Чтение онлайн

— Нет, — мотнула я головой.

Есть совершенно расхотелось, но урчащий желудок настойчиво требовал продолжения трапезы. Я отодвинула от себя бифштекс и с тоской глянула на пищевой набор — что лучше: пахнущая резиной синтетика или мясо, еще пару часов назад пытавшееся меня убить?

Лысый, глядя на мои терзания, одним ловким жестом откинул пищевой набор подальше и вновь подсунул мне под нос деликатес!

— Ешь! — потребовал он. — Я не собираюсь и дальше носить тебя на руках!

— Можно подумать, что тебя об этом просили?! Сам навязался! — фыркнула я.

Но разум подсказывал, что Лысый прав: полноценная еда быстрее восстановит не только мои физические, но и эмпатические способности.

— Странные вы, люди, — многозначительно заметила Николь. — Считаете себя вершиной эволюции, но, при этом, отрицаете многие качества, которыми наделила вас природа. Но ведь именно они делают вас уникальными.

— О чем ты? — изумилась я.

— Конец чего-то одного, означает начало другого, — принялась пояснять мне звероженщина. — Когда хищник съедает свою добычу, он становится достаточно сильным для того, чтобы воспроизвести потомство. Один умирает для того, чтобы другой смог появиться на свет. Таков закон жизни.

— То есть: выживает сильнейший?! — резко перебила я звероженщину.

— Не всегда, — не поддалась на мою уловку Николь. — Если волк убьет зайца, то тот уже не сможет съесть молодой побег лиственницы. И тогда она выживет, вырастет и даст миру множество новых деревьев.

— Хочешь сказать, что хищник, поедая травоядных, тем самым спасает часть флоры? — высказала я свои домыслы.

— Не намеренно, конечно, — поддакнула Николь. — Но общую суть ты уловила верно!

— Вот уж не ожидала встретить среди вас философов, — бросила я и осеклась (язык мой — враг мой!). Обижать гриверов, выворачивающих передо мною душу, не входило в мои намерения.

— Люди, закрывшись от реальности в своих душных городах, не только стали иначе смотреть на мир, они утратили с ним связь, — нисколько не обиделась Николь.

— Но мы продолжаем жить, следуя законам мироздания, — вклинился в разговор Тим. — Возможно, именно поэтому нас так недолюбливают и считают животными.

— Но мы гордимся этим! — неожиданно заявил Спайк и стукнул себя кулаком в грудь. — Пусть мы — звери, но мы гораздо честнее и правильнее многих из людей.

— Ты только что открыла ящик Пандоры, — шепнул мне на ухо Лысый. — Рассуждать на эту тему гриверы могут бесконечно!

Слушая разошедшихся не на шутку зверолюдей, я уныло посмотрела на предмет, вызвавший столь ожесточенные дебаты. Мясо по-прежнему лежало возле меня и вновь выглядело заманчиво. «Интересно, а что могу дать миру я в обмен на несколько загубленных мной жизней? — подумалось мне. — Или эти твари сегодня все же умерли только потому, что мы оказались сильнее их?»

— Круговорот жизни и все тому прочее, безусловно, очень интересно, — заверил гриверов Лысый. — Но нас с Дюймовочкой сейчас интересуют несколько другие проблемы. Не поймите меня превратно, но что за чертовщина творится на этом корабле?

— А ты еще не понял? — удивленно вскинул мохнатые брови Спайк.

— Ну, кое-что до меня определенно дошло. Например, то, что все убитые нами твари были с Омфима. И, в таком случае, доставать новых животных нам придется именно на этой планете. Вот только для чего Репе нужны эти монстры?

— Ему нужны не они, а то, что они охраняют! — как на духу выпалил Спайк.

— А животные нужны для того, чтобы определить, кому из похищенных людей Омфим позволит добыть свои сокровища? — начала въезжать я.

— Как-то так… — признался зверочеловек.

— Это бесчеловечно! — напустилась на гриверов я. — И вы, только что рассуждавшие о чести и законах мироздания, добровольно принимаете в этом участие?

Меня затрясло от гнева и возмущения. Я даже не знала, чего мне хочется больше — побить гриверов или попытаться воззвать к их совести. Только что мне казалось, что этим существам можно доверять, но они бессовестно растоптали мое хорошее мнение о них. Свели его на нет.

— Прости, малышка, — растрогался Спайк, глядя на вскочившую с места меня сверху вниз. — Наверное, мы и на самом деле не настолько хороши, насколько хотим самим себе казаться.

— В этом вопросе следует учесть и еще одну заинтересованную сторону, — напомнил Лысый, глядя на свои порядком потрепанные ботинки. — Есть еще и Император, вынудивший гриверов вести себя так.

— А он здесь причем, — накинулась я уже на Лысого. — Неужели во всех бедах, что происходят в Галактике, виновен Император? Ха! Проще всего свалить все на правителя. Это гораздо лучше, чем чувствовать вину за собой!

— Ты не права, — сухо и как-то устало пробормотал Лысый. — Именно политика Императора и его предшественников привела к тому, что гриверы и многие другие оказались в безвыходной ситуации. Я не снимаю с самих отверженных часть вины, но пойми: всем тем, кто не пригодился Империи, тоже нужно как-то жить. И что делать, если все законные пути добычи средств к существованию для них заказаны?

Я не знала, что ответить. Не скажу, будто совсем запуталась, но направила свои мысли уже по другому руслу. Никогда раньше не рассуждала о делах, творящихся в Галактике, в подобном ключе. Я села рядом с Лысым и тоже уставилась на свои ботинки. Гриверы, унылые и смущенные, присели рядом.

— Скажи, Спайк, сколько людей уже погибло в этой безумной погоне за фимианами? — отважилась я задать вопрос зверочеловеку.

— Не знаю, не считал, — рыкнул тот в ответ. — Мы подрядились лишь добывать Репе животных. К остальному мы не причастны.

— Ты во многом права, — обратилась ко мне уже Николь. — Мы действительно пытаемся снять с себя ответственность за массовую гибель людей. А потому стараемся как можно реже сталкиваться с пленниками и предпочитаем не знать, сколько их вообще находится на корабле.