезвие перерезало ей горло. Она издала ужасный, булькающий крик. Кровь фонтаном брызнула из раны. Гизаемон сделал шаг назад, чтобы не испачкаться. Солдаты отпустили Венте. Она упала на снег, ее тело дергалось.

— Венте — Рейко бросился на колени рядом Венте. Она прижала голову своей подруги и стонала, зажимая перчаткой рану в тщетной попытке остановить кровотечение:

— Прости!

Но для извинений было уже слишком поздно. Тело Венте успокоилось. Дух исчез из ее глаз. Рейко плакала о женщине, которая была ее верным другом до самого конца. Венте, наконец, заслужила прощение за участие в смерти сестры. Она своей жизнью заплатила за свою ревность, ненависть и собственную доверчивость.

Холодная тень упала на Рейко. Она подняла голову и увидела Гизаемона, который стоял над ней, его черную от солнца фигуру.

— Варвары не посмеют что-то сказать, и они не имеют значения в любом случае. Единственный свидетель, который меня беспокоит, это вы, госпожа Рейко. Тон Гизаемон говорил, что он понял, что Венте рассказала ей все:

— Но вы не успеете никому ничего рассказать.

Двое солдат схватили Рейко. Она бился изо всех сил, била их кулаками, пинала в животы, ноги и пах. Они позвали своих товарищей, чтобы те помогли им. Четыре, пять, шесть человек боролись с ней. Сняв перчатки, она царапала самураев ногтями, но, в конце концов, скрутили ее так крепко, что она не могла пошевелить ни руками, ни ногами.

— Мы заберем ее в лес, где ее никто не найдет, — сказал Гизаемон своим людям.

Когда они несли ее, Рейко не могла даже кричать о помощи, чтобы ее сын не поспешил к ней на помощь и не был убит вместе с ней.

Санная колея резко закончилось в нижней части тропы, ведущей от реки. Сано и его группа спрыгнули со своих саней ниже деревни, куда, должно быть пошли Рейко и Венте. Сердце Сано сжалось при виде солдат, что слонялись возле хижин. Гизаемон опередил его.

Сано, Хирата и сыщики пошли к деревне за вождем Аветоком и Урахенкой. Дойдя до деревни, они обнаружили разбросанные по земле трупы местных мужчин. Другие туземцы стояли окруженные солдатами. Ужас охватил Сано, при виде того, что отряд Гизаемон напал на деревню. Что стало с Рейко и Венте?

Солдаты обернулись, услышав звук подходящих людей. Сано закричал:

— Где Гизаемон? Где моя жена?

Они стояли, ошарашенные его неожиданным приездом, удивленно переводя взгляды на своих товарищей, лихорадочно бегущих вслед за Сано. Они уже подняли свои мечи, готовясь к сражению, но тут, пошатываясь и задыхаясь, появился правитель Мацумаэ и приказал:

— Стоять!

Нечесаные волосы у правителя стояли столбом, глаза горели на его осунувшимся лице, но он набрался сил во время путешествия. Его и Текарэ месть была близко. — Опустите оружие! Дайте нам пройти!

Потрясенные, увидев своего хозяина, солдаты отошли в сторону, пропустив Сано, Хирату и сыщиков, которые поспешно шли через деревню с правителем Мацумаэ и его отрядом. Сано едва не споткнулся об одинокое тело мертвой женщины, которое лежало с перерезанным горлом, среди трупов в кровавой слякоти.

Это была Венте. Гизаемон уже устранил свою сообщницу. Теперь Сано догадался, что он был опасен для Рейко, которая, должно быть, поняла, что он был убийцей и оставалась единственной, кто мог свидетельствовать против него.

Правитель Мацумаэ уставился на тело Венте, его лицо потемнело и приобрело черты дикой Текарэ. Он стал бить Венте и проклинать ее на языке эдзо: Текарэ была расстроена, потому что лишилась возможности лично отомстить своей сестре. Сано прошагал дальше через толпу туземцев, пока он не увидел Рейко в руках четырех солдат, которые несли ее в сторону леса. Гизаемон был с ними.

— Гизаемон! — закричал Сано.

Мужчина повернулся и, узнав Сано, недовольно нахмурил брови. Когда он увидел войска, сопровождавшие Сано, его лицо перекосилось. Он остановился, самураи, несущие Рейко обернулись. Ее выражение переменилось от ужаса до восторга.

Хотя Сано был вне себя от радости, что увидел ее живой, он сосредоточил свои глаза на Гизаемоне. — Скажи своим людям, чтобы отпустить ее.

— Как ты выбрался из замка?

— Правитель Мацумаэ освободил нас.

Лицо Гизаемона выражало удивление и недоверие, но тут правитель Мацумаэ прошел мимо своего войска и встал рядом с Сано. — Да, дядя, это правда.

— Племянник. — Гизаемон покачнулся, как будто кто-то ударил его. — Почему?

Правитель Мацумаэ обратился к солдатам, которые несли Рейко:

— Положите ее на землю.

— Нет, не надо, — резко отменил его приказ Гизаемон. Солдаты ограничились тем, что поставили Рейко на ноги, но, держали за руки. Она смотрела на Сано взглядом, в котором надежда соперничала с испугом.

— Канцлер Сано раскрыл преступление. — Голос правителя Мацумаэ дрожал от гнева. — Он выполнил свой долг мне. Освободить его было меньшим, чем я мог его отблагодарить.

Лицо Гизаемона побледнело до пепельного серого, по мере того, как он понимал, что это значило для него:

— Что ты здесь делаешь?

— Ты убил Текарэ. Я пришел, чтобы ты ответил мне за это, — сказал правитель Мацумаэ.

— Канцлер Сано сказал тебе, что я ее убил? Это нонсенс. — Под презрительным тоном Гизаемона слышалась паника. — Он лжет.

— Доказательства не лгут. Ты выплюнул одну из своих зубочисток в лесу, где установил ловушку для Текарэ, — сказал правитель Мацумаэ. — Ты должен был быть более осторожен, но ты не подумал об этом.

— Должно быть, я бросил ее, когда мы искали Текарэ после того как она исчезла. — Челюсти Гизаемона скривились, когда он пытался оправдаться. — Или канцлер Сано подложил ее. Чтобы я выглядел виноватым. Чтобы обратить вас против меня.

— Нет, дядя. — Даже если бы правитель Мацумаэ уже не решился поверить Сано, он прочитал признаки вины в поведении Гизаемона. — Ты предал меня. Он указал пальцем на Гизаемона, а затем ударил кулаком по груди. — Как? — воскликнул он сорванным голосом. — Как ты мог предать меня, убив женщину, которую я любил?

Это обвинение в нелояльности, худшее для самурая, казалось, что-то сломало внутри Гизаемона. — Я бы никогда, — прошептал он.

— Больше не лги! Ты скажешь мне правду, или у меня есть возможность вытащить ее из тебя!

Правитель Мацумаэ указал на своих людей. Они обнажили мечи и двинулись на дядю. Гизаемон всплеснул руками в жесте мольбы. — Это было для твоего же блага. Чтобы защитить тебя от варварской шлюхи, которая разрушала вас.

— Не смей называть ее шлюхой! — сказал правитель Мацумаэ. — Я шлюха, — отозвался эхом голос Текарэ.

— Вы хотели услышать правду, — сказал Гизаемон тоном, которым воспитывают ребенка. — Это то, кем она была. Она использовала мужчин. Она использовала тебя.

— Она любила меня!