Чтение онлайн

Также, по специальному распоряжению сената, в Эпир, жители которого выказывали активную симпатию Персею, вторглись войска Эмилия Павла. Эпирские города были разграблены, большая часть населения уничтожена, 150 тысяч человек проданы в рабство.

Даже своему доверенному агенту и другу царю Пергама Эвмену II римляне дали понять, что теперь, когда он уже не может быть им полезен, его прежние заслуги не имеют особого значения. Они натравили на него царя Вифинии и галатов, и Эвмену II пришлось проявить величайшее терпение и приложить огромные дипломатические усилия, чтобы сохранить царство и передать его своему преданному брату Атталу II. Кстати, последнего сенат неоднократно, хотя и тщетно старался натравить на брата. Хорошо известно, что следующий царь, Аттал III, тридцатью годами позже (в 133 г. до н. э.) завещал свое царство непосредственно «римскому народу». Правда, хватало людей, утверждавших, что завещание — подделка, и, учитывая общий характер римской дипломатии, это было не так уже невероятно.

Политика Рима на Родосе была не менее скандальной и представляет очередной пример жестокой грубости, с которой римляне претворяли в жизнь свое намерение монополизировать мировую торговлю. Они совсем недавно обнаружили, какие богатства можно получить благодаря морской торговле с чужеземцами, и были исполнены решимости оставить этот источник обогащения для себя, уничтожив всех конкурентов. Однако родосцы пришли в лагерь К. Марция, чтобы предложить посредничество между римлянами и Филиппом V, иными словами, чтобы предложить мир, как делали это в каждой эллинистической войне в течение столетия, утверждая, что их торговые интересы есть интересы мира. Лживый консул, чтобы поставить родосцев в затруднительное положение, внушил им, что они должны ехать в Рим, где их примут с почетом. В Риме же это посольство посчитали неслыханной дерзостью, а если учесть только что поступившие новости о сражении при Пидне, еще и нелепостью. Так римские военная партия и торговая партия, которая также занималась подстрекательством, хотя и не появлялась на сцене, ухватились за возможность уничтожить этих стародавних и уважаемых союзников. Родосцев едва не постигла судьба македонцев. Можно сказать, большой уступкой со стороны римлян было то, что они всего лишь лишили островитян всех территорий на континенте, данных им Римом после Магнесии, и, по сути, разрушили торговлю, объявив свободным портом остров Делос (Дилос). Понятно, что одним из правил Родосского союза было требование фиксированных портовых сборов в каждом порту. Годовой доход островитян из этого источника сразу упал с 40 до 6 тысяч фунтов стерлингов.

Таким образом, римляне, сокрушив своих врагов на Востоке, приступили к подавлению союзников. Они отлично понимали, что Рим сделал вполне достаточно, чтобы заслужить лютую ненависть всего эллинистического мира, и, в то время как мелкие государства тщательно соблюдают условия договоров и соглашений, общественное мнение все чаще обращается против них самих. Самый показательный пример — случай с Ахейским союзом. Этот союз поддерживал Рим в войне с Персеем и выполнил все желания римлян, хотя национальная партия выступала против. К. Марций лез из кожи вон, использовал все свои лживые методы, стараясь спровоцировать ахейцев, но непоколебимая честность их лидеров делала это невозможным. Наконец римляне провели формальное исследование общественного мнения (167 до н. э.), и, когда честный Ксенон объявил, что национальная партия готова держать ответ перед кем угодно, даже перед римским судом, его поймали на слове. Ведущие народные лидеры — их было больше тысячи — были депортированы в Италию, где удерживались без всякого процесса семнадцать лет, несмотря на постоянные запросы и посольства. Наконец в 150 г. до н. э. триста человек, оставшихся в живых, возвратились домой. Они стали яростными и непримиримыми врагами Рима и были глухи к любым чувствам, кроме мести.

И в начале 146 г. до н. э. сюда вторгся консул Луций Меммий, разбивший, несмотря на отчаянное сопротивление, войска Ахейского союза. Коринф был разрушен до основания и сожжен. Все это, а также разрушение Карфагена, случившееся в том же году, завершило политику торговой партии. Теперь у торговли Рима не было конкурентов на Средиземном море.

Ахайя была сокрушена и доведена до отчаяния подлой несправедливостью, а мир получил бесценные исторические труды Полибия. Он был одним из вышеупомянутой тысячи пленных, всегда активно участвовал в жизни союза, стратегом которого нередко бывал его отец Ликорт. Еще будучи юношей, он нес к могиле прах Филопемена, впоследствии был с посольствами в Египте и Пергаме. После Пидны он охотился вместе с сыновьями Эмилия Павла в богатых охотничьих угодьях Персея, забытых во время войны и полных дичи. Он изучал не только политику, но и военное дело. Увезенный в Италию, он, благодаря влиянию Эмилия Павла, поселился в его доме и получил возможность вращаться в лучших кругах общества. От своих римских знакомых он узнал о деяниях великого Сципиона во Второй Пунической войне, о весьма своеобразном решении вопросов войны и мира римлянами. Они же подсказали ему идею написания «Всеобщей истории» (в 40 книгах, из которых полностью сохранились лишь первые пять), начиная от времени перед Второй Пунической войной (220 до н. э.; война началась в 218 до н. э.) до падения Коринфа (146 до н. э.). Эта книга — ключ к истории эллинизма. Написана она, конечно, с соблюдением римских интересов и преувеличивает достоинства Сципиона, чтобы польстить его потомкам, которым Полибий зачитывал главы из своей «Всеобщей истории». Она же защищает Ахейский союз и его национальную партию. Но тем не менее в целом это замечательное, умное произведение и дает нам, даже в отрывках, больше исторических фактов, чем все греческие историки вместе.

Сирийский царь Селевк IV Филопатор — туманная фигура — умер в 175 г. до н. э. Его преемником стал человек, наделавший немало шума в мире, — его старший брат Антиох IV Эпифан, правивший в 175–164 гг. до н. э. У нас есть два изображения этого человека, жившего несколько лет заложником в Риме. Он родился в 221 г. до н. э. — в начале правления его отца, стал свидетелем подъема и падения царства при Антиохе III Великом и был уже зрелого возраста, когда по условиям мирного договора 188 г. до н. э. был отправлен заложником в Рим. Антиох IV Эпифан взошел на престол, когда ему исполнилось 45 лет, иными словами, был уже зрелым, опытным человеком, от которого можно было ожидать стабильного правления. Однако Полибий, описавший необыкновенные пиршества и празднества, которые устраивал царь, вероятно подражая александрийским или римским аналогам, дает нам понять, что, помимо ума и многих блестящих качеств, в Антиохе IV жила и искра безумия. Он метался взад-вперед государственных процессий, как собственный церемониймейстер, — вещь неслыханная при других дворах, а во время пиршеств сидел за одним столом с выходцами из низов. В еврейской Книге Маккавеев он изображен грубым тираном, оскверняющим иудейский храм, не гнушающимся бессмысленным кровопролитием. (Антиox IV дважды дочиста ограбил Иерусалим и его храм. В храме он установил алтарь, где принесли в жертву свинью. Был введен (до 167 до н. э., когда иудеи восстали) культ греческих богов, запрещено обрезание. — Ред.) Обе картины, несомненно, правдивы и интересны, поскольку дают нам некоторые знания о последнем настоящем сирийском царе — так Персей был последним настоящим царем Македонии.

Монета Антиоха IV

Он проводил политику своей династии и воспользовался войной в Македонии (отвлекшей римлян), чтобы напасть на Египет. (Сначала египтяне напали на владения Антиоха IV, а он ответил. — Ред.) Его сестра Клеопатра (царица Египта) умерла, ее преемником стал младенец Птолемей VI Филометор (а его опекуны возобновили авантюристические попытки отвоевать Келесирию. — Ред.). Антиох IV добился больших успехов, чем любой другой сирийский царь. Выиграв большое сражение на границе Египта, он смог вторгнуться в страну, добрался до Мемфиса и захватил царя — маленького мальчика. Но египтяне (в осажденной Антиохом IV Александрии) провозгласили царем его брата Птолемея VII Фискона. Антиох IV, не вступая в переговоры с Птолемеем VII, заключил мир с Птолемеем VI, вывел войска из Египта, оставив гарнизон в Пелусии. Но Птолемей VI воспользовался отсутствием Антиоха IV и помирился со своим братом. Тогда в 168 г. до н. э. Антиох IV предпринял новый поход и снова осадил Александрию. В Рим отправились срочные послания с просьбой о вмешательстве. Римские послы, те же, которые были посланы на Родос после сражения при Пидне, встретили сирийского царя в 4 милях (6,4 км) от Александрии. Вероятно, он уже готовился стать хозяином Египта. Ему передали послание сената, запрещавшее его войну. Царь попросил время подумать. Тогда Гай Попилий Ленат начертил прутом вокруг Антиоха IV круг и сказал, что решение должно быть принято здесь. Это было совсем другое посольство, отличное от посольства родосцев, прибывшего с той же миссией незадолго до этого. Им Гай Попилий ответил, что всего лишь возвращает египетскому народу их законного царя. Антиох IV хорошо знал римлян. Несомненно, сирийский царь лично знал Гая Попилия и понял, что его час пробил. Он отказался от продолжения войны и вернулся через Иерусалим (чтобы снова ограбить) в свою столицу.

Монета Лепида со словами tutor regis

Это был апогей римского вмешательства. Угрозы посла было достаточно, чтобы закончить последнюю сирийскую войну и остановить завоевателя, находящегося в непосредственной близости от своей мечты. Так империя Александра фактически перешла под власть римлян. У нас имеется список сирийских и египетских царей, правивших вплоть до того времени, когда Помпей в Сирии и Цезарь в Египте окончательно урегулировали ситуацию в этих царствах и устранили существовавших суверенов, но это всего лишь перечень имен. Последние монархи этих стран не имели ни влияния на окружающий мир, ни реальной власти в собственной стране. Они или следовали римской политике, или даже послушно выполняли приказы сената. Какой бы дух ни поддерживал в те времена народы, это был не эллинистический дух, а, скорее, местный, национальный. Мятежи и война против Юлия Цезаря в Александрии были по сути и духу египетскими. Войны восточных провинций Сирии против Рима были парфянскими. В год Пидны (168 до н. э.) все было решено. Борьба ахейских патриотов и разграбление Коринфа были всего лишь небольшими штрихами. Империя Александра, основанная гением-одиночкой и расчлененная его амбициозными военачальниками, была объединена духом и культурой, языком, интересами, торговлей. Она оказалась в полной зависимости от Рима и впредь не имела другой истории, кроме духовной.

Нам осталось лишь кратко обозначить влияние эллинизма на Рим и показать, что, даже когда империя и составлявшие ее царства перестали существовать, идеи Александра еще долго господствовали в цивилизованном мире.

Когда римляне неожиданно для себя стали великими завоевателями, когда волею обстоятельств в их руках оказалась верховная власть, они были ниже Востока по культуре, но превосходили его по силе оружия, и знали это. Давным-давно, еще при децемвирах, которые занимались законотворчеством, и цензорах, надзиравших за населением, производивших описи, переписи, оценки имущества и т. д., римляне периодически отправляли посольства, чтобы учиться у греков — главным образом у афинян. Но их более близкие связи с греками датируются временем, когда они завоевали самнитов и вошли в прямой контакт с греческими городами Италии. В результате из Эпира пришел Пирр, и греческое оружие, так же как и греческая учтивость, было подвергнуто испытанию. Легенды, которые рассказывают об этой войне, показывают беспокойство римлян, желавших показаться равными по манерам вежливым эллинским правителям. Так постепенно возникло желание войти в круг цивилизованных народов, только его претворение в жизнь было задержано Пуническими войнами. Тем не менее оно не исчезло, а только усилилось, по мере того как развитие торговли объединяло мир. Представляется возможным, что жители Родоса общались с Римом еще до 300 г. до н. э. Точно известно, что Птолемей II отправил в Рим посольство до Первой Пунической войны (в 273 г. до н. э.). Так эллинистический мир узнал Рим, а Рим узнал греков, но не греков прежних дней, не таких гигантов мысли, как Перикл, Эпаминонд и Демосфен, а их выродившихся потомков, которые в основном воевали.

В это время римляне пытались создать собственную литературу; какой она могла бы стать, нам неведомо. Какими бы слабостями ни обладали греки — ближайшие и лучше всего известные представители мира эллинизма, — их книги намного превосходили все, что было написано римлянами. Представляется неизбежным, что римляне старались подражать тому, что им стало знакомо, и их литература не могла не быть созданной по образу и подобию греческой. Я не буду говорить о старом переводе «Одиссеи», из которой Андроник, процветавший в 240 г. до н. э., создал примитивный латинский стих, но подчеркну, что он первым показал пьесы, трагедии и комедии, иными словами, представил это греческое развлечение Риму. Хотя, конечно, лишь немногие понимали греческий язык. Даже сенат принял его только для ответов на послания с Востока. Мы уже говорили о нелепых попытках римлян говорить о себе как о представителях эллинистического мира, благодаря происхождению от троянцев (Энея и его спутников. — Ред.).

Наступили времена, когда римское влияние достигло восточного берега Адриатики и римляне — воины и дипломаты — стали появляться в греческих городах. Мы не можем не чувствовать, несмотря на скудные свидетельства, выраженный контраст между спокойными, сдержанными необразованными римлянами и даже слишком сообразительными, подвижными, изменчивыми, блестящими греками. Это было время, когда великая нация находилась под сильным впечатлением от нации зависимой и старалась ей подражать. Вероятно, важнейшей частью образования римской знати стало изучение греческого языка, особенно тех молодых людей, которые собирались заниматься дипломатией, но, что еще примечательнее, все считали себя обязанными взять на вооружение некоторые греческие идеи, чтобы продемонстрировать свое приобщение к эллинистической культуре. Представляется очень любопытным и важным то, что Энний, римский поэт, который ввел греческий гекзаметр в латынь и придал всей последующей литературе греческий оттенок, перевел для своего народа самое модное произведение греческого скептицизма — философский роман «Священная запись» Эвгемера из сицилийского города Мессены, написанный при дворе Кассандра в Македонии. Книга не была новой в Греции и приобрела известность из-за богохульства этого представителя скептицизма, превосходящего даже весьма нестрогие нормы тех дней свободомыслия. Эвгемер полагал, что кроме природных богов, таких как солнце и луна, все остальные персонажи всего лишь обожествленные смертные, которые жили на земле очень давно и, значит, давно умерли и их могилы вполне могут быть где-то найдены. Трудно представить, что мог почувствовать тихий деревенский грек, услышав подобное заявление о Зевсе, Аполлоне или Деметре. Ведь с этими божествами у него были связаны самые сокровенные священные чувства. Возможно, Эвгемер хотел оправдать обожествление эллинистических суверенов, таких как Птолемеи и Селевкиды, — такая практика не проникла в Италию до эпохи Августа. Как бы то ни было, именно эту книгу Энний выбрал для ознакомления с ней римского общества, и многие римляне, изучающие греческий язык, ее наверняка читали.

В предыдущей главе я рассказал, как нечто подобное имело место на сцене. Пьесы, переведенные Плавтом и впоследствии Теренцием для постановки в Риме, были глубоко враждебны надежной и здоровой морали простых римлян III столетия до н. э. Злоключения юных девиц, распутная жизнь не только модных юношей, но даже стариков и женатых мужчин, известность тунеядцев, сводников и проституток — все это изображалось как жизнь утонченных и приличных афинян, получивших образование и воспитание. Какой эффект могла произвести такая пьеса в Риме, кроме великого морального землетрясения? Значит, вот что получается, если отведаешь плоды с древа познания? Результатом мог стать крах старого традиционного образования и возникновение эпидемии грубого, отвратительно вульгарного скептицизма.