Чтение онлайн

– - Нет, - она заломила руки в отчаянии, потом прижала ладони к щекам. На миг мне даже показалось, что она хочет оцарапать себе лицо, точно так же, как до этого царапала дверь. В какую же степень отчаяния надо впасть, чтобы так обезумить? Она ничего не произносила, но я все равно слышал сбивчивую речь " я бы давно пришла, искала тебя, но не могла найти, звала, но ни разу не слышала ответа". И вот перед ней стоял тот же самый Эдвин, младший сын короля, в которого она так неосторожно влюбилась, прежний и в то же время до неузнаваемости изменившийся. Она прилетела сюда по собственному желанию, преодолела многие мили и неужели теперь в дождливую ночь и холод я выставлю за дверь такую красавицу?

Раньше я бы ни за что этого не сделал, но теперь чувства оледенели. Те, кто смотрели на меня со стороны почему-то видели золотистый солнечный свет, а не леденящий холод. Вот на что обрек меня князь, он дал мне пламенное драконье дыханье и заморозил сердце.

Лишь одно меня заинтересовало, причиняют ли Сильвии боль ранки под ногтями? Одна ее ладонь была немного тоньше другой, будто от изваяния отсекли кусочек мрамора. В памяти сразу всплыло ущелье, ступени, высеченные в камне и звуки мандолины. В тот день Камиль принял меня за одного из членов собрания, даже не удосужившись проверить так ли это, а я в свою очередь посчитал его идолопоклонником или мечтателем, иначе почему он смотрел на статую с таким благоговением и объяснял, что она всего лишь спит.

С самой первой встречи лицо Сильвии показалось мне гладкой маской. Ее тонкие скулы, точеный нос, лоб - все было чертами той самой скульптуры, которую я видел лишь однажды в отражении множества зеркал. Ее лицо всегда было спокойным, никакой мимики. Жили на нем только глаза, а все остальное, как было так и осталось совершенным произведением искусства.

– - Только не трогай реторты, а то обожжешься!
– предупредил я Сильвию, которая протянула руку к столу, поближе к моим записям.

– - Красивая саламандра, - сказала она уже с совсем другой интонацией. Ее голос немного потеплел.
– Только твой серебристо-серый волк злобно оскалился, когда я вошла. Он ведь может загрызть своего врага. Ты не боишься жить с таким хищником?

– - Я сам такой же хищник, только более опасный. Тебе не страшно находиться здесь со мной?
– тут же парировал я.

Она нервно затеребила пальцами оборки на платье, прислушалась к разнообразным звукам, наполнявшим комнату и тихо произнесла.

– - Там в чулане спит эльф.

– - Думаешь, он тебя выручит? Он плут, к тому же устал за день, а ты ему чужая.

Сильвия обиженно надула губки, но румянца на ее щеках так и не появилось. Тон ее кожи никогда не изменялся. Ворон, сидевший на спинке кресла, поначалу заинтересовался гостьей, но потом что-то неодобрительно каркнул и перелетел на подоконник.

– - Забавный зверинец, - с былой иронией похвалила Сильвия и зло сощурилась, наблюдая за передвижениями ворона.
– Бессловесные твари для тебя предпочтительнее избранного общества. Жаль, но вся эта живность не может заменить тебе друга.

Бедного Перси она ,очевидно, также отнесла в категорию бессловесных тварей, поскольку он так и не объявился, чтобы сделать гостье комплимент.

– - Ты ведь не оставишь меня?
– Сильвия вдруг посмотрела на меня с мольбой.

– - Ты всего лишь статуя, - откуда во мне взялось столько жестокости, почему в голосе зазвенела сталь.
– Ты ведь даже не живая, говоришь и двигаешься, как механизированная кукла, которых иногда показывают в бродячем театре.

– - Я ввела тебя в наш мир.

– - Да, тогда ты была марионеткой Ротберта, а теперь хочешь стать моей. Всегда лучше прятаться за спину наиболее сильного хозяина.

– - Значит, я совсем тебе не нравлюсь?

– - Твое самолюбие опасно. Зачем мне нужна ручная тигрица?

Сильвия прикусила губу, чтобы не сболтнуть что-то резкое. Запас своего красноречия она уже исчерпала, а убедить дракона в своей правоте ей так и не удалось. Кажется, она уже поняла, что выбирая более привлекательного повелителя в итоге вынуждена будет столкнуться с таким же скверным характером, как у Ротберта. Быть под началом нового господина всего лишь меньшее из двух зол. И все-таки Сильвия решила разыграть последнюю козырную карту.

– - Выходит, ты больше совсем никого не любишь?
– она в упор посмотрела на меня и тут же отвела взгляд, будто боясь ослепнуть.

– - Любовь? Я любил своих братьев. А где они теперь? Даже урны с пеплом не осталось. Мне нравилась одна богатая процветающая страна, но полчища врагов превратили ее в золу и распустили по миру жуткие легенды о том, что младший принц был предателем.

Мне захотелось на ком-то выместить злобу, хотя бы ударить по стене, но я сдержался. Однако от моего гнева колебания в атмосфере стали такими сильными, что заточенные перья для письма слетели со стола и чуть не попали Сильвии в лицо. Жидкость в ретортах сильнее зашипела и приобрела более насыщенный оттенок. Казалось, что от напряжения стекло лопнет и осколки разлетятся по комнате.

– - У тебя нет сердца!
– Сильвия поднялась со скамьи и медленно приблизилась. Такая нарядная, изящная и потерянная. Увижу ли я еще где-нибудь такую очаровательную особу.

– - Его отняли вместе с жизнью, - кивнул я.
– Не трать зря время на заблудшую душу!

Сильвия все не уходила. Ей очень хотелось прикоснуться ко мне, погладить по щеке, но она боялась. Я сам не мог понять, откуда вдруг во мне взялось столько жестокости и черного, беспросветного зла.

– - Прости, Сильвия, но ты ,правда, мне не нужна, - нехотя шепнул я. Слова хоть и срывались с моих губ, но были чужими. Действовал и говорил за меня все это время кто-то другой, тот кто теперь каждую ночь будет являться людям в моем облике и губить их по прихоти князя.

Сильвия хотела что-то сказать, растерянно осмотрелась вокруг, не зная куда деть глаза и выскользнула за дверь. Подол пышного платья прошелестел по гравию дорожки. Вскоре даже этот приятный шелест растворился в шуме дождя. От Сильвии у меня не осталось ничего, только алый отпечаток ладони на дверном косяке. Да, ведь это же кровь. От ее сильно кровоточащих пальчиков на дереве остался неровный рисунок. И зачем только я так поступил с девушкой? Стоило только прийти минутному раскаянью, как внутри меня зазвучал оглушительный ядовитый смех. Смех того другого, двукрылого существа, а может это Ротберт в своем логове как раз торжествовал победу, а до меня долетел слабый отголосок его веселья.

Было слышно, как Перси закопошился в своем чулане. За неимением кровати он спал на раздобытым неизвестно где паланкине и пытался сделать вид, что абсолютно счастлив.

Стук дождинок по оконному карнизу уже давно стих. Ливень прекратился, а я все сидел и думал. Сколько же времени потребуется, чтобы перелететь через залив и добраться до тех берегов, где когда-то находилась моя родина? Как не прикидывай, а такой путь за несколько мгновений не проделаешь. Конечно, мощные крылья дракона выдержат любой перелет, но не ждет ли и нового гостя в пепелищах уже испробованный опыт Винсента. В конце концов победила гордость. Если Винсент смог добраться туда, то я тем более смогу проделать все путешествие и в скором времени вернуться. Перед уходом я прижался щекой к жесткой шерсти волка и приказал ему ждать моего возвращения, погладил головку спящей саламандры. Ворон полетел вслед за мной, норовя сесть ко мне на плечо. К ближайшему морскому порту я добрался с пернатым другом, устроившемся на левом плече. Забрезжил холодный, сероватый рассвет. В маленьких припортовых городках в такие дни было пасмурно и сыро. Прохожие удивленно оглядывались на меня. У всех бывалых моряков обычно есть по попугаю, а этот вдруг явился с вороном. Наверное впервые собрался выйти в море, какой-нибудь новенький капитан, получивший назначение от короля.