Империум. Антология к 400-летию Дома Романовых
Шрифт:
Всё изменил февраль семнадцатого года, а именно Думский заговор, лишь чудом не закончившийся успехом. Проведенное по горячим следам расследование показало, что правящие круги Франции и Великобритании уже давно активно работали над тем, чтобы как можно скорее ввергнуть Россию в смуту, едва ли не превосходящую ту, которую страна пережила в начале семнадцатого века. Нет, внешне всё было благопристойно, и господа официальные послы, и многочисленные эмиссары, посещающие Россию по линии промышленности, финансов, масонских лож, кои в эти времена вновь взлетели на пик популярности, а также новые учителя на ниве христианства вроде лорда Редстока и подобных ему последователей «плимутских братьев» [35] , казалось, проповедовали отнюдь не против России. Наоборот, они все ее очень и очень любили и потому испытывали глубокое и искреннее огорчение оттого, что столь великая страна и населяющий ее столь же великий народ до сих пор томятся в тенетах давно отжившей, убивающей самую суть творчества и угнетающей свободу, да просто-таки феодальной по своей сути системы государственного устройства. Причем – и в этом-то и есть самый ужас – во главе этой и без того косной и неуклюжей системы стоит не некто лучший, самый талантливый, доказавший свои способности на ниве публичной политики, то есть принятый всем обществом лидер, а нечто, навязанное народу всего лишь по праву рождения. И поэтому они, все скопом, настоятельно советовали тем, кто готов был прислушиваться (а таковых было множество во всех слоях российского общества), предпринять усилия для того, чтобы этот никчемный человек, волею слепого случая оказавшийся во главе столь великой страны, отошел бы в сторону и более не мешал ее народу идти вперед, к светлому будущему. Вы боитесь, что свержение государя может обернуться для страны чем-то ужасным? Глупо! Это в вас говорит вековая русская привычка к рабству. Наоборот, каждый лишний день пребывания на троне подобного ничтожества оборачивается для страны всё большим и большим углублением той пропасти, которая разделяет ее с цивилизованными странами. Так что выберите свободу, откажитесь от рабской покорности, сделайте всё, чтобы ваша страна стала в ряд с другими цивилизованными странами. Да здравствует революция! И не бойтесь ничего. Времена долгих смут и разрушения государства – в далеком прошлом. У нас нет и не может быть ничего, подобного временам Кромвеля и якобинской диктатуре. Чай, двадцатый век на дворе. Посмотрите сами, как подобная революция свершилась в той же Дании. Всё произошло буквально в один день! И страна буквально рванула к высотам… хм… что вы говорите, в течение следующей пары десятилетий потеряла почти треть территории? Ну, это просто случайность. И вы не Дания, знаете ли. К тому же сама революция прошла бескровно. Так что давайте вместе уберем с шеи России этот тяжелый камень, тянувший ее ко дну. Ну же, господа, примите нашу бескорыстно и от всего сердца протянутую дружескую руку… [36]
35
Плимутские братья («бретрены», «дарбисты») – консервативная религиозная группа протестантской направленности. «Плимутские братья» придерживаются позиции библейского фундаментализма и диспенсационалистских взглядов. Так, практически все ныне существующие направления этого движения признают всецелую боговдохновенность и непогрешимость Библии и верят в предстоящее второе пришествие Христа до наступления тысячелетнего царства (премилленаризм).
36
Княгиня Палей, вдова великого князя Павла Александровича, в книге «Мои воспоминания о России» писала: «Английское посольство по приказу Ллойд Джорджа сделалось очагом пропаганды. Либералы – князь Львов, Милюков, Родзянко, Маклаков, Гучков и др. – постоянно его посещали. Именно в английском посольстве было решено отказаться от легальных путей и вступить на путь революции».
Гнев государя был страшен. Тем более что сам путч провалился исключительно по случайности. Всего за две недели до его начала было поменяно руководство Северного фронта, главнокомандующим над армиями которого, вместо активного участника заговора генерала от инфантерии, генерал-адъютанта Рузского [37] , стал генерал от кавалерии и тоже генерал-адъютант Гусейн Хан Нахичеванский [38] . Именно он заметил странные телодвижения вовлеченных в заговор офицеров своего штаба и некоторых начальников над дивизиями и предпринял необходимое расследование, вскрывшее весь механизм заговора. Хотя и не до конца. Так что заговорщики попытались сыграть на опережение, но едва начавшийся бунт был жестко подавлен Гвардейским кавалеристским корпусом, всецело преданным государю и буквально боготворившим генерал-адъютанта Гусейн Хана Нахичеванского, командовавшего этим корпусом до своего назначения на Северный фронт. Сразу с началом расследования Гусейн Хан вытребовал этот корпус в свое распоряжение, обратившись с просьбой напрямую к государю.
37
Н. В. Рузский был активнейшим участником заговора. По словам очевидцев, во время принуждения Николая II к отречению он схватил государя за руку, другой рукой прижав к столу перед ним заготовленный манифест об отречении, и грубо повторял: «Подпишите, подпишите же. Разве вы не видите, что вам ничего другого не остается. Если вы не подпишите – я не отвечаю за вашу жизнь». Впрочем, наказание Иуду Рузского настигло довольно быстро. 11 сентября 1918 года в Ессентуках был арестован красными. 1 ноября 1918 года был выведен на Пятигорское кладбище в составе группы заложников и убит кинжалом лично Г. А. Атарбековым.
38
Гусейн Хан Нахичеванский – русский генерал от кавалерии, генерал-адъютант. Происходил из владетельной ханской фамилии Нахичеванских Эриванской губернии. Командовал элитными кавалерийскими частями и был единственным за всю историю генерал-адъютантом – мусульманином в Русской императорской армии. Кавалер 15 российских и 9 иностранных государственных наград, включая боевые ордена Святого Георгия 3-й и 4-й степеней и Золотое оружие «За храбрость». Предположительно, расстрелян большевиками в январе 1919 года. Получив сообщение об отречении государя, генерал Гусейн Хан Нахичеванский отправил начальнику штаба верховного главнокомандующего генералу М. В. Алексееву телеграмму: «До нас дошли сведения о крупных событиях. Прошу Вас не отказать повергнуть к стопам Его Величества безграничную преданность гвардейской кавалерии и готовность умереть за своего обожаемого Монарха. Генерал-адъютант Хан-Нахичеванский». Однако генерал-адъютант Алексеев не передал телеграмму императору.
После того как выяснилось, откуда тянется эта бескорыстно и от всего сердца протянутая дружеская рука (тем более что последние обсуждения будущего выступления участники заговора и их зарубежные «друзья» провели во время состоявшейся перед самым путчем, в феврале 1917-го Петроградской конференции Антанты), Николай II повелел немедленно приостановить все операции на русско-германском фронте и подготовить обращение к своему двоюродному брату и кайзеру Вильгельму II. В союзных штабах решение стало известно в тот же день. Разразилась страшная паника. К концу 1916 года неминуемость поражения Центральных держав [39] уже стала ясна всем [40] . Но выход из войны России привел бы к тому, что у противников Антанты появился бы шанс на победу. Несмотря даже на то, что президенту САСШ Вудро Вильсону удалось-таки найти предлог для вступления в войну на стороне Антанты, к чему он склонялся весь 1916 год. Ибо американцы никак не успели бы отмобилизовать и перебросить в Европу достаточное количество войск ранее конца 1917 – начала 1918 года. А если удастся убедить Россию заключить сепаратный мир, то для того, чтобы перебросить на Запад миллион (а то и больше) опытных, закаленных в боях солдат, Германии потребуется максимум пара месяцев. После чего спасти англичан и французов способно будет только чудо.
39
Центральные державы – военно-политический блок государств, противостоявших державам «дружественного соглашения» (Антанте) в Первой мировой войне, в составе Германская империя, Австро-Венгрия, Османская империя и Болгарское царство. Предшественником блока Центральных держав был Тройственный союз, образовавшийся в 1879–1882 годах в результате соглашений, заключенных между Германией, Австро-Венгрией и Италией. По договору эти страны обязывались оказывать друг другу поддержку в случае войны, в первую очередь, с Францией. В дальнейшем, однако, Италия взяла курс на сближение с Францией. В начале Первой мировой войны Италия объявила о своем нейтралитете, что было неожиданно для Германии и серьезно нарушило ее планы. В 1915 году Италия вышла из Тройственного союза и вступила в войну на стороне его противников. Османская империя и Болгария присоединились к Германии и Австро-Венгрии уже в ходе войны. Османская империя вступила в войну в октябре 1914, Болгария – в октябре 1915 года.
40
В ноябре-декабре 1916 года Германия и ее союзники предложили мир, но Антанта отклонила предложение, указав, что мир невозможен «до тех пор, пока не обеспечено восстановление нарушенных прав и свобод, признание принципа национальностей и свободного существования малых государств». Однако истинные причины отказа от заключения мира состояли в том, что именно в это время началась лихорадочная подготовка правящих кругов Англии, Франции и «прогрессивной общественности» России к свержению Николая II. В отличие от наших «доморощенных демократов» «союзники» прекрасно представляли, что разрушение системы государственной власти (даже вроде как почти ненасильственным путем) всегда приводит к разрушению и самого государства. Как бы ни был чист и искренен порыв людей, желающих непременно сделать лучше, стать свободнее, низвергнуть тирана и т. п. Не всегда сразу, но совершенно неотвратимо. Вследствие чего Англии и Франции не пришлось бы выполнять принятые на себя перед Россией обязательства. Косвенным подтверждением этому служит то, что, по некоторым свидетельствам, премьер-министр Ллойд Джордж, узнав о революции в России и отречении государя императора, сказал: «Одна из целей войны для Англии теперь достигнута».
Так что почти всю первую половину 1917-го «союзники» уговаривали Николая II не нарушать союзнических обязательств и не заключать сепаратного мира, изо всех сил отбиваясь от воспрянувших немцев и неся всё более и более чудовищные потери. Потому что Германская империя уже в апреле, осознав, что чаша весов на переговорах склоняется не в ее пользу и сепаратного мира с Россией, скорее всего, не будет (по многим причинам, например, Россия не собиралась отказываться от шанса воплотить вековую мечту и захватить Проливы, а немцы пока не готовы были «сдать» турок, никуда не делись разногласия с Австро-Венгрией и так далее), решила хоть как-то воспользоваться ситуацией и, сняв со своего Восточного фронта максимальное количество войск, предприняла мощное наступление под Верденом, где положение стало быстро изменяться от крайне тяжелого до катастрофического. Затем последовали удары в Пикардии, под Ипром, потом в Шампани. Правительствам Англии и Франции пришлось пойти на огромные уступки, не только изрядно срезав весьма большой государственный долг, образовавшийся у Российской империи к тому времени, но и максимально ускорив поставки уже давно заказанных и оплаченных станков и оборудования. Только такими уступками удалось удержать Россию в составе Антанты. Впрочем, даже согласившись на это, боевые действия Российская императорская армия начала отнюдь не на Западном фронте, как государя умоляли союзники, а уже давно подготовленным Босфорским десантом, в котором войска были усилены еще четырьмя корпусами, снятыми именно с Западного фронта. Русское командование также решило воспользоваться тем, что основные силы германской армии задействованы на западе, и решить главную задачу, стоящую перед Российской империей в этой войне, – захват Проливов. Тем более что свободные резервы немцев тогда были заняты в новом мощном наступлении в Пикардии, а наступательные возможности австрийцев после впечатляющего разгрома в Луцкой наступательной операции [41] так и не восстановились в достаточной мере. Хотя и на Юго-Западный фронт также были, на всякий случай, переброшены три дополнительных корпуса с Западного фронта. И потому, их не потребовалось заново перебрасывать при подготовке осенней Львовско-Ужгородской наступательной операции, выведшей Австро-Венгрию окончательно за грань существования. Уже в конце ноября национальные парламенты Венгрии, Чехии и Боснии приняли декларации о собственном суверенитете.
41
Так сначала именовался Брусиловский прорыв. А вообще-то, наименование Брусиловского он получил из-за того, что «прогрессивная общественность» опасалась, что победа будет приписана царю как верховному главнокомандующему и это усилит монархию. Чтобы этого избежать, Брусилова стали восхвалять в прессе, как не превозносили ни Н. И. Иванова за победу в Галицийской битве, ни А. Н. Селиванова за Перемышль, ни П. А. Плеве за Томашев, ни Н. Н. Юденича за Сарыкамыш, Эрзерум или Трабзон.
Заканчивался 1917 год взаимными упреками, скандалами и политическими демаршами, что, однако, не помешало странам Антанты провести несколько более или менее успешных наступательных операций. Нигде эти наступления не привели к серьезному стратегическому прорыву. Но потери, понесенные войсками Центральных держав, а также изменения общей стратегической ситуации, вызванные, во-первых, захватом Россией Проливов, выходом вследствие этого из войны Османской империи и высвобождением почти трехсоттысячной группировки русских войск, ранее составлявшей Кавказский фронт, во-вторых, начавшимся развалом Австро-Венгрии, в-третьих, выходом в Средиземное море российского Черноморского флота и установлением морского сообщения России с Францией и Италией, и, в-четвертых, вступлением в войну САСШ, окончательно убедили немцев в неминуемом проигрыше в войне. Как с горечью произнес кайзер Вильгельм II: «Германия упустила великий шанс 1917 года…» Так что к окончанию войны и Парижской конференции 1918 года победившие страны подошли в полнейшем раздрае. Поэтому на конференции Россия, в пику союзникам, заняла по отношению к проигравшим крайне мягкую позицию и добилась резкого снижения размера репараций, наложенных на побежденных. Это вызвало настоящую истерику в английской, французской и итальянской прессе, глухое раздражение в североамериканской, заметное недовольство сербов и румын, зато прямо-таки воодушевление среди немцев, болгар и венгров. Как бы там ни было, после подписания Версальского договора отношения бывших союзников были окончательно испорчены. А вот с Германией дело обстояло ровно наоборот. Более того, сразу после подписания Версальского мирного договора между Российской и Германской империями был довольно быстро подписан новый торговый договор, после подписания которого в страну потоком потекли не столько немецкие товары, сколько немецкое промышленное оборудование и технологии. Опыт Первой мировой войны был осмыслен Россией в достаточной мере, и государь был намерен добиться того, чтобы русская армия более никогда в своей истории не оказалась в ситуации Великого отступления 1915 года. Нет, во время войны ситуацию удалось исправить [42] . Но какой ценой?! Теперь же требовалось добиться того, чтобы подобное никогда более не повторилось. Требовалась ускоренная модернизация экономики. Многое удалось сделать еще во время войны [43] . Но не всё, далеко не всё. Между тем деньги в стране были. И в руках государства, и в частных. Во-первых, захват Проливов одномоментно позволил повысить эффективность русского экспорта на пятнадцать процентов [44] . Во-вторых, огромным источником доходов стали выплаты немецких репараций [45] , которые немцы, ценя столь неожиданно образовавшийся союз двух бывших противников, осуществляли очень и очень аккуратно. Часть из этих репараций, выплачиваемая золотом, шла напрямую на оплату образовавшегося во время Великой войны перед, как теперь уже стало явно, бывшими союзниками, государственного долга, а остальную долю государь милостиво согласился получать станками и оборудованием, часть из которых шла на переоборудование казенных заводов и верфей, а часть продавалась на внутреннем рынке отечественным промышленникам. Тем более что грамотно эксплуатировать его сразу после войны было кому, так как в Россию устремились эмигранты из Германии. Уж очень голодно было там в те годы. И довольно плохо с работой. России же, кроме как развивать собственную промышленность – деваться было некуда. Ибо после окончания Великой войны отношения с бывшими союзниками были испорчены окончательно и перешли в состояние вооруженного до зубов нейтралитета и торговых и дипломатических войн. Ну и в-третьих, национальный капитал на войне заработал очень и очень неплохие деньги. И эти деньги были сосредоточены на счетах в национальных банках, а не вывезены за рубеж и не сгорели с рухнувшей вместе с государством денежной системой. И теперь активно инвестировались в новые производства. Так что уже в 1918 году Россию охватил бурный промышленный рост. И всё шло к тому, что признания господина Эдмона Тэри воплотятся в жизнь не к пятидесятому, а, максимум, к тридцатому году [46] .
42
Всем известен «снарядный голод» 1915 года, но к 1917-му в Российской императорской армии были накоплены гигантские запасы вооружения и боеприпасов. Достаточно сказать, что уже после окончания Первой мировой, Гражданской и Польской войн, а также всех приграничных конфликтов, в состав требований, выставляемых ГАУ РККА ко вновь разрабатываемому вооружению вплоть до начала Великой Отечественной войны, входила непременная возможность вести огонь снарядами с гильзой образца1900 года. Уж очень много их еще оставалось.
43
В советское время у нас очень любили сравнивать наши достижения с 1913 годом, оправдывая это тем, что это был «последний мирный год» Российской империи и потому «самый показательный». Что ж, с тем, что последний мирный, – спорить не стоит, но вот с тем, что он был и самый показательный, поспорить можно. За время Первой мировой войны промышленность Российской империи сделала небывалый рывок, и если бы достигнутое ею в эти годы осталось бы неразрушенным, никакой «сталинской индустриализации» не потребовалось. Как же изменилась российская промышленность к 1917 году, по отношению к 1913-му? В 1913 году Россия почти не производила собственных авиадвигателей (только в Риге, на заводе «Мотор» собирались отдельные экземпляры моторов Калеп К-60 и Калеп К-80, разработки русского конструктора Федора Федоровича Калепа). А в 1917? В России работают три авиамоторных завода – московский завод «Гном-рон» с уровнем производства 40 двигателей мощностью 100 л. с. в месяц, московский же завод «Сальмсон», который за первые три месяца 1917 года произвел 400 моторов, и эвакуированный из Риги завод «Мотор», который производит уже по 5 двигателей в день! Кроме того, Петербургский «Русский Рено», для которого сборка авиадвигателей не была основной деятельностью, собирает в небольших количествах 220-сильные авиадвигатели. Даже если считать, что за 1917 год производство никак не будет расти (что вряд ли – война же), всё равно получается около 2 500 авиадвигателей в год. А вообще, за время войны царским правительством было закуплено оборудование для нескольких новых авиазаводов, большую часть которого так и не успели смонтировать, и оно сгинуло в разрухе Гражданской войны. Далее, везде утверждалось, что первый советский автомобиль выпущен 1 ноября 1924 года заводом АМО. А откуда же этот завод взялся-то? Завод был построен Акционерным Московским Обществом (АМО) «Кузнецов, Рябушинские и Ко» в 1916 году, начал производство в марте 1917 и до октября собирал грузовики из завезенных из Италии машинокомплектов. С 1918-го должен был перейти на собственный полный цикл и повысить производство до 1 500-2 500 машин в год. Похожая история с Ярославским моторным. Завод основан в 1916 году промышленником В. А. Лебедевым в рамках правительственной программы создания в России автомобильной промышленности. Было организовано акционерное общество, планирующее поначалу выпускать по 750 грузовых и легковых автомобилей в год с 4-цилиндровым мотором объемом 4 478 см^3, закуплено оборудование, развернулись работы по модернизации исходной модели Crossley. Начать работу завод должен был в 1918 году. В итоге, благодаря революции, Гражданской войне и последовавшей разрухе, завод с трудом был запущен в 1925-м, а на плановые показатели с грехом пополам вышел в 1935-м. 1918 и 1935 – семнадцать лет (!) отставания. А вообще в 1916 году были выделены казенные средства для строительства шести автомобильных заводов – АМО в Москве, РБВЗ в Филях, «Русский Рено» в Рыбинске, завод В. А. Лебедева в Ярославле, «Аксай» в Ростове-на-Дону и «Бекос» в Мытищах. Из-за революций строительство заводов полностью завершено не было, и только находившиеся в стадии достройки АМО (95 % готовности) и «Лебедев» (60 %) в дальнейшем не сменили профиль и занялись производством автомобилей (ныне АМО – ЗИЛ и ЯМЗ). Но остальные тоже полностью не пропали. РБВЗ в Филях стал производить самолеты, потом ракеты, а сейчас это ГКНПЦ им. Хруничева. Рыбинский автозавод – это теперь НПО «Сатурн», производящее самые мощные и распространенные авиадвигатели. Что было бы со страной, если бы эти заводы заработали тогда, когда и должны были – в 1918–1919 годах? Подобные же изменения происходили по всему спектру промышленности. Например, именно в 1916 году на базе механического завода Шведского торгового дома «Шварцкопф, Дзирнс и Кольнас» было организовано акционерное общество «Шарикоподшипник СКФ», начавшее производство подшипников в России. В советское время он стал знаменитым ГПЗ-2.
44
В разных источниках эти цифры разнятся от 8–9 до 22–23 %. Тут указано среднее.
45
Всем известно решение вновь образованного Советского правительства отказаться от выплаты долгов царского правительства, до сих пор превозносимое как «гениальное». Вот только почему-то особенно не озвучивается, что в результате заключения Брестского мира (еще одно «гениальное» решение) Россия потеряла и право на репарации с Германии и ее союзников. А только на Германию по условиям Версальского мирного договора были наложены репарации в 269 млрд марок золотом, что было эквивалентно 100 тыс. тоннам золота. А ведь были еще Сен-Жерменский договор с Австрией, Нёйиский с Болгарией, Трианонский с Венгрией, Севрский и Лозаннский с Османской империей. И Россия имела право на 25–30 % от этих сумм как минимум. Ну и что тогда говорить о 9,5 млрд долларов, которые была должна Россия?
46
Эдмон Тэри, известный французский экономист и политический обозреватель, редактор журнала «Экономист Европы», в 1913 году провел по поручению двух французских министров исследование состояния российской экономики, которое обобщил в вышедшей в 1914 году книге «Экономическое преобразование России». Он пишет: «…Экономическое и финансовое положение России в настоящий момент превосходно, и от правительства зависит сделать его еще лучше… Если у большинства европейских народов дела пойдут таким же образом между 1912 и 1950 годами, как они шли между 1900 и 1912 (причем в эти годы в России случились и проигрыш в Русско-японской войне, и первая революция, и то, что называют «столыпинской реакцией»), то к середине настоящего столетия Россия будет доминировать в Европе как в политическом, так и в экономическом и финансовом отношении». И в своих оценках он был не одинок. Ему вторит, например, Морис Вернайль, председатель синдикальной палаты парижских биржевых маклеров. Он приезжал летом 1913 года в Петербург для выяснения условий предоставления России очередного займа и написал в своем отчете: «В течение ближайших 30 лет России предстоит неизбежный громадный подъем промышленности, который можно будет сравнивать с колоссальными сдвигами в экономике США в последней трети XIX века». Или, скажем, профессор Берлинской сельскохозяйственной академии Аухаген, обследовавший в 1912–1913 годах ряд губерний Центральной России для изучения хода аграрной реформы: «Еще 25 лет мира и 25 лет землеустройства – тогда Россия сделается другой страной».
– Да, после того как мы их флоту по сусалам надавали в Лимасольской бухте, «просвещенные мореплаватели» нас ой как не любят, – усмехнулся штабс-капитан. – Сами-то как, не участвовали?
Трое молодых техников смущенно переглянулись.
– Нет, не успели. Мы только осенью на базу из учебной части прибыли. Но усиленную боеготовность еще застали.
– Это да, – довольно кивнул комендант. – Весь Царьградский особый оборонительный район до ноября в усиленной боеготовности состоял. Все ждали, чем англичане нам ответят. Но обошлось… – Он задумчиво покачал головой.
Да уж, летом 1932 года Европа едва удержалась на грани новой мировой войны.
Всё началось еще весной. 11 марта 1932 года английская таможня наложила арест на два российских судна, стоявших под погрузкой в порту Калькутты. Англичане мотивировали это тем, что на борту этих кораблей в Индию была доставлена военная контрабанда. Однако веских доказательств предъявлено не было. В ответ русские власти наложили арест на два английских судна, стоявших под загрузкой в Царьградском порту. В Англии это известие вызвало бурю возмущения, ну еще бы, ведь еще древние говорили: «Что положено Юпитеру – не положено быку». Так что русские, сделав то же самое, что и англичане, нарушили все мыслимые и даже немыслимые правила и традиции, еще раз доказав всему миру свою варварскую сущность, жадность и пренебрежение всеми цивилизованными нормами. Поэтому в ответ на столь наглый поступок британцы с полным правом захватили еще около трех десятков русских судов, причем сделали это, не обращая внимания на границы территориальных вод. Так, легкий крейсер «Каледон» захватил русский пароход «Десна» в пределах территориальных вод Греции. Однако эти варвары не остановились и посмели бросить еще более наглый вызов британскому льву – и число арестованных английских судов довольно быстро возросло до двадцати семи. Причем все они были задержаны в русских портах.
На некоторое время ситуация повисла в неустойчивом равновесии. Николай II до последнего надеялся на мирное разрешение конфликта. Но когда легкий крейсер «Чемпион» обстрелял и потопил принадлежавший к Средиземноморской эскадре Российского императорского флота пусть и устаревший, построенный еще в 1914 году, но находящийся в списочном составе флота и следующий под русским военно-морским флагом эсминец «Поспешный», терпение лопнуло. Тем более что обстановка только обострялась.
С самого начала конфликта англичане сосредоточили силы на своих базах в Средиземном море, поскольку опасались набеговых операций легких сил русского Средиземноморского флота на Порт-Саид и затруднения деятельности Суэцкого канала, этой, воистину, аорты Британской империи. Кроме того, как выяснила русская разведка, в Британском адмиралтействе посчитали полезным и самим провести набеговую операцию на русское побережье в районе Проливов. Ну, чтобы напомнить этим азиатам-русским, с кем они имеют дело. И вот, вследствие этих планов и опасений, в начале июня в порт Лимасола вошла британская эскадра в составе одного линкора, трех крейсеров, легкого авианосца и шести эсминцев. На самом деле это был только передовой отряд того соединения кораблей, которое формировалось для исполнения задачи бомбардировки русского побережья. Остальные его корабли должны были подтянуться чуть позже.
Именно эта эскадра и была избрана в качестве объекта для поучительного во всех отношениях воздействия на зарвавшихся «просвещенных мореплавателей». Всё произошло на рассвете 19 июня. Два полка морской авиации Средиземноморского флота Российской империи – бомбардировочный и торпедоносный, вооруженные новейшими самолетами Сл-3 с боевым радиусом в 1 150 верст, стартовали с Казаковской базы около часа ночи и на рассвете уже достигли побережья Кипра. Атаку британской эскадры начали торпедоносцы со стороны моря. Первая волна насчитывала две эскадрильи – девятнадцать машин, которые в бой вел сам командующий авиацией Средиземноморского флота полковник Прокофьев-Северский [47] . Из одиннадцати боевых кораблей британской эскадры торпеды поразили семь, из них линкор был поражен трижды [48] . А вот авианосец, пришвартованный немного в стороне и кормой в сторону захода самолетов, избежал попадания торпед. Следующая волна состояла исключительно из бомбардировщиков, которые поразили девять боевых кораблей, причем в авианосец на этот раз попало шесть тридцатипудовых бомб. Последняя волна, состоявшая из одной эскадрильи торпедоносцев, атаковала английские корабли уже в сплошном дыму, поэтому эффективность ее атаки оценить сложно. Однако после «бойни в Лимасоле» в состав британского флота после долгого ремонта вернулось всего лишь два эсминца. Остальные корабли оказалось легче построить заново.
47
Русский морской летчик. Во время Первой мировой войны налетал 1 600 часов, участвовал в 57 воздушных боях, одержал 13 побед, имел множество боевых наград, в том числе почетное Золотое оружие «За храбрость» и орден Святого Георгия 4-й степени. Летом 1915 года во время боевого вылета подорвался на собственной бомбе и был тяжело ранен. Ему ампутировали правую ногу. Тем не менее он решил вернуться в строй и упорно учился ходить сначала на костылях, а затем с протезом. Чтобы доказать, что может летать, однажды во время показательных полетов без разрешения заменил недостающего летчика. Узнав об этом случае, Николай II захотел увидеть прославившегося офицера. И вот высокий стройный морской офицер, показав прекрасную строевую выправку, предстает перед императором. Тот осторожно спрашивает о протезе. Получив утвердительный ответ, царь без колебаний разрешает Александру летать. В 1918 году эмигрировал в США, где стал известным авиаконструктором. Среди разработок фирмы, которую он возглавлял, такие самолеты, как SEV-3, P-35, 2PA и один из самых массовых истребителей времен Второй мировой войны – P-47 Thunderbolt.
48
Операция вполне в духе англичан, хотя и не достигает их размаха. Такого как, например, в операции «Катапульта», когда англичане атаковали корабли собственных союзников, французов, часть из которых к тому же стояла в их собственных портах (например, в Плимуте и Портсмуте), только лишь из опасения, что после заключения перемирия между Францией и Германией эти корабли могут гипотетически неким образом попасть в руки немцев. Ждать веских оснований для подобных обвинений они посчитали излишним.
«Англичанка» подняла визг до небес. Русских летчиков обвиняли в вероломстве, в неприкрытом пиратстве, в утоплении в порту Лимасола кораблей нейтральных держав, в бомбардировке беззащитных мирных жителей, короче, во всех смертных грехах, какие только возможно было придумать. Но за всем этим визгом явственно проглядывалась растерянность. Как, могучие линкоры, вооруженные гигантскими пушками и укрытые мощной броней, оказались полностью беззащитны перед несущими всего по одной торпеде или по паре-тройке весьма примитивных по отношению, скажем, к конструкции и технологическому совершенству снаряда главного калибра, бомб? Так это что, весь Royal Navy теперь совершенно беззащитен перед русской береговой бомбардировочной авиацией? Воевать в таких условиях Британия была совершенно не готова. Поэтому накал страстей заметно спал, и стороны приняли решение тихой сапой вернуться к «состоянию до 11 марта 1932 года». Но русские летчики с тех пор стали предметом неугасимой ненависти со стороны английских моряков, как военных, так и гражданских.
Штабс-капитан вздохнул.
– Ладно, вернемся к нашим… как их, ну этим… Кто первый начал-то?
– Англичане… – осторожно ответил Прокопий.
После добродушных расспросов коменданта у техника возникло ощущение, что на этот раз всё может и обойтись. Он знал, что после того, как напряжение во взаимоотношениях между Британской и Российской империями несколько спало, по всем органам военной и гражданской власти был направлен строгий циркуляр, предписывающий обращаться с подданными Британской короны с максимальным вежеством и ни в коем случае не провоцировать никаких конфликтов. Им в полку тоже зачитывали приказ командующего Царьградским особым оборонительным районом. Но рази ж пьяному чего докажешь?