Чтение онлайн

– Жалкие глупцы! Все вы всего лишь марионетки и игрушки в руках сил, которые вам неведомы и неподвластны. Отчего же каждый из вас в этом мире начинает вдруг мнить себя кукловодом. Ты не знаешь одного, несчастный и жалкий старик. Каждый раз, когда твой отец поднимался к тебе, каждый раз, когда преодолевал путь от стола, где заливал себе в глотку вино, его за его грязную руку придерживал я. Это я подливал ему крепкое дешевое пойло в кружку. Я провожал его к твоим дверям снова и снова, чувствуя тот ужас, что рождался внутри тебя и убивал твою душу. Я был рядом в темноте, которой ты так сильно боялся всю свою жизнь. Я был рядом, когда он истязал тебя, превращая в чудовище, которое мне было так нужно. Я говорил с ним голосом, который он слышал, заставляя его продолжать делать то, что он делал, снова и снова. Я был в том темном углу, в который ты всегда так боялся заглянуть, зная как каждый ребенок, что именно там живет настоящее зло. На самом деле именно так это и было. Что ты вознамерился сделать теперь, никчемная тля? Отыскать великого демона и предать его расправе, прибегнув к святой воде, молитвам или огню? А может быть ты так сильно искал меня, чтобы присоединиться к моим замыслам и стать моей половой тряпкой? Во что ты полез, убогое ничтожество? С кем вздумал тягаться? Как ты думал я попал к тебе? Свалился с неба? Выполз из-под земли? Чтобы найти меня, старик, тебе нужно было просто назвать мое имя и посмотреться в зеркало. В целый десяток зеркал. Я всегда был рядом с тобой и всегда буду. Я всегда рядом с такими как ты. Все вы тут очередное утверждение того, что я был прав на счет людей. Вы сами и есть самое кошмарное зло, по сравнению с которым я просто скромный странник между мирами. Твоя роль в этой истории была короткой и жалкой, как и ты сам.

Кто-то начал стучать в дверь со стороны лестницы, сначала осторожно. Очевидно пришли палачи и писарь, за которыми спешно посылал великий Инквизитор. Теперь люди по ту сторону недоумевали отчего дверь была заперта и их не пускали вовнутрь.

– Итак. Сначала ты! – слепая девушка указала запачканной в саже рукой на палача, который по прежнему держал в руках страшные клещи. Тот вздрогнул, как от сильного удара, и руки его вдруг сами собой начали подниматься вверх будто кто-то крепко держал против его желания, поднимая их вверх, было видно, что он сопротивлялся что было сил, но все было тщетно. – Открой рот, Вильям! – попросила она спокойно и с мягкостью в голосе, от которой бросало в холодную дрожь и страх рвался наружу словно приступ сильной пьяной рвоты. По лицу, густым бровям и черной бороде палача струился пот, но он открыл рот покорно словно ребенок, который в храме собирался причастится глотком сладковатой священной воды. Могучие руки безжалостного мучителя дрожали, но даже бросить раскаленные щипцы у него никак не получалось. Вместо этого он со сдавленным и глухим криком безжалостно вставил себе раскаленную до бела сталь между зубов опалив густую бороду и оплавив пухлые губы. Он упал спиной назад, грохнувшись на пол словно жирное мясное бревно, мыча и глухо воя, но продолжая против своего желания и дальше проталкивать каленую сталь все глубже себе в глотку. Скоро он совсем перестал издавать какие-либо звуки и выпустил рукоять страшного инструмента пыток, безвольно раскинув в сторону руки и больше совсем не шевелился. Щипцы продолжали жутко торчать из его лохматой черной головы как погребальный языческий столб из свежевырытого кургана, а в воздухе повис тяжелый и тошнотворный запах паленого мяса.

Никто по прежнему был ни в силах двинутся с места, пошевелить даже пальцем или что-либо сказать было совершенно и невыносимо невозможно.

Всех людей в камере пыток до единого сковала чья-то безмерно сильная и злая воля словно вморозив их в непроницаемую толщу льда и не было у них никаких сил ей противостоять.

– Теперь ты! – она резко дернула правой рукой, указав на священника, служившего у Инквизиции писарем и составлявшим протоколы допросов людей, которых подвергали пыткам. Что-то свистнуло в полумраке и длинная черная увесистая цепь одна из множества висевших под потолком словно ожившая кобра ударила стальными хвостом сидевшего на стуле служителя культа, с треском расколов ему череп будто длинный кухонный нож сахарную дыню к позднему ужину. – От чего же вы не молитесь, святые отцы? Вы же священные служители Света, неужто вы никогда не знали, что молитва с верой отгоняет зло от людей? Или сейчас вам вдруг стало совершенно понятно, что от таких извергов и душегубов как вы зло ничем отогнать будет никак невозможно.

Она крутанула пальцем вытянутой руки словно наматывала на него тонкую шелковую нить. Еще одна цепь, щелкая литыми звеньями, обвилась вокруг тонкой шеи Амелия-Тарви. Он едва смог охнуть, когда его медленно как барана на вертеле потянуло вверх. Он хрипел и дергал ногами, отплясывая жуткий танец, скребя и хватаясь руками за ржавую сталь, сжимавшую ему горло. Довольно скоро он тоже затих, монотонно раскачиваясь из стороны в сторону.

Перепуганные не на шутку люди на лестнице уже давно и окончательно сообразили, что внутри камеры допросов творилось что-то неладное. Кто то начал ломать дверь, не дождавшись ответа, к несчастью это была крепость и сделать подобное было крайне непростой задачей даже для людей с большим опытом.

– А ты у меня остался на сладкое! – она снова перенесла руку в сторону и указала тонким и длинными пальцем на самого Иоганна-Вергилия.

Старик вскрикнул, поняв, что его правой рукой, которая по прежнему сжимала тугой прут, какая-то неведомая сила начала править словно корабельным рулем. Он старался сопротивляться, но как и со всеми до него это было совершенно бесполезно. Великий Инквизитор поломал соленую лозу пополам, содрав руки в кровь и размочалив рыхлые волокна в некое подобие уродливой кисти. А после он медленно и с диким криком воткнул себе обломок розги в правый глаз, который был не в силах даже прикрыть от неминуемого ужаса того, что он сам с собой творил. Хриплый и визгливый крик сотряс стены камеры пыток. И Тьма была свидетелем, что эти стены слишком привыкли к подобному.

– Ты тут давеча интересовался, где я была, когда жила в диких землях? Что ж,е я с радостью расскажу тебе. Я жила рядом с людьми, сила которых почти так же велика как и моя собственная. Я жила рядом со своим самым заклятым врагом, деля с ним постель, его кровь и еду. Мне отчего-то кажется, что большего унижения, чем это, даже он не смог бы себе представить. Жаль его уже нет в этом мире и он так и не успел узнать всю правду про меня. Больше мне боятся тут некого и посему я планирую завершить то, что начал. Жизнь Вильгельма была долгой и полной мудрости и света. Как глупо было тратить ее на борьбу со мной. Я прятался у всех на виду, хотя все кому не лень, все без исключения искали меня достаточно продолжительное время. Я спрятался в теле предвечной святой, на которую никто не подумал бы даже в самом кошмарном сне. Мой союз с ней был полной гарантией моей безопасности и сохранности. Знаешь почему подобное стало возможным в вашем мире? Лилея из Семериван сама предложила мне взять ее тело и душу, в обмен на то, что я сделаю потом со всеми вами. Она как и я поняла однажды, что иначе любви людей научить не возможно. Она по доброй воле сама стала носителем Тьмы, способным вместить в себя часть моего безграничного могущества. Не всего разумеется. Она верила, что все вы слишком испорчены, чтобы вас любил Бог. Она сказала мне, что вы не стоите его чистоты. Что все вы слишком порочны, чтобы беззаботно жить, слишком лживы, чтобы даже называть его имя, а уж тем более, чтобы проповедовать слово, которое он даровал вам, желая всех вас спасти. И это единственное, в чем я с ней абсолютно согласен. Ее крепость духа и непоколебимая вера в справедливость помогла мне прятаться среди врагов так, словно я на самом деле был одним из вас. Я смогу думать как вы и жить вашей глупой и смешной жизнью. И даже великий Вильгельм попался на самую простую ловушку, на которую попадался всегда, сколько я его помню. Имя этой ловушки – любовь. Как глупо, не правда ли? У всех есть слабые места и эта его самая сильная слабость стала ошибочным ходом, решившим нашу затянувшуюся партию в мою пользу. Он слишком любил этот мир и всех, кто его населяет. Впрочем, тебе, старик, как и мне самому по счастью, понятие любви не знакомо. И я уверен, что ты понятия не имеешь о ком я сейчас говорю. Это не так уж и важно. Но теперь, как я вижу, моему маскараду и представлению настал конец. Я могу делать открыто все, что пожелаю. Ты, как и все прочие, хотел увидеть Хорвата? Найти его и придать изгнанию из своего мира? А может вступить с ним в сговор. В таком случае ты поразишься тому, что ты сам и есть часть силы, которую ты так долго искал. Все вы, кто получил в руки карты Саран, являетесь частью меня. Ты кажется хотел узнать, что такое Круг Совершенства? Что же. На самом деле и тут все будет проще простого, потому что ты уже не узнаешь, что это на самом деле такое. Я отдал часть своей сути, разделив себя словно головоломку на равные части и спрятал их в разных людях. Именно поэтому никто никак не мог найти меня в вашем мире и во всех прочих мирах, которые им были известны. Попросту нечего было искать. Я из себя самого создал свой самый величайший шедевр. И теперь, когда мой единственный враг на этой земле повержен, я заберу у вас свою силу обратно, у одного за другим, начиная с тебя, старый шут. Тебе я отдал то, без чего мне так сложно было быть самим собой. Тебе первому я отдал всю свою жестокость и ты распорядился ей как сумел, замучив бесчисленное количество ни в чем не повинных людей. С каждым ударом, который наносил тебе твой отец, со всей болью, что он причинял тебе, я отдавал тебе частицу себя. Моя сила, ненависть и злоба перетекала в твою душу как яд, а ты даже не думал этому сопротивляться, как и сейчас. Я выбрал всех вас не случайно, все вы от части с самого рождения были частью меня. Кто-то из вас признавал это, а кто-то нет, но это ничего не меняло. И теперь настало время забрать ее обратно. Настало время мне вернуть обратно все то, что по праву мое.

Великий Инквизитор был еще жив. Он лежал на полу, стонал и корчился, схватив руками залитое кровью лицо. Он тихо скулил от боли и ужаса и было не ясно понимает ли он сейчас то, что говорил ему Хорват.

Дверь уже усердно рубили тяжелыми топорами, но теперь это не имело ни малейшего значения. Сюда вполне могла пожаловать вся гвардия ловчих и имперских убийц в полном составе при параде и церемониальном оружии. Демона в теле святой это не остановило бы даже на миг.

– Все только начинается, старик. Эта история лишь начало великих событий, которые потрясут весь твой жалкий мир до самого основания. Жаль, ты уже не увидишь того, что последует дальше, когда я соберу все части себя обратно, словно вы собираете деревянных кукол на шарнирах и стальных винтах. Я так подробно рассказываю тебе это потому, что как мне кажется ты заслужил знать будущее, которого не сможешь узреть. В общем все это оказалось крайне несложно и в некотором роде даже банально и скучно. За долгие тысячелетия я так хорошо изучил вашу природу, что сделать задуманное оказалось проще простого. Люди, чего вы ждете от мира, в котором даже ваши святые заключают сделку с Тьмой, стараясь что-то в нем навсегда изменить? Мне всегда казалось, что он создавал вас лишь для того, чтоб вы все были моими немыми рабами. И когда это случится, я просто сожгу тут все до тла, как избалованные дети сжигают великолепные кукольные дома, когда они им надоели. Я сделаю это и больше никогда не стану вспоминать про это место. Я сын Тьмы и я пришел за вами, люди. Ты хотел бы увидеть кто такой Хорват, старик? Тем единственным глазом, что у тебя еще остался? – демон осторожно развязал повязку, скрывавшую глаза Лилеи из Семериван и медленно поднял голову, взглянув на Инквизитора.

Старик жутко закричал, теряя последние осколки рассудка. В пустых и черных глазницах, каждая их которых была необъятной бездной, отражался холод и зло такой силы, что ни говорить, ни тем более думать о подобном человек был попросту не способен. Хорват шагнул вперед и согнулся над стариком, схватив его руками за перемазанное кровью лицо и заглядывая в него глазами, которых не было. Иоганн-Вергилий понял, что тает в них словно сахар в горячей воде и будто простая кожаная перчатка, которую хозяин одел на руку после того как она долго валялась никому не нужная в старом пыльном сундуке. Старик затих и перестал дергаться, а демон в теле Лилеи осторожно взял в руки маску, лежавшую на деревянном столе рядом с прочими приспособлениями мучительных пыток. Простую на вид и тяжелую маску из полированной меди, грубо склепанную из четырех равных частей. Маска с тонкими кожаными ремнями, если ее одеть на голову, мешала несчастным издавать звуки нестерпимой боли и это сейчас было именно то, в чем нуждался могущественный Хорват.

– Тебе скучно? – Вильгельм спрятал улыбку в светлой бороде.

– О нет! – драконица встрепенулась словно ребенок, у которого добрая бабушка спросила любит ли она белых котят. – Я просто думаю о том, что ты рассказал мне. Все так просто, но от чего же все так затянулось?

– Тебе сложно будет это понять. Ты никогда не была человеком, Сувари. Я был когда-то, но уже очень давно забыл что это такое. Природа людей очень сложна и непостижима, при всей их видимой примитивности и простоте.

– Скажи, зачем ты остался с людьми? От чего не ушел в другие миры, как все первые люди до тебя?

– На то было множество причин, главной из которых стал…

– Хорват? – ее невероятные и прелестные глаза расширились словно она осознала нечто чудесное. – От чего ты никак не оставишь его? Неужели и правда потому что он однажды убил твою возлюбленную деву? Не верю, что ты не смог позабыть подобное.