Чтение онлайн

Поначалу эта регистрация в жизни старого армянина ничего особенно не изменила. Но прошло время, и древний город стал наполняться людьми, которые отстроили дома, магазины, чайхоны, рестораны, мастерские, короче всё, что нужно людям для жизни. И дукан Мовсеса, расположенный на вновь ставшей весьма оживленной улице, ныне носящей имя царя-освободителя, стал уютным и популярным местечком, в котором с удовольствием проводили время и коренные… да, теперь уже царьградцы, и новоиспеченные горожане, и военные, и моряки. Так что в том, что три молодых летчика, получив позволение командира части на двухдневный отпуск в Царьград, первым делом закатились именно к Мовсесу, ничего неожиданного не было.

– Как же так, господа авиаторы, а? – снова повторил штабс-капитан. – Ну чем вам эти англичане не угодили-то?

Шумную компашку они заметили сразу, как спустились с бульвара в полутемный зал дукана. Ее трудно было не заметить. Уж больно громко они орали. Прокопий поморщился и покосился на Трифона. Именно он больше всего хотел начать увольнение именно в дукане Мовсеса.

– Ну что, здесь сядем или пойдем куда еще?

Трифон набычился:

– Это что ж, из-за этих пьяных рож нам, русским летчикам, теперь планы менять?

Ставрос неопределенно хмыкнул. На самом деле они никакими летчиками не были. Прокопий и Трифон были техниками-двигателистами, а Ставрос – вооруженцем, но, желая форсануть, они утром, перед тем как поехать в город, вместо технических натянули летные комбинезоны.

– Ну, тогда давайте туда, – Прокопий решительно махнул рукой в сторону дальнего угла зала.

Их любимое место было занято как раз англичанами, но тот столик, на который указал Прокопий, был техниками также довольно обжит. В дукане Мовсеса они бывали куда чаще, чем в любом другом местечке Царьграда, и ситуация, когда оказывалось, что любимое место занято, не была для них особенно редкой. Так что тот дальний столик также был для троих друзей вполне привычным.

– Ну, чего молчите, орлы? – снова подал голос комендант.

Но тут в дверь кабинета тихонько постучались, а затем в приоткрытую щель просунулась какая-то бородатая рожа.

– Ваш блаородь, квасу просили?

– Ох, Апанас, тебя только за смертью посылать – сто лет проживешь. Да давай уж, быстрее!

Дверь тут же распахнулась, и в кабинет ввалился дюжий унтер в поношенном мундире, сидевшем на нем, как на корове седло. У него в руках был запотевший стеклянный кувшин, наполненный темно-янтарным напитком, и пара фигурных стаканчиков-армудов, в которых в местных дуканах и локантах обычно подавали чай.

– А я чего, я быстро. Ледник то, эвон где – на дворе, – бормотал он, – пока дойдешь, пока дверь отворишь… Нет чтоба холодечник лектрический, как в портовой комендатуре, купить.

– Ты мне поговори тут! – прикрикнул на него штабс-капитан, но не слишком сердито, поскольку ледяной квас уже лился в стаканчик из кувшина, направляемого твердой рукой унтера.

Штабс-капитан быстро ухватил стаканчик и, опорожнив его в два глотка, тут же снова подставил под кувшин.

После третьего испитого стакана штабс-капитан шумно выдохнул, вновь цапнул платок и принялся с блаженной улыбкой вытирать мгновенно выступившую на лице испарину.

– Уф, хорошо… Славный у тебя квас получается, Апанас… а насчет холодильника, а не холодечника, дурья твоя башка, так нам пока на него фонды не выделили. Портовой-то комендатуре он достался, когда в прошлом году к приезду великого князя Александра Михайловича готовились. На случай, если его высочество ненароком в комендатуру нелегкая занесет. Так что нам он еще долго не светит.

– Да, не светит… – забурчал унтер, – эвон, Кицос Маврокордато уже давно уговаривает…

– Цыц, я сказал, – вскипел штабс-капитан. – И вообще – пшел вон, охальник.

Судя по тому, что унтер мгновенно заткнулся и бочком-бочком скользнул к двери, этот самый Кицос Маврокордато коменданту чем-то ну очень не нравился. Хотя, с точки зрения покинувшего кабинет Апанаса, мог бы быть для комендатуры весьма и весьма полезным.

Когда дверь за проштрафившимся подчиненным закрылась, штабс-капитан с сумрачным видом испил еще пару стаканчиков кваса, шумно выдохнул, налил еще один и, бросив взгляд на троих стоявших перед ним навытяжку друзей, кивнул на кувшин.

– Хлебните, господа авиаторы, а то очень уж жарко сегодня.

Прокопий с Трифоном и Ставросом переглянулись, после чего Трифон сделал шаг вперед и быстро разлил по стаканам остатки кваса из кувшина. Пару минут все четверо наслаждались холодным напитком, а затем штабс-капитан откинулся на спинку стула и, благодушно улыбнувшись, поинтересовался:

– На чем летаете-то, птицы небесные? Небось, всё на С-5?

– Нет, на Сл-3.

Штабс-капитан уважительно кивнул.

– Слесаревские [32] ? Соли-и-идно. Этакую мощь в небо поднимаете, – штабс-капитан уважительно покачал головой и подвинул к себе телефонный аппарат. – Значит, вы с Казаковской [33] базы?

– Мы… это… – Прокопий замялся.

Из-за комбинезонов штабс-капитан, скорее всего, принял их за летчиков. Но если он сейчас позвонит на аэродром, то его ошибка тут же откроется. А что будет, если комендант решит, что они попытались специально его обмануть, – лучше не пробовать. И так уж вляпались дальше некуда. Так что пришла пора сознаваться.

– Мы не летаем, господин штабс-капитан. Мы – техники.

– Вон оно что… – протянул штабс-капитан. Он окинул их добродушным взглядом. – Перед барышнями, чай, форсануть решили?

Трое техников переглянулись и неопределенно повели плечами. Мол, ну, где-то так…

– Так чего молчите-то? Как же вы так с иностранными гостями-то?

– А чего они… – вскинулся Трифон.

То, что неприятностей не избежать, Прокопий понял еще когда они рассаживались за столиком. Один из англичан, дюжий рыжий тип с роскошными бакенбардами, до этого самозабвенно, надсаживаясь, оравший на английском что-то, что никто никогда не принял бы за песню, настолько это было немелодичным, замолчал и уставился на них злыми глазами. Посверлив взглядом троих друзей, он повернулся к своим и что-то им злобно сказал.

– Ишь завелся, ирод, – весело прокомментировал Трифон. – Никак комбинезоны наши разглядел?

Прокопий медленно кивнул. Скорее всего, так и было. После лимасольского инцидента, в котором, кстати, их полк принимал самое непосредственное участие, у английских моряков было за что ненавидеть русских летчиков.

Противоречия между союзниками по Антанте стали нарастать почти сразу же после начала Великой войны. Буквально с первых же дней войны французы и особенно англичане демонстрировали откровенное пренебрежение интересами русских, если не прямое предательство [34] . Десятки тысяч русских солдат были убиты и искалечены вследствие того, что оплаченные русским золотом заказы, размещенные на предприятиях союзников, исполнялись на месяцы позже либо, уже исполненные, перекидывались для возмещения потерь их собственных армий. Верные союзническому долгу русские, по просьбам союзников, неоднократно начинали наступления ранее запланированного, сократив, а то и не закончив полностью подготовку, дабы заставить немцев перебросить резервы с Западного фронта и уменьшить давление на англо-американские войска. Типичной же реакцией союзников на подобные просьбы русского командования было фактическое игнорирование этих просьб русского командования. Как правило, всё ограничивалось отписками. Судя по всему, «цивилизованные» страны считали, что чем больше «восточные варвары» (а для англичан и французов того времени немцы – тоже восточные варвары, поскольку Германия располагается к востоку и от Франции, и от Англии) убивают друг друга, тем лучше. Император Николай II достаточно долгое время стоически терпел все эти несправедливости, считая, что обострение отношений между союзниками не пойдет на пользу общему делу и никак не приблизит победу.