Чтение онлайн

– Сейчас пост. Пир Середины зимы закончился, – попыталась отказаться от вина Сарсэя, мягко отстраняя рукой праздничный кубок. – Всем верующим не должно пить ничего кроме воды!!!

– Этот грех я возьму на себя! – твердо заявил он, усмехнувшись. – Пей. Тебе станет легче! – на свете было не так много людей, кто смог бы позволить себе спорить с Маркусом из Рэйна. И уж тем более этого не могла бы сделать молодая до смерти перепуганная девушка, для которой этот человек был с некоторых пор чем-то вроде ожившего Бога. Она подчинилась молча и уже чуть более решительно чем прежде, что по большому счету уже было хорошим знаком.

– Прости меня! Мне больше не к кому было пойти, – проговорила она, отведя глаза в сторону, где царил сейчас холодный ночной полумрак. Северянин терпеливо ждал, чуть прищурившись и не двигаясь с места.

– В моей жизни кроме тебя никого нет. Вот! – она вложила в его руку маленький сложенный вдвое клочок твердой желтой бумаги.

Он нахмурился сильней и, развернув его, быстро начал читать, нагнувшись чуть ближе к бледно-сияющей лампе, стоявшей теперь на полу у кровати. Он читал шевеля губами очень внимательно и аккуратно, опасаясь пропустить хоть единую руну и не понять смысл странного послания. Перечитывая несколько раз ровные, идеально разборчивые строки, он снова смял бумагу в руке и, неглубоко вздохнув, проговорил:

– Так! Теперь расскажи мне подробно, кто это написал и по какой причине это письмо оказалось в руках именно у тебя?

– У них мой сын, Маркус! – сказав это Сарсэя разрыдалась уже по-настоящему, уткнувшись ему в плечо и положив белую тонкую руку на шею будто отлитую богами из нерушимой стали. Он понял вдруг, что будто оцепенел от ее легко и хрупкого прикосновения и это было ему очень непривычно и от чего-то неимоверно приятно. Он был одним из самых сильных людей мира и, будучи еще молод, повидал на своем веку больше, чем некоторые могли бы увидеть за несколько столетий. Но что именно следовало делать, когда тебя обнимает рыдающая молодая женщина, он кажется так до конца и не разобрался. Вернее всего наверное было бы обнять ее в ответ. Так он и поступил.

– Успокойся! Какой еще сын? У кого это у них?

Она заставила себя перестать плакать, поняв, что так ничего рассказать не получиться. Вытерев лицо широким рукавом своей рубахи, она посмотрела ему в глаза, заплаканно моргая.

– Ты помнишь как мы с тобой встретились, Маркус из Рэйна?

– Конечно помню, – кивнул он охотно. – Я был во дворце у Императора по случаю окончания войны. Был большой пир и кто-то прислал мне тебя для… – тут Маркус запнулся на мгновение и, прочистив горло, все же продолжил. Кто-то прислал мне тебя в качестве подарка для развлечения.

– Так и есть. Я была в то время рабыней во дворце правителя Империи. Там меня очень строго учили одному, но крайне важному искусству. Угождать мужчинам. Что бы это не означало. И не просто мужчинам, а тем, кто так или иначе был очень нужен нашей новой единой стране.

Мастер клинков коротко кивнул, вспоминая то давнее время и задумчиво крутя в руках скомканную бумагу.

– Для меня всегда существовала только одна женщина на свете и ничьи руки, кроме ее рук, никогда не обнимали меня. Я никогда ни к кому не прикасался кроме нее. И это по-прежнему осталось неизменным. Отказаться от тебя в тот весенний вечер было невыносимо тяжело!

– Но ты все же отказался, – она вдруг улыбнулась с каким-то странным внутренним торжеством и торжество это было связно не с тем, что сделала она. – Ты не стал отправлять меня обратно, потому что понимал, что меня жестоко накажут.

Маркус снова кивнул и осознал вдруг, что уже будто не по своей собственной воле едва коснулся ее лица. Кожа гладкая, чуть бархатистая и немыслимо нежная, словно сказочно дорогой медовый плод с далекого солнечного юга.

– Ты покинул пир и мы разговаривали всю ночь. И на утро ты заявил своему распорядителю, что собираешься выкупить меня. Кому угодно кроме тебя за меня назначили бы неслыханную большую цену. Но тебе меня отдали всего за двенадцать имперских монет золотом.

– Я заплатил бы за тебя сколько бы не попросили, – презрительно покривился харагрим.

– Мой клинок взял много больше золота, чем крови. Так было во все времена на земле. Пока кто-то воюет и продолжает убивать, присваивая себе все добро, взятое в бою и пока я еще жив – я буду богат.

– Ты не знал того, что прежде чем снять с меня цепи рабства меня вынудили остаться в рабстве совсем иного рода. Еще будучи там я родила сына. Отдав меня тебе, меня навсегда разлучили с моим маленьким ребенком. Остаться у меня возможности не было. Эти люди хотели, чтобы я жила в великом доме севера подле тебя, твоего брата и отца. И отдавать мне Джеми они не собирались, дабы держа его в плену могли и дальше распоряжаться мной, как рабыней, которой я когда-то была рождена.

– Кто это сделал, Сарсэя? Кто в Империи Грез мог пленить маленького ребенка ради своей выгоды?

– Мне неведомо кто они. И разумеется я не знаю и не могу знать их имен. Они сказали, что я должна им. В противном случае, с моим сыном случиться беда!.

Глаза Маркуса сверкнули в полумраке, как у тихо скалившегося матерого волка прямо перед смертельным броском на добычу. И блеск этот был едва заметным и страшным.

– В таком случае эти люди заслуживают того, что бы им пустили кровь! Возможно, именно по вине таких как они я лишился однажды всего самого дорого мне на всем этом свете.

– Это безжалостные чудовища, Маркус! – глаза девушки снова стали холодными и чужими от испуга.

– Я не раз видела на что они способны. Они убьют моего маленького Джеми не задумываясь, если так будет нужно.

– Откуда ты знаешь, что твой сын все еще жив? – поинтересовался харагрим голосом ровным и твердым, как ограненный камень, продолжая как будто думать о чем-то другом.

– Раз в году мне дозволяют увидеть его. Всего на один краткий миг.

– Когда наступит следующий раз?

– Завтра на закате они снова покажут его мне перед тем, как я должна буду прервать жизнь того несчастного юноши, что лежит сейчас при смерти в твоем доме. Так написано в этом письме.

– Так вот что значат слова о встрече в условленном месте! Где все это произойдет?

– В лесу. В старом охотничьем зимовье у незамерзающего ручья. Раз в году его привозят сюда, чтоб я никогда не забывала, кому именно всем обязана и чем на этом свете стоит дорожить больше всего. Думаю там мне передадут яд, который должен будет забрать жизнь несчастного, чей меч ты взял в поединке на празднестве. Если что-то будет не так, они обещали прислать моего ребенка мне… – тут она снова разрыдалась, будто мигом представила что именно случиться с ее ни в чем неповинным сыном, если она посмеет нарушить приказ.

– Тише! Тише! Не плачь! Прошу тебя! Все много проще, чем я подумал сначала. Если они привезут твоего сына сюда, нам даже смерть Хемли-Прайма разыгрывать не придется. Парень точно как-то связан с исчезновением Рэйва, искать которого сейчас уже, как мне кажется, совершенно бесполезно. Они просто хотели подстраховаться и убрать его, чтоб мы ничего не смогли у него вызнать, если вдруг Бог смилостивится и он останется жить. Я заберу ребенка у них и узнаю наконец кто все это начал.

– Я очень боюсь! – простонала она в ответ. – Что будет, если что-то сложиться не так как должно? Я не переживу гибели мальчика, Маркус! Моя собственная жизнь давно уже ничего не значит для меня! Но мой ребенок! Он невинен! Я почти не была с ним. Это невыносимое мучение, когда у матери отнимают детей!