Чтение онлайн

— Что там случилось? Почему они так отреагировали? — спросила девочка.

— Я мог бы вас предупредить, — сказал Эмброуз. — Если бы вы дали мне хоть секунду.

— Мне казалось, я знала, что делать. Я думала, они мне поклоняются.

— Да, в какой-то степени, — кивнул опоссум. — Но вы не понимаете, через что мы прошли за многие месяцы с тех пор, как вы уехали отсюда.

Прю потерла глаза. Фигура зверя немного расплывалась перед ее взглядом.

— Мы раньше не встречались? — спросила она.

— Нет, — ответил Эмброуз. — Хотя я наблюдал за вами. Я был здесь, когда вы впервые оказались в усадьбе. В те дни я был простым уборщиком. И посмотрите, что революция мне дала. Я избран исполняющим обязанности губернатора-регента временного правительства.

— А почему не назваться просто «губернатор-регент»? — спросила Прю, убирая прядь волос со лба. — Зачем такая длинная должность?

— Временным и.о. оставаться спокойнее, — ответил он. — Прошлый постоянный губернатор-регент расстался с головой.

— А-а-а… — протянула Прю. Она подумала, что поняла смысл сказанного Эмброузом, но потом все же решила, что не совсем. — А-а-а! — снова сказала она, на этот раз с подлинным пониманием.

Опоссум продолжал:

— Слово «временный» не предполагает такой серьезной ответственности, если вы понимаете, что я имею в виду. Всегда можно перевести стрелки. Мол, я — не последняя инстанция, не сегодня, так завтра меня тут не будет, — и он помахал в воздухе двумя опущенными пальцами, изображая идущую фигуру.

— Ясно, почему эту должность дали уборщику, — заметила Прю.

Опоссум подмигнул ей.

— Вы на лету схватываете, — сказал он. — Так, теперь, что там с Алексеем? Мальчик пять лет как мертв. Давно в могиле. Более того, могилу разрисовали антисвикистскими лозунгами.

Прю покачала головой.

— Я не знаю, — призналась она. — Мне Древо приказало.

— Вот, понимаете? — сказал Эмброуз, щелкнув пальцами. — Вот тут вы и ошиблись. Вы с деревьями разговариваете, так? Северолесский мистицизм на юге не очень-то жалуют.

— Но ведь…

— Но ведь ничего. Вы бы лучше сказали, что вам видение было или сон приснился. Какая-нибудь пятнистая богиня, несущая кристальный посох, или прочая ерунда, и так далее, и тому подобное. Стоит упомянуть про Древо Совета перед толпой коренных южнолесцев — и все пропало.

— Ясно, — только и ответила Прю.

— И что еще более важно: за каким чертом вам понадобилось реанимировать механического принца?

— Древо сказало, что это принесет мир. Всему лесу.

Опоссум переглянулся с атташе:

— О, неужели? Прекратит междоусобицы? Вражду среди низших классов? Вернет пропавший урожай? Наполнит пустую казну усадьбы?

— Если честно, Древо не вдавалось в подробности, — признала Прю.

— Что ж, деревьям это свойственно, — с ехидством добавил атташе.

— Полное безумие, — подытожил Эмброуз. — Но у меня и так забот полон рот, мне некогда мешать какой-то Внешней выполнять бессмысленную миссию. Только один вопрос: когда вы решили объявить о своих намерениях этому кровожадному сброду, вы подумали о том, что это те самые люди, которые изначально и выслали губернаторшу из страны… именно за то, что вы пытаетесь повторить?

— Да, в смысле, подумала. Я просто не ожидала, что…

Опоссум покачал головой:

— Вот в чем беда с вами, Внешними. Слишком импульсивные. Ну и заварили вы кашу, а, Дева на велосипеде?

— Что же мне теперь делать?

— О, они успокоятся, — сказал атташе. — Беспорядки у нас бывают каждую неделю. Удивительно, что это началось в среду. Как правило, бунтуют только по четвергам — и иногда по понедельникам во второй половине дня. Что ж, пожалуй, в этот раз был особый повод, — он поднял со стола стопку бумаг и принялся в них копаться. — Свикисты, Спицы, халифы. Здесь теперь совершенно новый мир. Вот так выглядит революция.

— А вы не можете отправить туда стражу? — спросила Прю. — Чтобы, ну, взять ситуацию под контроль?

— Мы пытались так делать, — сказал атташе. — Но это их только сильнее бесит. Делаются все такие из себя угнетенные.

— Так как же вы наводите порядок?

— Мы ждем, когда они разгромят все, что им хочется, и вернутся к своим делам, — это сказал Эмброуз. Он отошел к окну кабинета и, осторожно приоткрыв занавеску, выглянул наружу. — Пока что Синод бывает настолько любезен, что занимается сдерживанием толпы, — он сделал паузу. — Видите? Уже начинают расходиться.

Прю осторожно приблизилась к окну, словно узник осажденной крепости, опасающийся коварной пули снайпера, и заглянула за подоконник. И действительно, народ разбредался по темно-зеленым газонам во все стороны от усадьбы. Их будто бы уводили за собой несколько фигур в длинных серых одеждах и капюшонах.

— Зачем платить стражникам, если местная религиозная секта сама все улаживает? — заметил Эмброуз. — Не поспоришь, это нам облегчает задачу.

— Так это они — Синод? Халифы? — спросила Прю, наблюдая, как силуэты в мантиях, казалось, бессловесно отзывают народ от особняка. На их лицах были маски, блестящие человеческие маски, сверкающие отраженным солнцем, когда они поворачивали к нему свои покрытые головы. Некоторые из них помахивали чем-то похожим на маятники с цепями, из которых при каждом взмахе валил дым.

— Если коротко, это южнолесские мистики — такие же, как северные, — объяснил Эмброуз. — Старый режим объявил их вне закона. Несколько десятилетий назад было преступлением иметь дома любые предметы иконографии халифата. Но после того как секту разогнали, людям в усадьбе стало лень следить за соблюдением закона. И как только грянул переворот и династия Свиков сгинула навсегда, у них появилась возможность возрождения. Сухого Возрождения, как они его назвали.

— В честь Сухого Древа, — объяснил атташе, — первого живого дерева в лесу.

— Я думала, что Древо Совета — первое в лесу, — сказала Прю.

— Вот именно с этого проблемы и начинаются, — сказал Эмброуз. — Северолесцы — просто кучка сектантов и деревенщин. По мнению южан.

Атташе уже вернулся к столу и принялся разбирать нагроможденную на нем огромную кучу бумаг.

— А теперь, мисс Маккил, не могли бы вы оставить кабинет? — попросил он. — У нас здесь много работы. Головы свикистских коллаборационистов сами себя не отрубят.

Прю побледнела.

— А это не опасно? — спросила она нерешительно. — В смысле, мне туда выходить?