Чтение онлайн

Между тем изменилась и сама Ехонала. Пока она не знала о беременности, в ней, несмотря на любовь к книгам и тягу к учению, преобладали девичье упрямство, озорство, порывистость. Теперь же, продолжая, как и прежде, изучать старинные тексты и рисовать кисточкой древние иероглифы, всякое новое знание она соотносила с собой и своим будущим ребенком. Так, наткнувшись на следующие слова Лаоцзы: «Из всех опасностей наибольшая — это несерьезно думать о враге», — Ехонала была поражена их нынешним значением. Мудрец жил столько веков назад, а его слова звучали так современно, будто он сказал их сегодня. Враг? Царство, которым, возможно, придется править ее сыну, теперь осаждали враги. Раньше она считала, что до них ей нет дела, но теперь все изменилось, — они были врагами ее сына и потому — ее собственными. Ехонала подняла голову над книгой.

— Скажите, — обратилась она к учителю, — кто наши нынешние враги?

Старый евнух покачал головой. — Госпожа, — ответил он, — я не сведущ в государственных делах. Мое знание ограничивается древними мудрецами. Ехонала закрыла книгу.

— Пришлите того, кто укажет мне моих нынешних врагов, — приказала она.

Старый евнух был смущен, но по опыту знал, что лучше не возражать. Он передал это приказание главному евнуху Ань Дэхаю, а тот поспешил к принцу Гуну, шестому сыну последнего императора. Мать принца была наложницей, и он приходился таким образом единокровным братом нынешнему императору Сяньфэну. Братья вместе росли и под руководством одних и тех же наставников постигали науки и боевые искусства. Характер у принца Гуна был покладистый, а лицо мужественное и красивое. Мудрость и ум этого человека привлекали к нему министров, принцев и евнухов, которые ходили советоваться с принцем Гуном. Славный вельможа никогда никого не предавал, и все ему доверяли. Поэтому главный евнух отправился во дворец принца, находившийся за пределами Запретного города, и рассказал ему о желании Ехоналы. Он просил, чтобы принц сам занялся обучением молодой фаворитки.

— Она натура сильная, здоровьем так и пышет, — говорил главный евнух. — Да и умом не уступит мужчине. Мы не сомневаемся, что она родит сына, который станет нашим будущим императором.

Принц Гун некоторое время размышлял. Молодому мужчине не подобало ходить к наложнице. Однако он и Ехонала породнились через императора, и можно было пренебречь обычаем. Кроме того, они маньчжуры, и им, в отличие от китайцев, дозволялось вести себя свободнее. Принц не забывал также, какие трудные настали времена. Его старший брат — император был распутен и слаб, а двор — праздней и продажен. Надменные принцы и бездеятельные министры, казалось, не хотели остановить распад империи. Казна опустела, а урожаи не оправдывали надежд, и подданные часто голодали. В народе росло недовольство. Мятежники то тут, то там плели тайные заговоры против трона Дракона. Китайцы заявляли, что пришло время прогнать маньчжурских императоров, которые правили целых два века. Свергнуть маньчжуров! Восстановить древнюю китайскую династию Мин! Мятежники полчищами шли за сумасшедшим длинноволосым Хуном, провозгласившим себя китайским Христом. Как будто мало в стране иностранцев, проповедовавших учение Христа в школах и церквах и призывавших молодежь предавать семейных богов!.. Последняя надежда удержать остатки империи — рождение наследника, сильного сына сильной матери.

— Я буду учить фаворитку, — принял решение принц Гун. — Но пусть ее наставник — евнух присутствует на занятиях.

На следующий день, когда Ехонала, как обычно, появилась в императорской библиотеке, она увидела рядом со стариком евнухом Ань Дэхая и незнакомого молодого мужчину — высокого, плечистого, красивого. Ань Дэхай представил ей принца Гуна и объяснил, зачем тот пришел.

Ехонала прикрыла рукавом лицо и поклонилась. Принц стоял боком, отвернув голову.

— Садитесь, старший брат, — приветствовала его Ехонала и заняла свое обычное место. Старый учитель расположился поодаль, главный евнух остался стоять возле принца, а четыре фрейлины Ехоналы расположились позади нее.

Так принц Гун начал обучать фаворитку императора. Отвернув лицо, чтобы не глядеть на нее, он приступил к занятиям. Принц рассказал Ехонале о нынешнем положении в стране, о том, как слабость Трона привела не только к народным восстаниям, но и к вторжению чужеземцев. Он рассказал ей, что первыми захватчиками Поднебесной были португальцы, которые пришли в их страну триста лет назад в поисках пряностей. Затем пришли другие европейцы — испанцы, голландцы, потом англичане, которые насаждали торговлю опиумом, потом французы, немцы…

Глаза Ехоналы горели и казались темнее, чем обычно. Лицо то бледнело, то заливалось румянцем, а руки, лежавшие на коленях, сжимались в кулаки.

— И мы ничего не сделали?! — возмущалась она.

— Что мы могли сделать? — возражал принц Гун. — Мы не такие хорошие мореходы, как англичане. Их маленькая бесплодная земля окружена морями, и либо они будут пиратствовать, либо умрут.

Он рассказал Ехонале, что англичане постоянно воевали и во всех войнах выходили победителями.

— Почему? — поинтересовалась она.

— Потому что война для них — образ жизни, — ответил принц Гун. — Англичане не перестают нам докучать. В царствование сына могущественного Цяньлуна из Англии прибыл посланник по имени Амхерст. Этого человека вызвали в Зал аудиенций к обычному утреннему докладу. Но он отказался прийти, сославшись на то, что его парадные одежды еще в дороге, и, кроме того, на нездоровье. Правивший тогда Сын неба послал к английскому посланнику своих собственных врачей, которые сообщили, что Амхерст вовсе не болен. Сын неба рассердился и приказал англичанину отправляться домой. Самая прекрасная, знайте, что белые люди упрямы. Они не хотят становиться на колени перед нашими правителями. Они заявляют, что не встают на колени ни перед кем, кроме победивших врагов. А еще — женщин.

— Женщин? — переспросила Ехонала.

Ее развеселила представившаяся ей картина — белый мужчина стоит на коленях перед женщиной. Она прикрыла улыбку рукавом, хотя и не смогла удержать смешок. Принц Гун повернул голову, поймал ее озорной взгляд и сам начал беззвучно смеяться. Засмеялся и главный евнух, а затем, пряча лица за широкими шелковыми рукавами, в смехе зашлись и фрейлины.

— И до сих пор белые люди отказываются вставать на колени перед Сыном неба? — спросила Ехонала, перестав смеяться.

— До сих пор, — ответил принц.

Ехонала ненадолго замолчала. «Когда будет править мой сын, — подумала она, — белые люди непременно станут перед ним на колени. А если они откажутся, я прикажу их обезглавить».

— А теперь? — спросила она. — Мы все еще беспомощны?

— Нам следует сопротивляться, — сказал принц Гун, — хотя у нас нет современного оружия и мы не можем сражаться с ними. Надо действовать по-другому — проволочками и помехами. Мы не должны позволять иностранцам хозяйничать у нас в стране. Теперь, когда появились еще и американцы — последователи англичан, которые тоже настаивают на подписании выгодных для них договоров, мы вынуждены заключить мир с другими западными державами. Мы просили их правительства не оказывать поддержки американским торговцам опиумом, и они дали согласие.

— К чему все это приведет? — спросила Ехонала.

— Кто знает, — ответил принц Гун.

Наставник тяжело вздохнул, и по его лицу пробежала тень. На красивом лице появилась озабоченность и грусть, а поверх тонкого рта и между темными бровями пролегли глубокие складки.

Он встал и поклонился.

— На сегодня, думаю, достаточно. Я обрисовал вам, самая прекрасная, некоторую историческую канву. В дальнейшем, если пожелаете, я более подробно расскажу об этих событиях.

— Спасибо, буду вам очень благодарна, — сказала Ехонала.

Она встала и поклонилась.

Так окончился этот день, а ночью Ехонала не могла уснуть. Какова будет ее судьба? Ее сын должен возродить империю и прогнать иностранцев за море.

Ехонала больше не чувствовала себя во дворце пленницей. На ней сошлись народные надежды. Что она ела, хорошо ли спала, ощущала томление или боль, цвет ее лица, смех, ее упрямство и капризы — все вдруг стало важным. В ореоле этих волнений и забот прошли зимние месяцы. День за днем на безоблачном небе светило солнце, и его лучи оживляли город. Страна жила надеждой, народ воспрял духом, да и дела шли хорошо. Длинноволосые мятежники-южане осели в городе Нанкине; на север доходили слухи, что их предводитель обзавелся гаремом, безудержно наслаждается вином и изысканной пищей. Но Ехоналу это не слишком успокаивало — настоящим врагом она считала не бунтовщика-китайца, а белого человека.